Ink Way. История Поглощённой

      Я всё думала над словами Генри. Почему он так уверен, что я уже была здесь? И почему считает, что я какая-то особенная. Я ведь на самом деле особенная, но лишь потому что попала сюда. Странно всё это. И немного интересно. И жутко. Умерший много лет назад человек знал о том, что я приду сюда? Это же просто невероятно! Генри же не мог так сказать без всяких оснований. Жаль только, что он и сам не понимает, в чём дело. Откуда мистер Дрю мог про меня знать? Я была точно уверена, что никогда с ним лично не общалась. Может быть, кто-то ещё сумеет подтвердить слова Генри?       Рядом со мной стоял Норман и, немного пригнувшись, рисовал светящимися чернилами на стене дома какие-то силуэты. Не видимый для других мужчина был, кажется, очень рад тому, что нашёл компанию в лице меня. Я видела, как он счастлив, и старалась лишний раз не думать о том, каково ему было все эти годы. И как он только не сошёл с ума в таком положении? — Одри, здравствуй, — Эллисон подошла ко мне и мило улыбнулась. — Куда ты так внимательно смотришь? Он здесь, да?       Ангел, видимо, догадалась, что я наблюдаю за Норманом. Мне кажется, когда киномеханик был жив, он ей нравился. Бедная. Я бы с радостью передала возможность общаться с Норманом ей, но, увы, это было невозможно. Я, конечно, видела, что они с Киномехаником явно симпатизируют друг другу, но то, с каким трепетом Эллисон спрашивала об этом мужчине… Норман оторвался от рисования и пристально посмотрел на девушку. Бывший киномеханик, как я поняла, на всех смотрел очень внимательно, словно считывал с лиц собеседников мельчайшие проявления эмоций. Он мог бы быть психологом-физиогномистом. — О, Эллисон, привет, — поздоровался он. — А я вот тут на твоём доме рисую.       Сначала то, что Норман разговаривал с монстрами так, будто они могли его услышать, показалось мне забавным. Да и кому не показалось бы? Но стоило мне задуматься об этом, как я поняла, что это ничуть не забавно и не смешно. Это ужасно. Киномеханик просто в отчаянии говорил с существами, которые его не слышали. Норман надеялся, что, может быть, кто-нибудь, когда-нибудь ответит ему. Или отвечал им просто для того, чтобы не чувствовать себя оторванным от цивилизации и одиноким. Но тщетно. Кажется, я была первым человеком за эти почти сорок лет, с которым ему удалось наладить «связь». Разве это забавно? — Норман сказал, что рисует на твоём доме, — передала я, и киномеханик возмущённо шикнул в мою сторону. — Одри, ты предательница.       Эллисон тихо засмеялась и печально посмотрела в ту сторону, куда был направлен мой взгляд. Заметив это, Норман закатил глаза и вздохнул. — Ну что это такое? Это я должен за всеми наблюдать, а не все за мной. Одри, ты всё мне портишь. Я не привык, чтобы на меня вот так смотрели. Эллисон, отвернись.       Он, наконец, закончил свою «картину» и отошёл. Я поняла, что он изобразил Эллисон и Киномеханика, которые стояли рядом, держась за руки. Не могла сказать, что мой новый друг был прирождённым художником, но получилось узнаваемо. Какое странное совпадение. Норман был киномехаником, и монстра с проектором зовут Киномеханик. Наверное, после смерти Нормана в студию пришёл другой человек, который и стал чернильным существом. А ведь такая судьба могла постичь самого Нормана. Хотя мне казалось, что даже чернильным монстром быть лучше, чем тем, чем стал мужчина. Киномеханик тихий, скрытный и робкий, но он всё равно не один. — Ты прямо сейчас разговариваешь с Норманом?! — Уолли возник словно из ниоткуда и теперь нетерпеливо топтался на месте. — Как же я тебе завидую! Почему ты такая счастливая?!       