Змея по имени Волдеморт. Начало.

      Прошло несколько часов. Вечер медленно сменялся ночью. В окно заглядывала тьма. Обитатели дома постепенно тушили свечи, готовясь ко сну. В коридоре стало совсем темно.       Волдеморт неподвижно лежал на мешке, свернувшись крупными кольцами. В боку зияла свежая ножевая рана. Положив голову как раз напротив неё, Том смотрел на сгустки запёкшейся крови. То и дело вырывавшийся наружу язычок, легонько постукивал по ним раздвоенным кончиком. Волдеморт чувствовал её металлический вкус, вкус своей крови.       Прошли те минуты, когда Тёмный Лорд в ярости бил стальные прутья и проклинал схватившего его маггла. Довольно быстро эмоции уступили место здравому смыслу. Приступ бешенства сменился маской напускного спокойствия. Волдеморт наблюдал за происходящим вокруг. Он думал.       Обитатели дома были вполне заурядными людьми. Маггл, его жена волшебница и их взрослая дочь-грязнокровка. Маггл уже давно зарабатывал на жизнь продажей змеиного яда. Судя по куче других пустых клеток, стоявших в коридоре, он подолгу держал своих пленников и врядли отпускал «по-хорошему».       Волдеморт понимал, что влип основательно. Клетка была очень прочной и хорошо сконструированной. Шанс сбежать мог представиться только во время очередного забора яда.       Ночью он не спал. С каким-то отсутствующим выражением Том смотрел в темноту коридора. Снаружи разыгрался ветер, и до слуха Волдеморта доносился его протяжный вой. Ещё пару дней назад он и представить себе не мог, что вскоре окажется в клетке, в полной власти сквиба, и с мизерными шансами на побег. Вероятность того, что он мог провести здесь не один день и даже не одну неделю — была велика. Волдеморт чувствовал себя подавленным и растерянным.       Время тянулось невероятно медленно. И лишь когда темнота в коридоре начала редеть, тяжелые мысли незаметно уступили место такой же тяжёлой дрёме. Волдеморт не почувствовал как уснул. Тревожные образы реальности проникали в сны, разрастаясь, принимая всё более причудливые формы.       Он уже видел как идёт по незнакомому осеннему лесу в своём привычном обличии. В длинных белых пальцах он сжимает волшебную палочку. Не так как делают это остальные, а по-своему, держа её между указательным и средним пальцами. Чёрная дорожная мантия развивается от резких порывов ветра, трепеща у его ног. Внезапно Волдеморт остро ощутил у себя за спиной чьё-то присутствие. Он обернулся и потянул носом холодный воздух. Палочка была наготове, но покуда Тёмный Лорд не видел в ней надобности. Свободной рукой он неспешно провел в воздухе, от чего деревья и кусты будто обдало ударной волной. — Кто посмел за Мной следить? — раздался высокий ледяной голос.       Вместо ответа, из глубокой расщелины в дереве повалил густой чёрный дым. Вопросительно вскинув голову, Волдеморт сделал несколько шагов, так что теперь от дерева его отделяло не больше пятнадцати футов. Казалось в самой сердцевине ствола разгорался огонь. Вот уже языки пламени вырвались наружу, принимая очертания больших химерных животных. А из расщелины в стволе продолжал валить дым, в котором Волдеморт начал различать очертания человеческого силуэта. Ещё мгновенье, и он увидел самого себя, объятого адским пламенем. У его ног лежали извивающаяся от боли Нагайна и крестражи. Из них текла кровь. Волдеморт неотрывно смотрел на того, другого себя. Всё его тело рассыпалось, разлеталось серым пеплом по ветру. Он умирал. — Ридикулус, — закричал Волдеморт.       Он проснулся, в панике оглядывая стальные решётки. Верхняя дверца была приоткрыта, и в неё просовывался конец железной палки. Волдеморт резко дёрнулся в сторону. Клетка громко лязгнула и содрогнулась. Секунда, и Тёмный Лорд, окончательно придя в себя, что было сил рванулся вперёд. От неожиданности сквиб отшатнулся в сторону. Волдеморт быстро поднимался над клеткой, хищно раскрыв пасть. Он спешил нанести удар. — Импедимента! — послышался женский голос. — Пусть у нас и предостаточно бадьяна, но противоядия уже подходят к концу, а это ведь не дешёвое удовольствие. Он слишком сильный, выбросил бы ты его, раз не можешь контролировать.       Мужчина промолчал. Он поспешно запихал в мешок обездвиженного Волдеморта и повторил вчерашнюю процедуру. На этот раз яда оказалось очень мало. Сквиб переставил клетку в кухню и кинув в неё Тома, вышел вон, прихватив с собой баночку с ядом. Из дальнейших разговоров Волдеморт понял, что они собирались на Косую аллею. Спустя полчаса раздался хлопок. Они трансгресировали.       Как только Волдеморт подумал, что остался один, в кухню зашла девушка. На вид ей было около двадцати. Кинув на Волдеморта быстрый взгляд, она занялась приготовлением завтрака.       Но по правде говоря присутствие грязнокровки врядли что-то меняло. Волдеморт уже давно исследовал каждый сантиметр этой клетки. Никакой возможности сбежать, даже если бы его оставили здесь одного на неделю.       