Ink Way. История Поглощённой

— Что нам делать?! — Что теперь будет? — Я не хочу умирать! — Давайте уйдём! — Куда мы уйдём? Мы всё равно умрём, где бы мы ни были! — Давайте убьём её!       Он прислушивался к крикам, разносящимся по прибежищу, и готов был всё отдать, лишь бы это прекратилось. Она оглядывалась, в её черных глазах застыл страх. — Я поверить не могу! — воскликнула Она. ‐ Я думала, ты преувеличиваешь. Я даже представить не могла, что всё так плохо.       Он тяжело вздохнул. Хотел бы он признаться, что преувеличивал. — Что нам делать? — с мольбой спросил Он. — Ты ведь тоже умрёшь. Подумай хотя бы об этом.       Она закрыла глаза и крепко сжала перила, пытаясь подавить дрожь. — А ты думаешь, я знаю? — раздраженно отозвалась Она после некоторого молчания. — Я, знаешь ли, не меньше тебя не хочу умирать.       Он замахал хвостом и громко обреченно застонал.

***

      Пока я пыталась уйти, Потерянные не сидели без дела. Они занимались тем, чем, видимо, очень любили заниматься — писали на стенах. Поэтому теперь мне приходилось смотреть на надпись «Некогда люди, ныне впавшие в отчаяние», написанную золотыми светящимися чернилами поверх «Не монстры». Честно говоря, я не замечала, чтобы они были слишком «впавшими в отчаяние». Потерянные и другие обитатели прибежища в большинстве своём выглядели вполне довольными жизнью. Если это был ещё один способ заставить меня сочувствовать, то он был не совсем удачным. Пока себя я жалела немного больше.       Гораздо больше меня напрягала другая надпись: «Ты приносишь смерть». Я прекрасно видела, что некоторые очень испугались того, как я заставила чернила исчезнуть. И это было неприятно. Я же не хотела им вредить. Я сама не понимала, что происходит, и зла им не желала. Зачем сразу такие предположения?       Хотя тех, кто был настроен доброжелательно и дружелюбно, всё равно было больше. И это было бы очень хорошо, если бы мне не приходилось мириться с постоянным присутствием кого-либо рядом. Вокруг меня постоянно кто-то околачивался, что-то спрашивал, как-то поддерживал. А мне хотелось остаться одной и всё это осмыслить.       Я сидела за большим столом в окружении нескольких новых знакомых. Бенди бодро рассказывал о том, как они тут живут, остальные иногда что-то добавляли. Наверное, мне нужно было тоже как-то поддерживать разговор, но не особо получалось. — То есть у вас тут такой… культ бессмертных? — спросила я, когда на меня уже стали коситься в ожидании реакции.       Присутствующий тут — на самом деле сидящий рядом со мной — Сэмми ласково улыбнулся. — Можно и так сказать. — Да, и ты теперь с нами, — робко сказал один из двух Потерянных, сидящих с нами. Интересно, я тоже начну их различать? Для меня все эти чернильными монстры были совершенно одинаковыми. — А вас много? — насколько я могла судить, здесь было несколько десятков Потерянных. — Пятьдесят семь Потерянных, Сэмми, Бенди и Генри, Борис, Эллисон и Алиса, Киномеханик, Джек. Ну и ты теперь, — с готовностью отозвался Уолли. Уолли я по голосу уже узнавала.       Ещё пару дней назад я и подумать не могла бы, что под Нью-Йорком находится целая цивилизация. Пока я пыталась всё это осмыслить, монстры вступили в оживлённую беседу о том, стоит ли считать какого-то Аддерли, про которого я слышала впервые.       Тут я отвлеклась от происходящего за столом, потому что моё внимание привлёк вошедший в прибежище человек.       За то время, пока я находилась здесь, мне приходилось видеть только Сэмми и Генри. Поэтому первое о чём я подумала: он также, как и я, случайно забрёл сюда. Но молодой человек не выглядел растерянным или напуганным. Он спокойно огляделся, кивнул, что-то отмечая, подошёл к нам и сел на свободный стул. Никто не обратил на него внимания. Я сдержанно кивнула ему, но мужчина в этот момент не смотрел на меня. — Всем добрый день, — бодро сказал он.       