burn me down

Говорят, каждая плохая стерва когда-то была хрупкой девочкой с тонкими руками и такой же тонкой душевной организацией. Ну, знаете, над такими обычно в школе все подряд издеваются, унижают и бьют; вот они и становятся самой жуткой версией себя, созданием бессердечного общества, Франкенштейном из кусков мыслей, эмоций, чувств и влияния массовой культуры. У таких обычно только одна слабость — дорогие шмотки, люксовые бренды, новые тачки, они к себе кроме одноразовых интересов никого обычно не подпускают и вряд ли пустят когда-либо; и такие слухи тоже ходят. Они все такие похожие чем-то и все же абсолютно разные; только душа у них рваная и психика рано или поздно летит. Говорят, хорошие девочки сделаны из сладостей и специй, но они — плохие сучки — сотворены из пламени и льда. Они словно душу самому Дьяволу когда-то продали, чего-то важного и личного лишились, а взамен обрели огненные крылья, острый язык и абсолютную недееспособность чувствовать; и это тоже данность. К ним всегда относятся с завистью и ненавистью, ведь в глазах окружающих, они — воплощение всех тех грехов, которых у них не хватает смелости совершить. И это, к сожалению, правда.

***

Вики Уокер никогда не хотела быть хорошей девочкой. Она по головам на шпильках к своим целям всегда шла уверенно, не обращая никакого внимания на хруст шей и кровь, которая ноги заливала до колена. Её своя жизнь слишком устраивала: неплохая учёба, востребованная профессия, тусовки-бары-клубы; калейдоскоп лиц, запахов, фальшивых улыбок перед глазами. Она всегда получала то, что хотела; парней и девушек в неоновых клубах на крючок цепляла слишком легко, а на следующий день уже была вне зоны доступа. Пока её саму не подцепили. К сожалению, по законам кармы за все слова приходится отвечать, а все поступки рано или поздно имеют последствия. Именно поэтому в её сказке не было счастливого конца.

***

Почему-то эндорфины с алкоголем в равной пропорции не смешиваются; быть может, она просто совсем не так пытается их смешать. Быть может, она просто не умеет правильно мешать; но факт остаётся фактом. Красные волны все такие же навязчивые; Вики все чаще ловит себя на мысли, что устала от этого логова разврата, и все равно приходит сюда каждую пятницу в одиннадцать ноль-ноль, чтобы, наверное, напиться до потери сознания, а потом опять с кем-то потрахаться в душной комнате. В темноте не видно воспаленных глаз, как и лица очередного партнёра на ночь. Это просто скука; это просто такой вариант избавления от неё. Знаете, ведь если на полном серьёзе себя постоянно в чем-то убеждать, то можно и поверить; ненароком, как бы невзначай. Ей больше не интересно; ей больше не хочется. Она клуб противный взглядом обводит, пытаясь найти хоть что-либо, хоть какое-либо приключение. Она впервые за всю жизнь в толпе себя чувствует совершенно одинокой и ей от самой себя почему-то противно становится; она шот за шотом все быстрее выпивает, залить странную тоску пытаясь. И слишком поздно замечает слишком странного симпатичного брюнета, явно направляющегося в её сторону. Он рядом с ней за барную стойку как бы невзначай подсаживается; Уокер слишком неправдоподобно делает вид, что он ей неинтересен абсолютно. — Скучаешь? — А что, по мне не видно? — хмыкает слишком громко и интонация слишком язвительная. Вики понимает, что бежать отсюда надо, и поскорее; она ведь уже знает, чем все это закончится, и ей почему-то не хочется. Они ведут слишком пространную беседу обо всем на свете, а потом этот парень со странным именем и алыми линзами (Вики изо всех сил уверена, что это линзы; есть же странные люди, которые таким занимаются?) предлагает ей прокатиться по городу. И она соглашается, сама не зная почему, срывается; её к этому парню почему-то тянет слишком сильно. Они садятся в дорогую машину и несутся по городу, наблюдая за яркими огнями, смеясь и болтая. И когда Люцифер голову поворачивает, на секунду взглядом её цепляя, пробегаясь глазами по оголенной шее и спускаясь в ложбинку грудей, выгодно приподнятых корсетом платья, у Вики мурашки по спине, они почти помнит, почти вспоминает, что её когда-то любили. И бьёт её это почему-то слишком сильно, словно электрический разряд по всему телу и наотмашь. Ей снова кажется, что она кому-то в этом мире действительно нужна, затуманенный алкоголем разум почему-то думает, что ему можно довериться; и вообще, нахрен ей эта пресловутая независимость нужна, когда рядом с ней человек настолько близкий, словно она его всю жизнь уже знает? Ночью на улице пахнет мокрым асфальтом, утраченными надеждами и побитой вдребезги тоской; запах незнакомым кажется, но таким свежим. Они гуляют слишком долго, фонари освещают только две фигуры на пустой проспекте. Вики себя впервые за много лет чувствует живой; словно ей в грудь опять сердце вставили и она заново учится дышать и чувствовать. Ей становится в груди слишком жарко, когда Люцифер ей на плечи накидывает пиджак, ведь — В платье на бретельках с открытой спиной, ночью, должно быть, холодно? — он улыбается слишком пронзительно и глаза рубиновые горят слишком ярко; Вики почему-то думает, что один шаг — и она ногу точно подвернет, а новые дорогущие Лабутены слишком жалко. — Почему ты ещё до сих пор не въехала мне ногой в пах и не убежала? — слишком язвительно спрашивает он, когда Вики в дорогущую Порше устало заваливается, языком цокая и высоченные шпильки сбрасывая с ног. — Вдруг я маньяк и увёз бы тебя сейчас в какой-нибудь страшный-страшный лес? — Мои каблуки слишком высокие, я бы не смогла далеко убежать. Да и на маньяка ты не похож, — она заливисто хихикает и с вызовом смотрит в глаза. — Скорее на… — Проверим? И они проверили, да. Начали проверку прямо здесь, в машине, прямо на дорогих кожаных задних сидениях. Кажется, ей понравилось — Вики никогда не помнила, чтобы у неё такое было хоть раз. Обычно, все начиналось и заканчивалось в туалетах клубов, собственно, или же в душных комнатах дешёвого мотеля. Она всего не помнила, только яркие обрывки отпечатались в памяти. Слишком горячие татуировки на шее, руках, груди, слишком сладкие губы на вкус — смесь дорогого алкоголя и вишни. Хриплые стоны и раскаленное дыхание, в тесном салоне дорогого автомобиля, разбивающееся о её хрупкую шею. Она абсолютно точно помнит, как на утро у неё болел затылок, потому что она несколько раз больно стукнулась им о верх машины, когда откидывала голову, подставляя шею под поцелуи и закусывала губы до крови, когда он оставлял чёткие метки-следы-синяки укусов на тонкой коже. Да, ей определённо понравилось.