Невидящим взглядом Волдеморт уткнулся в цветастую скатерть стола. Из головы всё не шёл недавний сон. Проклятый боггарт. Ещё с хогсвардских времён при каждой встрече с этим существом, оно принимало вид его смерти в том или ином её обличии. Поначалу он видел свою человеческую смерть, в дальнейшем — гибель крестражей. Смерть. Пожалуй это было единственным, чего когда-либо боялся Тёмный Лорд. И несмотря на то, что он находил этот страх обоснованным, Волдеморт считал его величайшей своей слабостью. Ещё будучи студентом он безуспешно пытался отыскать информацию о людях, свободных от этого презренного чувства, о случаях, когда при виде человека, боггарт оставался бы самим собой. Том даже спрашивал об этом Слизнорта, чем несказанно его удивил. Но безуспешно.       Видимо в том была природа всех живых существ, пересилить которую не способен был даже человек, победивший смерть. — Ты тоже молочка хочешь? — неожиданный вопрос вырвал его из тягостных раздумий, возвращая к реальности.       Осмотревшись, Волдеморт понял, что вопрос был адресован именно ему. Грязнокровка сидела за столом и ела молочную кашу. Тут же стояла и начатая банка с молоком. По всей видимости, поймав неподвижный взгляд Тома, она решила, что его внимание привлекла еда. — Сейчас я налью тебе. Дай только найду подходящую тарелочку, — с этими словами она встала из-за стола, волшебной палочкой призвала к себе маленькую неглубокую тарелку и налила туда молока.       Волдеморт выпрямился, застыв в классической букве S. — Красавчик, — сказала она, опускаясь перед клеткой. — Крупный такой. Этой мисочки тебе будет мало, но если тебе понравится, я налью ещё.       Наложив на Волдеморта чары помех, она опустила мисочку в клетку. Как только дверца была закрыта, девушка тут же сняла чары. — Я тебе не ручной котёнок, грязнокровка, — угрожающе зашипел Волдеморт.       От мисочки поднимался сладковатый запах молока. Он никогда не любил этот продукт. Но сейчас то ли из-за сильного чувства голода и жажды, то ли за счёт змеиной физиологии, этот запах его привлекал.       Ситуация была унизительна и Волдеморт с горечью осознавал, что это только начало. Ему, круглосуточно запертому в тесной клетке, в ближайшее время врядли придётся выбирать.       Том сдался. Он наклонил голову и начал пить. Молоко было тёплым и приятным на вкус. Миска постепенно пустела. — Ой, ты ранен, — воскликнула девушка, заметив на белом теле змеи запёкшиеся багровые пятна. — Акцио бадьян.       Волдеморт отстранился от тарелки и смерил девушку пристальным взглядом. Что он выиграет, оказав сопротивление? Разве что уменьшит свои шансы поскорее выбраться отсюда. К тому же рана имела скверный вид: для тонкого змеиного тела она была глубокой. После недолгой внутренней борьбы, Волдеморт решил согласиться на помощь. Он переместил ближе к прутьям раненый участок тела. — Ты меня понимаешь? — в изумлении воскликнула девушка, заметив как змея подставила ей свой раненый бок. — Какой умный мальчик.       Волдеморт фыркнул со смеху.       Просунув горлышко флакона сквозь прутья, она вылила на рану несколько капель. Порез затянулся прямо на глазах, оставив после себя запёкшиеся пятна крови на белой блестящей чешуе. — Так-то лучше.       Заметив, что мисочка почти опустела, девушка наполнила её с помощью волшебной палочки. Волдеморт снова погрузил нижнюю часть головы в белую жидкость и продолжил пить. — Какой же ты забавный, — с печальной улыбкой сказала она. — Жалко мне тебя. Плохо тебе придётся здесь, мой папа почти никого живым не выпускает. Бывает месяцами так сидит змея, покуда не умирает.       Волдеморт выпрямился и замер. — И откуда ж ты взялся такой в огороде нашем, ещё и поздней осенью, — продолжила она, вздыхая. — Крупный такой. Столько прожил, чтобы так закончить.       Девушка поднялась на ноги и подошла к окну. С минуту она неподвижно смотрела куда-то вдаль. А Волдеморт также неподвижно глядел на неё, понимая, какой именно выбор она пытается сделать. Кончиком мордочки он упёрся в стальные прутья клетки, так что раздвоенный язычок то и дело вырывался наружу между решётками. — Из того, что я слышала, не думаю, что мама будет против, — нарушила тишину девушка.       Она взмахнув палочкой, направила клетку в коридор и поспешила следом. Распахнув дверь на улицу, девушка остановилась на крыльце и нервно огляделась по сторонам. Вокруг было пусто. Клетка мягко опустилась в траву, где накануне Волдеморт имел неосторожность охотиться. — Отцу скажу, что клетка была плохо закрыта, и я не заметила как ты сбежал, — прошептала она, взмахом палочки открывая дверцу. — Беги по своим делам.       Волдеморт выбрался из клетки. Оглянувшись, он увидел, что девушка всё ещё неподвижно стоит на крыльце. Мгновение, и он скользнул в траву, с лёгкостью минул перелаз и очутился на дороге. Со всей быстротой на которую был способен, Тёмный Лорд направился к лесу и, лишь достигнув опушки, сбавил скорость.