И я узнала его голос.       Этот мужчина разговаривал со мной, когда я упала в чернила. Он ещё показал мне выход к лестнице.       Но ещё больше я удивилась, когда поняла, что это тот симпатичный молодой человек с фотографии, которого я видела с Сэмми и Уолли. Норман. Я была практически уверена, что это он. Тут он посмотрел на меня и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Почему-то мне стало легче, когда я узнала, что он не стал Потерянным. Видимо, он как Генри и Сэмми. — Одри, здравствуй ещё раз, — сказал Норман. — Ты так пристально на меня смотришь, что мне не по себе. В душу заглядываешь? — Извините, — смутилась я, осознав, что действительно до неприличия внимательно рассматриваю мужчину.       В зелёных глазах Нормана промелькнуло удивление, а сам он улыбнулся ещё шире, словно в один миг стал самым счастливым человеком в мире. Только я хотела поблагодарить его за помощь в коридоре, как вмешался Уолли. — Да ты не извиняйся, всё хорошо. Просто отвечай в следующий раз сразу.        Уолли был уверен, что я извинилась перед ним. Он что, не слышал, что Норман задал мне вопрос? — Меня зовут Норман, — представился мужчина. — Бывший киномеханик, — и словно невзначай похлопал Кино по плечу. Тот даже не дёрнулся.       Мне показалось странным, что никто не замечает Нормана. С ним даже не поздоровались. Да и он не старался обратить на себя внимание. Пока мужчина проявлял интерес только ко мне. — Да что ты туда смотришь?! — Уолли помахал ладонью перед моими глазами. — На меня посмотри, слышишь? На меня.       Норман одарил Потерянного хмурым взглядом. Его явно задело то, что монстр так беспардонно вмешивается. Нормана словно намеренно игнорировали. Он казался каким-то изгоем. — Ладно, Одри, потом поговорим, — кивнул мужчина, вставая из-за стола.       Он отошёл от нас и направился к выходу из прибежища. — За что вы с ним так? — тихо спросила я, когда киномеханик отошёл на достаточное расстояние.       Монстры непонимающе переглянулись. Они начинали странно на меня смотреть. Как будто я какая-то сумасшедшая. — О ком ты, овечка моя? — спросил Сэмми и протянул руку к моей ладони, но в последний момент спохватился.       Я удивлённо посмотрела на него, потом повернулась к другим в ожидании хоть какой-то реакции. Но никто не спешил заступаться ни за меня, ни за Нормана. Алиса вообще фыркнула и отвернулась, когда заметила, что я смотрю на неё. Я прекрасно замечала, что она не рада мне, но искренне не понимала причину этого. Её практически не скрываемая враждебность казалась мне неоправданной и несправедливой. Мы ведь с ней даже не разговаривали. — Я о Нормане. Почему вы так с ним?       Я думала, что мне скажут, что Норман совершил что-то ужасное, и теперь он кто-то вроде отверженного. Вот только после того, как я произнесла его имя, повисла тишина. Бенди широко распахнул глаза и ахнул, а Эллисон резко подняла на меня взгляд и тихо повторила: «Норман?». В следующий момент она наклонилась через стол, оказавшись со мной лицом к лицу. — Одри, о чём ты? Нормана нет. Норман Полк, киномеханик. Он много лет назад умер, — тихо прошептала она, и я услышала в её голосе слёзы.       Теперь уже настало моё время потрясённо молчать. Норман на самом деле сказал, что он был киномехаником, так что всё сходилось. Но он не мог быть мёртв. Он выглядел совершенно живым. У меня даже голова закружилась от всего этого. Я же не могла разговаривать с призраком! Или я уже совсем схожу с ума. Но он же помог мне выйти к лестнице. О Боже, что же тут творится? Хотя, наверное, мне уже пора прекратить удивляться. Если существуют демоны, ангелы и живые чернила, то почему не может быть призраков. — С тобой всё хорошо, моя хорошая? — встревоженно спросил Сэмми, заглядывая мне в глаза. — Ты такая бледная. Может воды? — Я… нет. Спасибо. Я сейчас приду. Я не сбегу, правда, — мне нужно было найти Нормана, и я надеялась, что он ушёл недалеко. Может хоть он объяснит, в чём дело, почему он призрак, и почему только я его вижу. — Я буду на этаже, — добавила я, заметив, как недоверчиво смотрит на меня Алиса.       