Ink Way. История Поглощённой

      Вернувшихся встретила гнетущая тишина. Уолли убежал от них вперёд и уже успел нам всё рассказать. Сказать, что мы были удивлены — ничего не сказать. Потерянные смотрели на пришедших печально и подавленно, словно это они, а не Одри, только что оказались в такой ужасной ситуации. Впрочем, возможно, в этот момент они вспоминали свои первые дни здесь, и страшные воспоминания заставляли их разделять чувства девушки. Меня всегда удивляло то искреннее сочувствие, что проявляли Потерянные. Они никогда не оставались равнодушными к чужим бедам. Меня это восхищало. Многие люди не так добры, как эти монстры.       Принесший вести Уолли вальяжно разлёгся на троне, однако продолжал смотреть на Одри взглядом, полным растерянности и вины. Но он ведь не виноват! Никто не виноват в произошедшем. Произошла какая-то странная и совершенно глупая ошибка. — Чт-что… что теперь со мной будет? — спрашивала Одри сдавленным от рыданий голосом. — Я не… не хочу… Я не о-останусь здесь…       Мы всё же уговорили её задержаться, ведь за пределы студии девушка не могла выйти в любом случае. А внутри… что ж, мы старались отремонтировать здание, но некоторые этажи просто невозможно было реанимировать. Но мы-то знали, куда нельзя ходить, а она — нет. Конечно, в сложившихся обстоятельствах мы обязательно всё ей объясним и покажем, но что пока мешает ей оказаться в ненужное время в ненужном месте? Я не раз слышал о том, что кто-то получал серьёзные травмы, когда под ногами почти невесомых Потерянных проваливались доски, или над головой внезапно обрушивался потолок. — Всё наладится, моя хорошая, — убеждал Сэмми, крепко держа Одри за руки. — Я обещаю. Чернильной становиться не страшно и не больно.       Неудивительно, что девушку это мало успокаивало. Но что Сэмми ещё мог сказать? Она дрожала и мотала головой, явно находясь в состоянии истерики. — Нет… Нет… Что со мной происходит?! Что вы со мной сделали?! — Всё, всё, овечка, — утешал пророк, гладя девушку по спине. — Мы о тебе позаботимся, не плачь. Успокойся, мы дома, всё хорошо. Всё просто замечательно.       Маленький Бенди беспокойно метался у них под ногами, то обнимая Одри, то бросаясь гладить её хвостом. Он очень переживал. — Я хочу домой… — говорила Одри, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Пожалуйста… Пожалуйста, помогите! Я хочу на улицу! Мне нужно вернуться домой, м-моя семья волнуется, понимаете? Пожалуйста! — Т-с-с-с… — прошелестел музыкант и прижал девушку к себе. — Мы понимаем.       Бенди издал протяжный стон и уткнулся мордашкой в свитер Одри. Та отпрянула и резко отстранилась от Сэмми. Ко мне, тем временем, подошёл Борис и грустно поджал хвост. Мультяшки, конечно, не могли в полной мере понять чувства девушки, ведь никто из них не сталкивался с подобным. Они уже были созданы чернильными. Но зато они прекрасно знали, что такое страх и одиночество. А я был уверен, что Одри испытывает именно это.       Сэмми усадил трясущуюся Одри на трон, прогнав оттуда Уолли, и, сев рядом, продолжил что-то успокаивающе шептать. Тут же была и Эллисон. Я заметил, что эти двое тут же взяли бедняжку, как говорится, под свои крылья. Мне это казалось трогательным. Зато явно не нравилось Алисе.       Алиса стояла в толпе Потерянных, досадливо дёргая крыльями. Её хвост едва заметно подрагивал, и Ангел определённо была расстроена. Сначала я подумал, что она просто распереживалась из-за Одри, но затем заметил, что взгляд мультяшки прикован отнюдь не к девушке. Алиса наблюдала за Сэмми.       