burn me down

Рви, пока не порвали тебя. Это не закон такой и уж точно не божья заповедь; только Вики почему-то именно эту фразу запоминает и впитывает в себя слишком хорошо, слишком быстро и на лету схватывает, что к чему на самом-то деле. Белый цвет слишком хорошо прячет следы. Никто не видит грехов за вежливо-фальшивой улыбкой и небесно-чистыми глазами Вики Уокер. За белым цветом не видно грязных фантазий и золотисто-тонких сигарет; за белым никто не увидит великолепного кружевного белья от La Perla, которое, она, конечно же только для себя носит. За белым не видно синяков под глазами и мыслей о собственной смерти, за белым не видно сколов и трещин на совершенно разбитой картинке. Никто никогда не увидит огромную склизкую змею за белыми крыльями, которую она внутри себя носит и которая её мысли-чувства-эмоции постепенно сжирает, превращая в мерзкую и противную сволочь. Или просто белый слишком хорошо прячет абсолютно черную душу?

***

— Из тебя вышла бы прекрасная дьяволица. Вики и сама знает это прекрасно; знает, но почему-то вынуждена прятаться за белыми крыльями и нимбом. Потому что никто никогда не должен увидеть обнажённую душу и разбитое в кровь сердце, которые она оберегает усердно и носит в красивом белоснежном футляре. Он ей это каждый раз повторяет, когда приходит сюда. Вики в очередной раз не понимает, как их отношения зашли дальше дружбы с привилегиями и как вообще начались. Просто она однажды поцеловала его в щеку; просто он однажды не сдержался и они чуть не занялись сексом прямо в коридоре. Рядом с ним слишком жарко; Вики снимает одежду осторожно, слишком аккуратно. Главное, чтобы за шелковым кружевным лифчиком не было видно истерзанной души и осколков сердца.

***

— Уверена, что точно выбрала сторону? Ещё не поздно ничего изменить, Вики, подумай! Мими просит усердно, сжимая её ладошки в своих, а у самой в тёмных глазах океаны плещутся. Вики знает: она должна. Хотя бы ради матери. Хотя бы потому, что отец навряд ли бы хотел видеть её такой. Поэтому продолжит прятать чертей в своём омуте за белым. Так привычнее, так легче. — Ты бы отлично смотрелась в Аду, Уокер. — Ади смотрит на неё с грустью и жалостью, голову опуская. — Уверена, что не хочешь к нам? Вики головой мотает отрицательно, руки в кулаки сжимая за спиной и ногтями изо всех сил впиваясь в ладони. Хочет.

***

Вики Уокер своих слабостей слишком сильно боится; ей от всех них избавиться нужно и срочно. Она пытается, и тут же сдается; она слишком слабая, чтобы так с ними поступить. Сама себе же раз за разом на горло наступить пытается и задыхается тут же; перед глазами все та же рыдающая Мими, все то же разачарованное лицо Ади; все те же рубиновые глаза Люцифера, горящие страстью и заинтересованностью. Пытается и все же сдаётся. Снова.

***

Она, словно глупый маленький мотылёк, снова и снова летит на пламя свечи, зная и все равно раз за разом забывая, что ведь можно и обжечь крылышки. У Люцифера мания все контролировать; Вики Уокер не любит подчиняться приказам. И постоянно теряет контроль. Уокер в полутьме комнаты раскаленное дыхание на своей шее слишком отчётливо чувствует, слишком явно видет азарт в его рубиновых глазах; чёртов змей-искуситель. И почему рядом с ним она такая беспомощная и слабая, словно в голове что-то щёлкает и сознание встаёт на паузу? Она себя бабочкой пришпиленной на коллекционной доске слишком ярко ощущает; она слишком хорошо знает этот взгляд и понимает, что будет дальше. Расстояние между ними сужается до пары сантиметров. Слишком близко. Слишком интимно. Слишком горячо. — Стягивай свою кожу, Уокер. — у него в глазах тысячи чертей пляшут, и это опасно. — Я давно тебя разгадал. Вики словами давится и задерживает дыхание, а в глазах на глубине где — то плещется страх. Люцифер его видит слишком отчётливо и ему хочется усмехнуться. Никто никогда не увидит, что внутри. — Ты блефуешь. Она выдыхает два слова прямо в губы, пытаясь балансировать на границе здравого смысла и желания. У неё хорошо получается: дыхание выровнялось и грудь перестаёт нервно вздыматься, а в глазах теперь только гнев. Опять себя обмануть пытается, и все же амбивалентное желание где-то на подкорке сознания плещется и булькает. — Отпусти меня. Ей бы из этой западни, как в земных дешёвых фильмах выбраться, только не получается: Люцифер ей ещё все ещё руки над головой держит и только крепче бедра Уокер своими сжимает. — Я часто думал о том, почему ты поцеловала меня тогда, на парковке. — Это была просто благодарность; знаешь, ведь ты действительно помог мне тогда. — А потом, когда я начал тебя целовать в том коридоре, ты меня не оттолкнула. «Досадная случайность и простое стечение обстоятельств!» И Вики понимает, что сорвётся сейчас, когда Люцифер почти залез ей в душу и перевернул все; залез под оболочку, прямо под кожу. Сейчас снова все повторится и будет идти по кругу, а она так и не сможет выбраться. Сейчас с этим будет покончено; Уокер себя уверяет, что все пройдёт быстро и безболезненно. Она ресницами быстро-быстро хлопает, пытаясь сморгнуть изо всех сил прозрачные слезы, собирающиеся в уголках глаз. — А сейчас оттолкну. — она шепчет ему чуть ли не на ухо тихо-тихо и изо всех сил дёргает затекшие руки. — Мне надоело быть игрушкой на одну ночь, знаешь. Надоело подбирать свое белье с пола в твоей идеальной комнате. — она говорит дерзко, а сама чуть ли не рыдает; и где-то на краю здравого смысла осознает, что все делает правильно. Люцифер только рот приоткрывает, что-то сказать уже собирается, но Уокер встает с кровати резко, чуть ли не спихивая его с себя и поправляя идеальную прическу; чуть пошатывается из-за неудачно поставленной ноги, каблук на излом идет, но баланс ловит практически сразу же. Люцифер почти протягивает руку, чтобы ее удержать. Почти ловит за локоть; почти, но все же нет. Просто позволяет ей уйти. Просто остается сидеть все на том же месте. Он в глазах её видел такую решительность, что её теперь навряд ли хоть один ураган остановит.

***

Вики предплечья собственными ногтями царапает, чуть ли до крови, сидя в холодной ванной и задаёт себя вопросы, зачем она это делает. Зачем постоянно причиняет близким людям боль? И не находит ответов. У неё проблемы с доверием дикие и вся она битая такая. Привыкла одна быть и постоянно только на саму себя надеяться. У неё, наверное, душа и сердце бракованные и загоны вместо нормальных мыслей. И даже не наверное, а так и есть. Легче ведь себя снова и снова пытаться убедить, что это все правильно и так нужно; так же будет лучше. Так, как должно быть. Потому что никто никогда не должен увидеть её обнажённую душу и осколки сердца внутри темноты. Рви, пока не порвали тебя.