Да уж, Норман явно пользовался любовью сотрудников в своё время. Наверное, они с Уолли были друзьями. — Одри, поздравляю, — бывший киномеханик хрипло рассмеялся. — Тебе теперь уготовлена судьба переводчика с того света.       Видимо да. Но я была не против. Я была бы рада помочь этим существам поддерживать контакт с их давно умершим другом. Просто я начала немного привыкать к своим новым знакомым, и поняла, что они на самом деле не хотят мне навредить. Потерянные даже начинали мне нравиться. Они были очень добрыми и дружелюбными. Хотя их вид до сих пор вызывал у меня некоторую неприязнь и брезгливость. Если честно, хорошо, что они боялись до меня дотрагиваться. Я не хотела, чтобы они трогали меня своими холодными липкими чернильными руками. Но на расстоянии и если не обращать внимания на их неприятный вид, они были хорошими. А чернильный дьяволёнок Бенди вообще оказался не страшным, а очаровательным. Вчера он подбежал ко мне и, широко улыбаясь и показывая острые клычки, вручил рисунок. «Смотри, Одри, это ты! — сказал он, показывая на девушку на картинке. — Ты мне очень нравишься, и я захотел тебя нарисовать. Тебе ведь нравится?». Эта детская наивность и искренность отбросили последние сомнения по поводу того, можно ли доверять самому настоящему демону.       Потом Уолли вздохнул и опустил голову. Словно его внезапно что-то расстроило. — Я виноват в том, что это происходит, да, Норман? — сказал он тихо и обречённо. — Это я убил тебя.       Я даже опешила. Этот Потерянный?! Уолли был последним, кого я могла бы подозревать в подобном. Уолли точно не производил впечатление убийцы. Эллисон громко ахнула и внимательно посмотрела на монстра, и мне опять показалось, что я вижу на её лице едва заметные шрамы. Она замотала головой, будто хотела сказать: «Нет, почему ты?». — Это неправда, — прошептала она и с мольбой посмотрела на Уолли. — Скажи, что это неправда.       Но Уолли отстранился и опустил взгляд, не в силах смотреть ей в глаза. — Это правда.       Даже Норман подошёл к нам поближе и недоумённо уставился на друга. Видимо, для него стало новостью то, что именно Уолли убил его. — Глупости, — отрезал киномеханик. — Передай ему, что это чушь.       Но прежде, чем я успела открыть рот, Уолли продолжил, обращаясь к киномеханику: — В тот день… — он прервался и, немного помолчав, продолжил дрожащим голосом. — Я попросил тебя проследить за Джоуи, помнишь? Если бы не я, он тебя не заметил бы. Может быть, ты смог бы спастись. Или стал бы Потерянным. А ты… я даже не думал, что ты здесь. Я старался не думать о том, что произошло. Думал: «Зато Норман не оказался заперт здесь». Я же не знал. Прости меня, пожалуйста. Я не думал, что из-за меня ты обречён на такое. Лучше бы ты Потерянным стал, честное слово. Я же помню, как ты тогда сказал: «Ты что, смерти моей хочешь?» — а я сказал, что Джоуи и не заметит тебя. Прости, прости пожалуйста! Я не хотел твоей смерти, ты же понимаешь!       Норман устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Я видела, что ему очень неприятно то, что говорит Уолли. И хотя я не до конца понимала, о чём идёт речь, мне стало ясно: если бы уборщик не заставил друга следить за Джоуи, всё могло бы быть иначе. И я прекрасно осознавала, почему Уолли себя винит. Это было оправданно. Эллисон стояла на месте и смотрела на Потерянного, я видела слёзы в её глазах. Боже, как мне было жаль их всех! И бедного Нормана, который только сейчас смог поговорить с кем-то; и Уолли, который винил себя всё это время за то, что послал друга на верную смерть; и Эллисон, которой явно очень нравился киномеханик. Все эти монстры… они не злые, они просто несчастные.       