Бенди грустно смотрел на девушку, затем доверчиво прижался к ней. — Ну не плачь, пожалуйста, — просил он. — У нас тут не так уж и плохо. Мы тебе всё покажем! У нас может быть очень здорово. Представляешь, у нас есть даже парк развлечений! Ты любишь аттракционы? Я вот очень! Представляешь, они у нас бесплатные! И вообще, у нас тут целый мир! Мы все здесь одна семья, представляешь? Мы все очень любим друг друга. И тебя мы тоже любим!       Наконец, их старания возымели хоть какой-то эффект. Одри вытерла слёзы и слабо улыбнулась чертёнку.       Они больше ничего не говорили о том, что Одри скоро выберется отсюда. Я понял, что они просто не знают, как её утешить. Чернильная Машина была настроена правильно, и сбои были исключены. Ведь до этого Машина работала идеально. Уолли сказал, что до Одри Сэмми на себе проверил её действие, и всё прошло гладко. Почему же так получилось, когда дело дошло до этой девушки? Это очень странно.       Вот почему никто не говорил Одри, что скоро она вернётся домой. Больше мы не были в этом уверены. Никто из чернил не намерен был лгать. Все были научены горьким опытом. Все помнили, как Сэмми долгие годы уверял, что свобода вот-вот настанет, а затем оказалось, что она недосягаема. Мы не могли внушать Одри ложные надежды. Нам нужно лишь постараться показать ей, какой на самом деле этот тёмный и опасный с первого взгляда мир. — Вот знаешь, Генри с нами тоже сравнительно недавно, — сказал чертёнок, указывая на меня. — Он тоже сначала боялся. А теперь он нас ни за что не бросит.       Я не смог сдержать улыбку. Да, это так. Но разве я мог не бояться, когда меня хотели убить и принести в жертву? Как же это было давно… Тогда это место действительно казалось мне ужасным. Но теперь я просто не представляю иной жизни. Вот только у меня была другая ситуация. Меня никто не ждал дома, да и мне было легче отпустить ту жизнь, которую не могла отпустить Одри. — А может нам стоит устроить праздник по этому поводу? — робко подал голос Шон. Все тут же на него зашикали, и он поправился. — То есть, не из-за того, что так получилось. А из-за знакомства с Одри. И чтобы поднять ей настроение. Эллисон сделает торт! У нас Эллисон лучше всех готовит. — Из чернил? — севшим голосом спросила Одри, и Шон закивал. — Чернила не так плохи как могут показаться! Они немного горькие, но ты привыкнешь. Эллисон вообще так сделает, что ты не поймёшь, что ешь чернила. А вот Пророк пил чернила ещё до того, как стал таким, как мы.       Что ж, я должен признать, Шон в чём-то был прав. Нам нужно было как-то подбодрить девушку. Нельзя поддаваться скорби. — Я не хочу, — замотала головой Одри и в ужасе закрыла ладонями рот. — Чернила ведь ядовитые. Пожалуйста, не надо меня ими поить.       Она только-только начала слегка успокаиваться, а теперь снова готова была расплакаться. Я не мог её осуждать. — Тихо, овечка, успокойся, прошу. Никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь, — мягко заверил Сэмми, а я понял, что сегодня же мне стоит выйти в ближайший магазин, чтобы купить ей нормальной еды.       Выйти… Подождите секунду…       Есть одна вещь, которую я сначала упустил.       Что-то не так… Получается очень странная ситуация. Это неправильно.       Одри не могла сюда попасть.

