Созданные вами

***

      — А как тебя зовут, красавица? Скажешь имя, отпущу!       — Ш-Шинобу! — Недолго думая, отвечает Шинобу и резко отдергивает руку из разжавшихся пальцев.       — Красивое имя. А меня зовут Доума. Запомни его хорошо, Шинобу. Еще увидимся! — Парень отошел и махнул ей на прощание рукой.       «Какой жуткий тип!» — Заключает девушка, растирая запястье. Этот «Доума» так сильно сжал её руку, в ожидании ответа. «Сила есть, а ума не надо!».       И в правду, силы в нем хватало с лихвой: он держал её перед собой в руках, оторвав ноги от пола, подобно неразумного ребенка. Она вспомнила его: узнав эту нахальную улыбку и блеск в радужных глазах.       — Ты… Ты ведь тот циркач, Доума!       Шинобу была искренне сбита с толку и не понимала происходящего. На её изумленное восклицание он лишь радостно улыбнулся.       – Я так рад что вы запомнили меня, моя дорогая Шинобу! А я ведь так вас долго искал, но все никак не мог найти… Знал бы, что найду вас здесь, то не стал бы медлить с захватом столицы! — Он вручил её в руки одному из солдат, стоявших позади него. — Проведи эту девушку в целости и сохранности в мою комнату. Думаю, я заберу её в качестве своего живого трофея.       — Будет исполнено, Господин! — Её жестко поставили на пол и толкнули в сторону выхода. Она оглянулась: позади неё уже возвышалась груда обезглавленных трупов аристократов. Она ощутила терпкий аромат крови. Крик ужаса застрял где-то в горле. Не выдержав этого более, Шинобу оступилась, а после и вовсе закрыв глаза, провалилась в небытие.       Когда она пришла в себя, первое что она увидела был шелковый навес над кроватью. Она тяжело села, оглянула комнату в которой оказалась: это была не её комната. А после, оглядела себя: на ней было её любимое темно-синее платье.       А после, на неё навалились воспоминания, пронесшиеся стремительно словно ветер. Она вскочила с постели и кинулась к окну: опускалось солнце, освещая сады дворца, изуродованные после сражения. Тут и там то и дело виднелись ямы от ядер пушек, а у фонтана в кучку уже были собраны мертвые, почти как игрушечные, тела защищавших дворец солдат, а с другой стороны состояла кучка из мертвых аристократов.       Она отступила от окна и бросившись к одной из кадки с цветами, её тяжело вырвало темно-коричневой желчью.       «Они чудовища! Демоны! Монстры! Они убили их всех, безоружных и сдавшихся! Убили женщин и детей!»       «Надеюсь Томиока сумел вывести Седжуро! Молюсь всем богам, чтобы это было так!»       По её щекам текли слезы, и она сумела кое-как подавить в себе тошноту.       «Но почему я все еще жива? Почему я еще не с ними?»       Она вспомнила лицо вчерашнего циркача, оказавшимся врагом и его приказ отнести её в его комнаты. Она подошла к дверям и дернула ручки: закрыто. Отступив, она беспомощно оглянулась: в комнате не было ничего, чем бы она могла пораниться или отбиться. Солдаты предусмотрительно вынесли все, оставив лишь стол, кровать и тяжелые, массивные кадки с распустившимися цветами.       «А если попытаться спрыгнуть?»       Шинобу вновь прильнула к окну, стараясь не смотреть на горы трупов, и осознала, что это нереально. Падение с третьего этажа если её не убьет, то ноги она себе переломает точно. И патрулирующие вражеские солдаты заметят её попытки побега. Шинобу заметалась по комнате, судорожно размышляя что она могла бы сделать и понимала - ничего.       Она услышала, как в коридоре раздались шаги. За её дверью оказались солдаты, яростно отдавшие честь Генералу. «Доума!». Послышался звук отпираемой двери. Шинобу встала напротив двери, прислонившись спиною к стенке. Она могла слышать, как гулко бьется её сердце в груди.       Распахнулась дверь. Тонкая полоска света из коридора мазнула по подолу её платья. В комнату не спеша вошел мужчина.       — О, ты уже очнулась, моя дорогая? — Даже не видя его лица, она могла ощущать, что он улыбается. — Ты, наверное, голодна, вот, я и принес тебе перекусить. Включился свет, в комнату вошел слуга, держа в руках поднос с едой. И поставив на стол, спешно ретировался. Доума закрыл дверь и развернулся к ней, все еще улыбаясь.       — Но мне стоит представится вам еще раз, ведь я все же не циркач, — он склонился в приветственном поклоне, —Моё имя Доума Кибуцуджи и я второй высший генерал среди Двенадцати Демонических Лун.       — Почему я еще жива? Я слышала, что Дейсмуры не берут пленных! — Наконец-то решилась спросить Шинобу.       — Ты мой драгоценный трофей, — склонив голову замечает Доума. — Но что самое важное, ты была выбрана и дарована мне самими богами!       — Лучше убей меня!       Доума медленно подошел к ней и пальцами очертил овал её лица. Двумя пальцами он подтянул её за подбородок, заставляя смотреть ему в чудовищные глаза.       — Ты не в себе от голода и пережитого ужаса. Поешь, поспи, а после мы поговорим.       Он не спешил отходить, даже наоборот: склонился к ней, вдыхая её аромат, а его рука переместилась вниз, страстно оглаживая её грудь сквозь платье. Шинобу не выдержала этого: протиснула ладони между ними и оттолкнула его, но безрезультатно. Мужчина глухо рассмеялся.       — Вот видишь, у тебя нет даже силенок чтобы остановить меня! Я взял бы тебя сейчас. Прямо здесь, развернув к стене, выдрал бы, как суку, наслаждаясь твоими хрипами!       Шинобу закусила губу и задрожала: ему никто и ничто не мешало воплотить свои слова в реальность. И сейчас она была так слаба, что едва могла держаться на ногах от голода. Сколько она не ела? Сутки? Двое?       Но мужчина неожиданно отстранился, поправил сбившееся на нем обмундирование. Вытащил из нагрудного кармана черное письмо с пятнами засохшей крови и вложил в её ладони.       — Официально, вы уже вдова. По законам нашего государства, что я чту свято, мы даем трое суток, чтобы женщина смогла оплакать свою потерю. Двое суток уже прошли. И завтра я сделаю вас своей на этой кровати. Будьте готовы.       Он ушел так же неожиданно, как и пришел. Шинобу прижала письмо к груди и медленно скатилась по стенке вниз.       Ад только начинался.       Она прорыдала всю ночь, не в силах остановится. Ей не верилось, что её драгоценный и любимый Ренгоку умер в том кровавом сражении. Он ведь был таким сильным, таким храбрым, таким…       Шинобу захлебывалась, прижимала это несчастное письмо к груди, где разрывалось её сердце. — И один вопрос. Почему ты выбрал именно меня? Кёнджуро пожимает плечами совсем беззаботно, совсем как мальчишка, а не герой войны. — Просто ты запала мне в сердце на том Святочном Бале. И я не мог забыть твои глаза больше.