Сэмми молчал и только внимательно смотрел на меня. Потом повернулся к Бенди. Чертёнок хитро улыбнулся, подмигнул мне и кивнул. — Хорошо, — сдался пророк. Видимо он на самом деле не может пойти наперекор воле Бенди. — Только не уходи далеко.       Мне повезло, и я нашла Нормана на этом же этаже, на складе. Киномеханик неподвижно, как статуя, сидел на коробке и смотрел в сторону двери. Словно кого-то ждал. Увидев меня, он махнул рукой. Я осторожно подошла ближе. Нет, мёртвым Норман точно не казался. Это был просто симпатичный молодой человек, на несколько лет старше меня. Не такой смазливый, как Сэмми, но это его ничуть не портило. Мне нравился такой типаж. Он не был ни полупрозрачным, ни нечётким. Я решила, что даже если коснусь его, моя рука не пройдёт сквозь него. Слишком уж Норман выглядел настоящим. — Кто вы? — непроизвольно вырвалось у меня. — Вы ведь живой? — Тебе сколько лет? — спросил он. — Двадцать один, — растерялась я. — А… — Двадцать девять, — оборвал меня киномеханик. — Всё ещё будем «выкать»?       Я покачала головой и села рядом. — Мне сказали, что вы… ты умер, — осторожно произнесла я, с тревогой вглядываясь в лицо Нормана. Я не хотела обидеть его. Но мужчина внезапно лучезарно улыбнулся. Мне нравилась его улыбка. — Я умер, — подтвердил он. — У тебя какие-то сомнения? На случай, если проберёшься в музыкальный департамент, там есть мой гроб.       Либо он пытался хорохориться, что у него на самом деле хорошо получалось, либо действительно спокойно относился к своей участи. Только вот мне от таких новостей было совсем не по себе. — А почему только я тебя вижу? — пролепетала я.       Норман пожал плечами, потом наклонился и коснулся ладонью лужи чернил. Потом написал на стене моё имя. Но… Я готова была поклясться, что это были самые обычные чернила! Вот только когда он вывел на стене «Одри», они были золотыми и ярко светились. — Видишь? — я кивнула. — Вот поэтому и меня видишь, — Это ты написал там… — Не я. Я не знаю, кто. Я пока что не уверен, что ты приносишь смерть, — усмехнулся он, продолжая вырисовывать какие-то незамысловатые узоры на стене. — Посмотрим. — А тебя правда никто никогда не видит? — сочувственно спросила я.       Наверное, это совсем ужасно. Все эти существа хотя бы есть друг у друга, и они кажутся такими дружными. А он постоянно совсем один и даже при всём желании не может ни с кем поговорить. Мне было его жаль. Может он и был чем-то вроде духа, но явно не злым. А, как известно, есть злые и добрые духи. — Кино иногда. И однажды Сэмми, когда я его от смерти спас, — отозвался Норман. — А так только я всех вижу и за всеми наблюдаю, — и киномеханик как-то нехорошо улыбнулся.       Это всё равно было печально. Как я понимала, Кино был не самым разговорчивым собеседником. Тут я вспомнила, что при нашей первой встрече чернильный монстр передал от своего друга, что я милая. Может быть, это и был Норман? — Скажи, — киномеханик отвлёкся от рисования и перевёл на меня взгляд в ожидании вопроса. — Отсюда можно как-то уйти?       Он задумался. — Думаю можно, — наконец вынес вердикт он. — Особенно если ты не боишься там в чернилах гулять. Я раньше иногда, когда ещё живой был, в чернилах домой возвращался, потому что без них это замечательное место покинуть было невозможно.       Но, думаю, он понял, что я имею в виду, поэтому быстро добавил: — Ладно, если серьёзно, то разберёмся.       