***

      Мне ужасно не нравилось то, что их внимание сосредоточено на мне. Возможно, я мыслю стереотипами, и всё же. Я начала осознавать, что они действительно не желают мне зла, но до конца поверить в это так и не могла, поэтому у меня оставались сомнения. Вам когда-нибудь рассказывали истории, где монстры были добрыми? Вот и мне нет.       А ещё я никак не могла осмыслить то, что возможно, мне придётся остаться здесь. Я видела, что Потерянные искренне любят свой дом. Наверное, их воспоминания о прежней жизни просто уже приглушились за долгие годы. В конце концов, я родилась гораздо позже того дня, когда они оказались заперты здесь. Но у меня это место вызывало лишь ужас и страх.       Мне показалось, что прошло много времени, прежде чем они, наконец, разошлись по своим делам, продолжая искоса на меня поглядывать. «Когда ты будешь готова, мы покажем тебе студию, моя маленькая овечка», — шепнул Сэмми прежде чем отойти от меня. А я не буду готова. Может быть, со стороны я и кажусь слишком трусливой, но мне сейчас не до общественного мнения. Но, если честно, дело не только в этом.       На самом деле, я просто не собиралась здесь оставаться. Я сбегу при первой же возможности. Только нужно выждать подходящий момент.       Меня заверили, что всё прибежище в моём распоряжении, так что некоторое время спустя я решила всё-таки осмотреться. Моё внимание тут же привлёк алтарь с фотографиями в углу пещеры. Я огляделась на всякий случай и подошла ближе. На старых, пожелтевших от времени фотографиях были запечатлены люди. Я с любопытством начала разглядывать их. Значит, скорее всего эти и есть работники, что стали Потерянными. Тут же я увидела на одной из фотографий Сэмми. Он ни капли не изменился. Ну только разве что здесь он улыбался слишком самодовольно и гордо, а не печально и до жути ласково. Сразу видно, что это один из тех неприятных директоров, которые ненавидят всех и вся кроме себя любимых. Сейчас я этого вообще не замечала. Хорошо же на него чернила повлияли…       Затем я узнала Генри. Он был совсем молодым, не старше Сэмми, и вид у него был всё такой же добродушный и спокойный. Почти на всех фотографиях он стоял рядом с каким-то темноволосым мужчиной в инвалидном кресле. Возможно, это был сам Джоуи Дрю. Но с виду он был таким… обычным что ли. Мне с трудом верилось, что он был способен на создание всего этого и обречение на вечные страдания стольких людей. У меня появилось какое-то чувство брезгливости и отторжения при взгляде на него. В конце концов, если бы не Джоуи, я бы не находилась сейчас здесь. Я поспешила перевести взгляд на другую фотографию. Там снова был Сэмми, только уже в компании двух молодых людей. Видимо, они не знали, что их собираются заснять, потому что фотограф явно застал момент их разговора. Один из собеседников Сэмми — ещё совсем мальчишка практически — держал в руках швабру. Уолли? Потерянный по имени Уолли упоминал, что работал здесь уборщиком. Видимо, они с Сэмми и раньше неплохо ладили. А второй… у второго была красивая улыбка. Да и сам он был довольно миленьким. Мне такой типаж нравится. Даже если по сравнению со своими собеседниками он был слишком высоким, а его похожая на женскую фигура выглядела довольно смехотворно. Интересно, что это за человек?       Впрочем, тут же я получила ответ. На одной из фотографий карандашом были подписаны имена работников, и я выяснила, что красивого парня зовут Норман. Неужели даже он стал одним из таких… уродцев? А может ему повезло, и он смог уйти? Он выглядел таким счастливым, таким живым.       Я ещё долго разглядывала лица людей и думала о том, что в те моменты они не знали, какая участь их ждёт. Это ведь гораздо хуже смерти. Вечность в четырёх стенах, необходимость прятаться от людей... Как же это ужасно…       Нет! Я ни за что не повторю их судьбу! Я сбегу отсюда. Пока я здесь, вряд ли ситуация улучшится. Может быть, эти существа и хотят мне помочь, но они не могут! А снаружи кто-нибудь найдётся. Кроме того, чернила не смогут продолжать поглощать меня, если их не будет рядом со мной. Я сбегу. Обязательно.       