***

Люцифер помнит, как быстро раздражающая стерва с лабильной психикой превратилась в хрупкую девчонку. Он явно победил, она слишком быстро сдалась, а он все же вытащил наружу её истинную сущность всего за пару часов. Он помнит, как властно сжимал её руки над головой, обездвиживая; помнил её хриплый шёпот у уха и приятную дрожь. Пожар горел тогда слишком сильно, пока не остались лишь громкие стоны и чистое безумство на грани, которое быстро превратилось в невероятное наслаждение. Помнит, какой холодной казалась кожа задних сидений машины в контрасте с чёртовой-бомбой-Вики-Уокер. Помнит следы бордо на фильтре сигарет, бокалах в том баре; на собственных щеках, губах, ключицах. Черт возьми, она определённо была слишком хороша для человеческого мира.

***

Вики его в том клубе снова и снова поймать пытается; приходит каждую пятницу и ждёт. Ей снова хочется те эмоции испытать и те ощущения пережить. Только вот через неделю она трагически разбивается в автокатастрофе по дороге домой, к отцу. У неё после этой аварии травма психическая, на всю будущую вечность наверное. В этой странной небесной школе Вики не чувствует себя главной звездой вечера и ей это не нравится слишком сильно, но слишком стыдно признавать. Здесь другие порядки и законы тоже другие; она теперь на заднем плане; неопределившихся новеньких здесь называют противным словом Непризнанные. И однажды на заднем дворе школы ангелов и демонов она видит его и в воспоминания о той ночи слишком глубоко ныряет. У неё воздух кончается слишком быстро; лёгкие сводит от внезапно накатившего понимания. Они с Дино о чем-то спорят, но Вики слишком хочет разобраться до конца в этой глупой ситуации. Он ее слишком быстро замечает и рубиновыми глазами по всему телу проходится. Сволочь. Если бы не её текущее гадкое положение, она бы подошла к нему и влепила бы по роже хорошенько. Но, к сожалению, они здесь, и она вынуждена буравить чертового сына Сатаны взглядом и всеми проклятиями желать ему гореть в аду. Он на неё смотрит изучающе, усмехаясь презрительно, и Вики в этом взгляде видит, что он тоже хорошенько вспоминает ту ночку. Наконец, он мимо Уокер проходит, тормозя на секунду, наклоняется над ухом и шепчет слишком тихо: — Ты была слишком горяча в тот вечер, а ещё слишком прекрасна для грязного человеческого мира. Как-нибудь повторим. И Вики почему-то слишком сильно хочется, чтобы эти слова были правдой.