Of Buttercups and Bleeding

Геральт был благодарен богам, что сейчас лето, и солнце в горах встает рано, потому что ждать больше не было сил. Он встал, размял плечи. За всю ночь он не сомкнул глаз, но это ерунда, это неважно, главное - догнать Лютика. Предрассветная роса прибила к влажной земле все запахи, но он все же мог уловить нужный - Лютик был ранен, на языке горчило железом и цитрусом. Тропа то резко обрывалась вниз, то снова поднималась. Кое-где на камнях он замечал царапины и яркие мазки крови. Наткнувшись на лужу рвоты, он стиснул кулаки и сделал несколько медленных вдохов, прежде чем двинуться дальше. Он спускался без спешки, но решительно, и убеждал себя, что все наладится. Лютик не мог уйти далеко, он был серьезно ранен, и даже ведьмак - боги, Лютик же ведьмак - после укуса виверны не в состоянии долго продержаться на ногах. К тому же, убив ящера, Лютик чуть ли не кубарем бросился вниз по склону. Наверняка он уже выбился из сил. Геральт отнесет его обратно в трактир, прикатит бадью с ароматной водой, очистит все его раны, укутает в шелковые простыни. Лютика хотелось баловать. Но вдруг самому Лютику это не понравится? Он уже не знал, что и думать. Лютик - бард, его родной бард, и Геральт знал, что ему нравилось. Думал, что знает его вдоль и поперек, но, как оказалось, не знает вовсе. Теперь Лютик - загадка, но что-то же от старого Лютика в нем осталось? Нельзя же двадцать два года притворяться эксцентричным трубадуром, не будучи им в душе хоть немного? Геральт более ни в чем не был уверен. Но это не имело значения. Сперва Лютика надо было отыскать. Запах крови и боли становился все сильнее, и Геральту хотелось отомстить всем, кто когда-либо заставлял Лютика страдать: самому себе, мертвой виверне на вершине холма, неизвестному ведьмаку, забравшему Лютика с собой, его давно скончавшимся, вероятно, родителям, всему миру и каждому, кто в нем живет. На сердце лежал камень осознания, что и сам Лютик заставлял себя страдать тоже. Никогда больше, - поклялся он. Никогда больше он не позволит Лютику страдать. Он нашел место, где отколотый кусок скалы образовывал скат, и осторожно съехал по нему вниз, оказываясь в освещенной солнцем прогалине среди редких деревьев. Пейзаж был бы вполне приятным - зеленая трава, одуванчики, перемежавшиеся лютиками, - если бы не лужа крови, источающая запах барда. Крови было так много, что Геральт стал опасаться худшего. Но тела нигде видно не было. Лютик был здесь, недалеко - Геральт чувствовал его запах совсем рядом, запах страха, боли и крови. Сконцентрировавшись, он расслышал неровное сердцебиение - оно то ускорялось, то пугающе замедлялось. Геральт прибавил шагу, обливаясь потом и надеясь, что еще не слишком поздно. Лютика он нашел в ужасном состоянии. Он лежал - к счастью, в тени, - навалившись животом на большой валун, на белой как мел коже ярко краснели лихорадочные пятна. Тепловой удар был смертелен даже для ведьмака - а еще жар, кровопотеря и обезвоживание. Прокушенное плечо опухло, залитое темно-красным. Поднимая Лютика на руки, Геральт молился всем богам, каких мог вспомнить, чтобы он выжил. Он уловил журчание воды и, стараясь держаться в тени, вскоре вышел к ручью. Он выпутал Лютика из окровавленного костюма и прополоскал в воде наиболее чистые куски ткани - те все равно остались розоватыми, но он был вынужден обходиться тем, что есть. Как следует их намочив, Геральт положил один Лютику на лоб, а второй засунул ему прямо в рот, пытаясь заставить барда сглотнуть хоть немного прохладной воды. Лютик весь дрожал, словно замерзал, но все его тело горело в руках Геральта. Не желая подвергать его шоку от резкой смены температур, Геральт продолжал обтирать его лицо влажными тряпками, пока бард не начал тихонько всхлипывать. Геральт сглотнул в горле ком и погладил пальцами выступающие скулы. - Лютик, все хорошо, я с тобой, расслабься. Тише, все в порядке, - безотчетно запричитал Геральт. Он сомневался, что Лютик вообще его слышит. Снова и снова он повторял эти слова, пытаясь успокоить самого себя. Лишь с наступлением вечера он решился продолжить путь, предпочтя не нести Лютика по жаре. К тому моменту, когда он достиг села, уже стемнело. Он прижимал Лютика к себе, как драгоценность, и предупреждающе глядел на всех, кто оказывался поблизости - люди боязливо расступались. Барда все так же лихорадило, он