И как же мне повезло, когда в прибежище вошли двое Потерянных, причём один опирался на другого и плакал от боли. — Я давно говорю, что всех этих тварей пора убить! — говорил невредимый Потерянный, пока остальные собирались вокруг них, встревоженно переговариваясь. — Напали на нас! На пятьдесят втором!       На каком?! Сколько же здесь этажей… Надеюсь, я не в самом низу студии. Если это всё ещё студия. — Ничего страшного, через пару часов будешь как новенький! — Принесите ему чернил. — Ну зачем вы вообще туда пошли?!       Пока остальные пытались выяснить, что случилось, про меня окончательно забыли. Подождав, пока толпа Потерянных продвинется ближе к центру прибежища, следуя за раненым и его сопровождающим, я проскользнула мимо них и выскользнула за ворота.       Но разве могло всё так легко кончиться? Я только успела перейти по доскам, как позади раздался крик: — Одри! — конечно! Меня всё-таки кто-то заметил. — Стой!       Но я не остановилась. Собрав всю волю в кулак, я кинулась бежать, подбадривая себя мыслью о том, что надо лишь всё время подниматься наверх, а там и дом…       Кто-нибудь из них обязательно кинется за мной. Мне нужно уйти как можно дальше от прибежища. Потерянные передвигаются гораздо медленнее, у меня пока есть шанс. Главное ни на секунду не останавливаться. И всё время подниматься наверх.       Только теперь я понимаю, как глупо это всё было. Мне с самого начала стоило прислушаться к ним и позволить объяснить, как устроено это место. Эта информация помогла бы мне сбежать. Но тогда, охваченная отчаянием и паникой, я об этом не думала. Как сказал бы Сэмми, «глупая овечка».       Но я не хотела в конечном итоге стать овечкой, что попадёт на скотобойню.

***

      Я остановилась только тогда, когда мне показалось, что я преодолела не меньше тысячи ступенек. Сердце тяжело билось, в глазах стояли слёзы, а ноги вот-вот могли подогнуться. Мне нужна карта. Мне срочно нужна карта или хотя бы план этой студии. Иначе я целую вечность буду здесь блуждать. Я огляделась и обнаружила, что нахожусь в широком коридоре, со стекающими по стенам чернилами. Вся студия словно создана из них. Чернил слишком много. Они здесь буквально везде.       Кроме того, стены здесь были покрыты детскими рисунками, и я невольно улыбнулась и подошла ближе. На самом деле, у меня просто сердце кровью обливалось каждый раз, когда я вспоминала, что здесь заперты даже дети. Я не знала, откуда дети в анимационной студии, но факт оставался фактом. Эти дети никогда не вырастут и никогда не увидят свободу. Разве не ужасно?       На некоторых рисунках можно было узнать тех монстров, которые были похожи на сгустки чернил. Они были подписаны как «Искатели», а один даже обведён в кружок и назван «Мой первый Искатель! Он теперь мой лучший друг!» на удивление разборчивым и красивым почерком. Ещё был нарисован портрет человека. «Джоуи!!!». Конечно, я не узнала его, но значит, маленький художник был с ним знаком?       А ещё этот ребёнок много рисовал Алису. Не крылатую девушку из прибежища, и не Эллисон, а просто мультяшку. Ту, которую я видела на постере. Видимо, она была его любимой героиней. Я вдруг вспомнила об Эллисон, и мне стало немного стыдно. Мне понравилась эта добрая и заботливая девушка. С моей стороны было неблагодарным поступком даже не попрощаться с ней. Но у меня не было выбора.       Я закончила рассматривать рисунки на стенах. Мне нужно было продолжать идти. Быстрее. Пока меня не нашли.       И в этот момент я впервые услышала его. Голос, что я не смогу забыть никогда. Он доносился словно отовсюду сразу, вызывал холодный ужас, заставляющий застывать на месте в оцепенении, и совсем не походил ни на скромные перешептывания Потерянных, ни даже на ласковые речи Сэмми. Он звучал с угрозой, плохо скрытой за псевдо попыткой выразить заботу. — Такая хорошенькая девочка, как ты, не должна бродить тут одна-одинёшенька.