Потом ещё помолчал и, тяжело вздохнув, произнёс: — Одна замечательная Потерянная сказала однажды: «Студия так просто никого не отпускает». И я готов с ней согласиться.       Да, видимо мне действительно уже нет пути отсюда. Но ведь я даже не помню, как попала в это место! Это несправедливо. Словно билет в один конец. А потом Норман посмотрел на меня и твёрдо сказал: — Но если ты действительно так не хочешь оставаться здесь, то клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты выбралась.       Но только я благодарно улыбнулась, как он спешно добавил: — Но только взамен на твою душу, — и хрипло расхохотался, как злодеи в фильмах.       Он встал с коробки и протянул руку. Но я воздержалась от рукопожатия. Конечно, я заставляю исчезать чернила, но неизвестно, распространяется ли это на таких, как Норман. А проверять мне не хотелось. — А теперь нам, наверное, стоит идти, пока из твоей пропажи опять не сделали трагедию века, — глубокомысленно сказал он. — Видишь, в чем плюс моего положения? Никто не будет паниковать, что ты пропал, если о тебе просто не знают.       Он пытался отшучиваться, но я сомневалась, что он действительно так рад подобной жизни. Бедный Норман. — Да, я пойду. Только можно просьбу? — он махнул рукой, мол, конечно, давай. — Не обижайся, если я не буду отвечать тебе, если рядом кто-то есть.       Норман ухмыльнулся. — Только попробуй.

***

      Одри правда разговаривала с кем-то. На полном серьёзе. Я сам сначала глазам и ушам своим не верил. Она что, правда с Норманом разговаривает? Да как такое вообще возможно?! Я не понимаю.       Я несколько раз едва не выдал себя. Дурацкие доски громко скрипели под ногами. Но Одри была слишком заинтересована беседой с… кем бы то ни было. Если это на самом деле Норман, то как так-то?! Почему она его видит, а я, его лучший друг, нет?! Чувствуете несправедливость? Вот и я чувствую.       Вообще, как оказалось, подслушивать разговоры с призраком не так уж и просто. Попробуй догадайся, о чём там Норман говорит. Если Норман вообще есть. Вдруг у неё просто шизофрения? Меня просто Сэмми попросил посмотреть, куда Одри собралась. Мало ли что. Я так и думал, что она к Норману. Но всё-таки вариант с шизофренией исключать не стоит. Хотя вроде, в принципе, пока всё нормально. Сидит, разговаривает с Норманом, пускай. Только бы нам это боком не вышло.       На самом деле, я очень удивляюсь тому, что она такая особенная. Типичная главная героиня какой-нибудь книжки или комикса. Почему-то никто до неё чернила прикосновением не растворял. Даже Бенди. Хотя он Чернильный Демон, он вроде всё может. Ну, это не я так думаю, это Сэмми говорит. Я-то хорошо помню, как гонял Бенди шваброй.       Судя по звукам, Одри встала с коробки, на которой сидела, и пошла к двери. Я на всякий случай отошел подальше. А то вцепится ещё от неожиданности, и всё. Меня никто не спасет. — Привет, — окликнула меня девушка, когда вышла. Она заметно встревожилась. Наверное, подумала, что я слышал её разговор с шизоф… Норманом. Правильно подумала. — Мне нужно в прибежище. Можете меня проводить? — она смущённо улыбнулась. — Я не помню, как пришла сюда. — Ты правда с Норманом говорила? — вместо ответа спросил я, потому что это интересовало меня гораздо больше её желания добраться до прибежища.       Девушка растерялась. — Уолли? Да, наверное. Он сказал, что его зовут Норман, и он был киномехаником.       Ничего себе. Ладно, может быть Норман на самом деле где-то здесь. И всё-таки, почему его только она видит? Зато может теперь мы будем общаться с Норманом через Одри! — Класс! — восхитился я. — А где он сейчас? — Стоит у тебя за спиной, — ни секунды не раздумывая, отозвалась девушка.       