стонал каждый раз, когда Геральт перехватывал его поудобнее. Трактирщик, завидев их, махнул рукой в сторону лестницы, разрешая занять прежнюю комнату, несмотря на то, что оплачена была только одна ночь. Первую попавшуюся подносчицу Геральт отправил на базар за лучшими шелками, какие та сможет найти, позволив не возвращать сдачу. Принесенные шелковые простыни были приятно холодящими наощупь - искупав Лютика в бадье с едва теплой водой, Геральт благоговейно уложил его на постель и укрыл. Так он пролежал неделю. Геральт обмывал его, укачивал в объятиях, гладил по волосам, рассказывал истории, которые Лютик знал лучше него самого, ведь именно от барда он их и услышал, заставлял глотать остывший костный бульон. С разрывающимся сердцем слушал, как Лютик стонал и всхлипывал во сне. Просыпаясь, Лютик плакал. Геральт слышал, как сбивается его дыхание, видел, как он отчаянно борется с собой. Но спустя лишь мгновение слезы начинали течь, и Геральт не мог их остановить, как ни пытался. Он говорил с Лютиком, но тот не реагировал на его голос, явно находясь где-то далеко. Иногда казалось, что от этого бард начинал плакать еще сильнее. Геральт утирал его слезы ладонями, мягкой чистой тканью. Он помогал ему пить и растирал руки, когда те дрожали. Он ежедневно менял повязку на его плече, смазывал рану заживляющим бальзамом и надеялся, что не делает ему хуже. Глаз Лютик не открывал. Он плакал, пробуждаясь, и болезненно стонал во сне. Геральт хотел ему помочь, но не знал, как. Неделя тянулась мучительно и бесконечно. Он почти не спал, лишь иногда впадал в забытье на половину часа, после чего чувствовал себя еще более изможденным. Геральт просто хотел, чтобы Лютик вернулся - ярким и прекрасным, как раньше, если было это возможно, но он был готов принять его любым. Только верните его мне, - просил он богов, - укажите ему дорогу назад. В ту ночь Лютик проснулся, все так же рыдая. - Я помогу тебе, только скажи мне, как, - снова утирая его горячие слезы, тихо взмолился Геральт. Он никогда раньше не видел, чтобы Лютик плакал, а сейчас он рыдал, не переставая. Геральт знал, что если Лютик вскоре не остановится и не очнется от забытья, он начнет рыдать вместе с ним. Целую неделю Геральт пытался сделать хоть что-то, но Лютик не поправлялся. Он был болен, жар не спадал, он неподвижно лежал в постели и продолжал плакать. Скоро у них закончатся деньги, и что Геральту делать тогда? Остерегайся Котов, они способны завлечь одной улыбкой и разорвать на части, если подставишься, - говорил Весемир. Так вот что он имел в виду? Вот эту ноющую боль в грудной клетке? Геральт никогда не имел желания в ком-то нуждаться. Никогда не хотел, чтобы нуждались в нем. Но потом он встретил Лютика - и вот, что с ними стало. Лютик опять плакал. Не зная, чем еще помочь, Геральт забрался на кровать и прижал его безвольное тело к своей груди. Он понимал, что не должен так делать, не дав Лютику выбора, но решил, что всего на одну ночь - можно. Он обнял его крепко, потому что слезы не прекращали течь, а как еще исправить все дерьмо, что они натворили, Геральт не представлял. Лютик выглядел таким беззащитным, сломленным и потерянным, и он безумно хотел ему помочь. Он стал напевать колыбельную, которой кто-то, кого он не помнил, убаюкивал его в детстве. Лютик плакал долго, потом в какой-то момент перестал и заснул, но Геральт не пошевелился. Продолжая напевать, он отвел волосы барда со лба и притиснул его к себе сильнее. Ближе к утру он так и заснул, сжимая Лютика в объятиях. Так ему было спокойнее, он своей кожей чувствовал любые изменения и мог позволить себе немного поспать. Лютик проснулся. Геральт проснулся тоже. Он взглянул на барда, совсем не ожидая увидеть его распахнутые сияющие голубые глаза. Ясные и бездонные, с узким вертикальным зрачком, как у него самого. Лютик моргнул, Геральт моргнул в ответ. В растянувшейся тишине, он услышал, как тот рвано вздохнул. У Геральта точно так же перехватило дыхание: что же делать дальше, как найти слова? - Геральт? Ты здесь? - сипло произнес Лютик и сразу же закашлялся. Геральт помог ему сесть и налил в кружку воды. - Я здесь. Я никуда не уйду, - ответил он, когда Лютик осушил кружку, и на секунду решил было, что слова подобрал неверные, потому что по щекам Лютика вновь потекли слезы. Но на губах его появилась улыбка, и тогда Геральт понял, что они справятся.