***

      Я уже чувствовала, что от этой девчонки будут одни неприятности. И почему все так распереживались?! Вернётся она, куда денется. Побродит, поищет выход, придёт назад. Ничего.       Меня вот гораздо больше напрягал Сэмми. Он прямо сам не свой стал с тех пор, как она появилась. Всё время на неё смотрел и только о ней и думал. Это уже слишком! Конечно, Алиса надоела, Алиса больше не нужна, теперь есть Одри. Предательская душа.       Мне всё-таки пришлось идти на её поиски, потому что все шли. Будут ещё потом косо смотреть, надо больно. Я шла с Генри и Сэмми. У меня вообще-то планы были, но мне приходилось искать сошедшую с ума от страха девчонку, которая просто всех вынудила отправиться на поиски, пожертвовав своими делами. Вот что такими людьми руководствуется, позвольте спросить?! У меня было совершенно ужасное настроение, поэтому на все вопросы я отзывалась бурчанием и сарказмом. Но Генри с Сэмми были на удивление терпеливыми людьми и делали вид, что ничего плохого я не говорю.       Мы обходили этаж за этажом, но её нигде не было. Генри убеждал, что Одри просто боится, поэтому не хочет показываться. Ага, к ней все подлизываются, а она боится. Что ж, возможно, кому-то повезло больше, и кто-то уже вернулся в прибежище вместе с Одри, а мы об этом не знаем и продолжаем поиски.       Генри как всегда был сдержан и с виду спокоен, но я понимала, что он волнуется. Может быть, я тоже немного, совсем чуть-чуть, волновалась. А вдруг нападёт на неё кто? Или сама покалечится? Какая всё-таки глупая.       Сэмми же был ещё бледнее обычного, и вид у него был просто умирающий. Переживает, видите ли. Мне это не нравится. — Она не может остаться здесь, не может, — бормотал он хрипло. — Почему я позволил ей уйти… Глупец!       Она может остаться здесь. Просто надо это принять. Если даже Чернильная Машина не справилась, то это точно в Одри проблема, а не в чернилах. — Ты не мог уследить за всем сразу, — покачал головой Генри. — Конечно ты отвлёкся на Потерянных. — Я должен был уберечь её! — с внезапной яростью закричал Сэмми. И тут я не выдержала. — Не слишком ли рано ты так заговорил? — осведомилась я ядовито. - Она здесь только появилась.       Они тут же поражённо на меня уставились, а я продолжала смотреть Сэмми в глаза, и видела немой вопрос: «О чём ты, Алиса?». Совсем меня за идиотку держит?! Я же вижу, что она ему понравилась. — Я смотрю на неё, — продолжил Сэмми, теперь очень глухо и едва слышно. — И вижу их. Тех людей, которых убил много лет назад. Я помню, как они были напуганы и просили меня отпустить их. Прямо как Одри. Я не могу искупить перед ними свою вину. Но я должен сделать всё, чтобы это не повторилось из-за меня. Она такая же, какими были они. Она также не знает, куда попала. Она также потеряна и напугана. Я никогда не прощу себе, если не смогу вытащить её из этого места.       Я фыркнула и отвернулась. Не надо мне дурацких оправданий. Будто я поверю. А доверчивый Генри всерьёз это воспринял, потому что через несколько мгновений я услышала его голос. — Я уверен, что мы найдём её. Тебе не стоит так переживать по этому поводу, Сэмми. То, что Машина не сработала правильно, не твоя вина.       Затем он понизил голос, словно боялся, что здесь есть кто-то ещё, кто может подслушать их разговор, и спросил: — Как думаешь, она оказалась здесь случайно?       Конечно случайно! Ума хватило прийти, вот оно и есть «случайно». Я даже повернулась, чтобы посмотреть на реакцию пророка. Сэмми в замешательстве уставился на аниматора. — Она просто бедная овечка, что по неосторожности пришла сюда. Что ты имеешь в виду?       Генри вздохнул. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но в последний момент пересилил себя. — Я просто думаю, что она здесь совсем не случайно, — всего лишь произнёс он.