Я развернулся, но, понятное дело, никого не увидел. Конечно. Я же не Одри. Ну вот не повезло немного, родился Уолли.       Честно говоря, я даже растерялся. Потому что Норман когда-то был моим лучшим другом, я очень скучал по нему и часто думал о том, что мне было бы гораздо легче, будь он рядом. А теперь он вроде как рядом, но легче от этого не стало. Вот если бы я тоже его видел, тогда другое дело. Несправедливо и обидно. — А что ты здесь делаешь? — спросила Одри. Чувствую, вопрос был риторическим. Думаю, она всё поняла. Я неопределённо пожал плечами, спешно придумывая какую-нибудь причину. В голову ничего не приходило. — Я хотел… Я хотел спросить про Нормана! — наконец выпалил я. Не выдавать же Сэмми. Тем более, отчасти это было правдой. — Он просто раньше был моим лучшим другом, и я очень по нему скучал. Есть, конечно, Кино. Но Кино-то на Нормана разве похож? С ним даже не поговоришь нормально.       Одри понимающе улыбнулась. — Я понимаю, — ответила она. — Мне жаль. Если тебе захочется что-то ему сказать, то я передам. Но сейчас его всё ещё нет.       Она просто мысли мои читает. Надо бы держаться к ней поближе. Это мой единственный шанс поговорить с Норманом! Только вот что я ему скажу, если появится возможность? Надо подумать. Я почти уверен, что Норман за нами наблюдает постоянно, и всё о нас знает. А я о нём ничего.       После этого последовала некоторая пауза. Наверное, нам стоит вернуться в прибежище. Не то что мы Одри не доверяем, просто… Сами понимаете. Только мне ещё нужно кое-что захватить со склада. Я прошел мимо девушки и начал рыться во всяком старом хламе. Вообще-то меня уже несколько лет просят его разобрать, но зачем? Есть более насущные дела. Всё равно сюда редко заходят. Так, отвёртка, отвёртка… Том просто потерял свою отвертку, виноват оказался я, поэтому теперь ищу другую. Где же отвёртка?!       Но тут вместо отвёртки я увидел кое-что более интересное. Диктофон. Я вытащил его их хлама и осмотрел. Интересно, на него что-нибудь записано? Я сам на такие штуки раньше любил всё записывать. Может это даже моё. Недолго думая, я нажал на воспроизведение

Итак, чего же стоит ожидать в ближайшие месяцы? Ты просто никогда заранее не знаешь! Он постоянно наблюдает за мной… Я видел мистера Дрю на днях. Он встречался с этим парнем, Коннором, который принёс какие-то бумаги. Думаю, они заметили меня Что-то многовато секретов готовится на этой кухне. Я бы сказал, что там была магическая атмосфера, если бы не знал их лучше. Такое понимание между созданием… Грядёт нечто грандиозное! …и творцом. Нечто великое! Эта улыбка… А потом ты просто смиряешься. Он всегда наблюдает за мной. Просто смотри! У меня хорошее предчувствие, что скоро случится что-то потрясающее.

      Запись оборвалась. Я вздрогнул от неожиданности, заметив, что Одри вошла на склад и теперь стоит за мной. Что это такое? Тут и мой голос есть! И Сэмми. И Тома, и Джека, и Сьюзи. Даже Бертрума. Но я ведь не помню, чтобы мы все вместе это записывали. — Что это такое? — с любопытством спросила Одри. — Я узнала твой голос. — Я сам не знаю, — прошептал я. — Я только помню, что действительно говорил это. И мы с Сэмми однажды разговаривали, и он сказал, что за ним наблюдают. Но у нас и в мыслях не было это записывать. Это всё равно, что разболтать всей студии свои секреты. Думаешь, Сэмми признался бы всем, что у него мания преследования? Не-е-ет, для этого у него были мы с Норманом.       Это было очень странно и по какой-то причине мне не нравилось. Было в этой записи что-то жуткое. Складывалось впечатление, будто кто-то подслушивал разговоры, записывал их, а потом сделал такую склейку. В которой, кстати, вырисовывался какой-то смысл. Бр-р-р. — Это чья-то дурацкая шутка, — добавил я. — Не обращай внимания.       Но, знаете, неприятный осадок всё равно остался.