***

      Вошедший с утра Доума недовольно скривил губы, увидев, что еда осталась не тронута, а девушка сидела на том же месте, где он её оставил. Он рывком поднял её с пола и кинул на кровать. Шинобу даже не пыталась сопротивляться, но уже была прижата мощным телом мужчины сверху. Он нетерпеливо облизал её губы, но не получив от неё никакого отклика, дал пощечину. Голова девушки безвольно дернулась в сторону. Девушка промолчала.       – Ты должна быть мне благодарна, за проявленное мною терпение и благородство, — Шипит Доума, развязывая тесемки её платья, но не выдержав, достает складной нож и разрывает ткань, оголяя грудки девушки. Его руки аккуратно массируют её груди, а после он со стоном прижимается к ложбинке между ними, вздыхая её сладковатый аромат.       Она пахла глициниями.       Он задирает её платье, расставляет безвольные ноги в сторону и обильно обслюнявив пальцы, растирает её влагалище. Шинобу молчит, смотря опустошенным взглядом куда-то в сторону. И этот взгляд так раздражает Доуму, ведь еще вчера он видел в её глазах те искры, которые захватили его сознание еще год назад!       Она совершенно сухая, но благодаря его стараниям она немного увлажняется. И все же может быть больно. Но Доуме по-другому и не нужно. Он пристраивается и входит в неё одним рывком. Шинобу вскрикивает от боли и на глазах сверкают слезы.       Она словно просыпается от сна. Возводит на него взгляд полный непонимания. Её руки слабо упираются ему в грудь. Он смотрит в её глаза – и видит в них отражение своего довольного и счастливого лица.       — Больно! Мне так больно! Прекрати!       Доума целует её, глубоко и влажно, не прекращая движения бедрами. И вскоре ярко и бурно кончает в неё. Шинобу тихо хнычет под ним. Доума отстраняется от неё, а девушка старается отползти от него. По её бедрам стекает его семя вперемежку с кровью; все же он её немного порвал своим нетерпением.       — Кто ты? — Кричит девушка, — За что ты так со мной? Что я тебе сделала?       Доума заинтересованно оборачивается к ней. Девушка глухо плачет, дрожащей рукой оправляя подол платья, а второй прикрывая груди. В голове созревает неожиданное понимание происходящего.       — А ты помнишь, как зовут тебя?       Девушка замирает, он видит по её лицу, как она силиться вспомнить – но ничего.       — Я… Меня зовут… Моё имя…       Доума откидывается на подушки с громким смехом. В это с трудом верилось, но это было так! Она потеряла память, какая же это прелесть! А после он садится рядом с ней и приглаживает девушку по волосам.       — Твоё имя Шинобу. И ты была обещана мне самими богами.

***