Уолли расплакался и закрыл лицо руками. — Я не думал, что может быть что-то хуже смерти, — говорил он. — А ты вот так вот существуешь. Ходишь один, и тебе совсем не с кем поговорить. А всё из-за меня. Тридцать семь лет из-за меня!       Норман хмуро посмотрел на него, и у меня даже дыхание перехватило. Если киномеханик попросит меня сказать Потерянному, как он его ненавидит или не может простить, я не знаю, смогу ли это передать. Я не знала, что в точности произошло, но была уверена, что Уолли не хотел этого и не думал, что так получится. — Жаль, что я так и не предупредил вас с Сэмми, — пробормотал Норман. — Никогда не попадался, а в самый ответственный момент вот так сплоховал. Так что оба хороши. Но, Одри, скажи ему, что если он продолжит винить себя, я попрошу Кино забрать его сердце.       Я робко улыбнулась. Уолли удивлённо посмотрел на меня. — Всё хорошо, — кивнула я ему. — Норман не в обиде.       Подтверждая мои слова, киномеханик кивнул. Надеюсь, им обоим теперь будет легче. Мне нравился весёлый симпатичный Норман, да и болтливый дружелюбный Уолли. — А можно мы с ним через тебя будем разговаривать? — с надеждой спросил бывший уборщик.       Эллисон тихо усмехнулась. Она, наверное, поняла больше, чем я, и этого хватило. По тому, как она взяла ему за руку, я поняла, что Ангел не винит Уолли. Я всё больше и больше убеждалась, что эти существа видят врага лишь в Джоуи, а другие для них — лишь такие же несчастные жертвы. — Можно, — разрешила я, и Потерянный радостно распахнул глаза и вытер слёзы.       Норман нарочито громко вздохнул и сказал: — Уолли любит пообщаться.       Я уже это поняла, но не могла же отказать. Честно говоря, мне даже легче стало. Я нашла если не друзей, то хотя бы приятелей, и от этого было легче. Может быть, эти существа правда смогут помочь мне? Может, они знают, что имел в виду Генри? Я протянула руку и показала на светящийся рисунок. Уолли невольно отшатнулся. Как и многие Потерянные, он побаивался того, что я могу уничтожить его. Он боялся даже не меня, а той силы, которая у меня проявилась. — Генри предположил, что я уже была здесь, — сказала я. — Вы меня не помните?       Я точно не помнила их, но, может, кто-то из них вспомнит меня? Норман беспомощно пожал плечами, как бы извиняясь. Уолли задумался, прищурив ярко-оранжевые глаза, и посмотрел на Эллисон. Но и Ангел никак не смогла помочь. — Сьюзи, — спокойно сказала она Уолли, и тот кивнул и скрестил руки на груди.       Будто имя «Сьюзи» было ответом. Но главное, что Потерянный прекрасно понял девушку. Видимо, от неё тоже нельзя было ожидать точного ответа. Может быть, эта Сьюзи что-то знала? Но прежде, чем я успела спросить, о ком Эллисон говорит, как Норман схватил меня за руку — ну или попытался, ведь я почувствовала лишь холод — и развернул к себе. — Я тебе покажу, — твёрдо сказал он. — Я понял, о чём говорит Генри. Пойдём.

***

      Мы с Бенди и Сэмми шли по коридору на этаже R и разговаривали. — Мне нравится, что Одри подружилась с Эллисон и Уолли, — довольно сказал Бенди. — Ей теперь будет не так грустно. Мне кажется, мы ей не нравимся, и она нас избегает. Может с ними ей уютнее.       Я тоже радовался. Мне нравилась Одри. Наверное, она не нравилась только Алисе. Но Алиса просто глупая девочка. Она ревновала. Алисе казалось, что она разонравилась Сэмми, и он предпочтёт Одри. Я даже не сомневался в том, что это ерунда. Я хорошо знал Сэмми. Или, например, Эллисон. Она тоже нашла общий язык с Одри. Но мы же с ней не перестали быть друзьями! А ещё она говорила про Нормана. Я очень редко видел Нормана. После победы над Джоуи он появлялся только два раза. Я скучал по нему. Иногда мне казалось, что я делаю что-то не так, раз он не хочет поговорить со мной. Но я тут же отмахивался от этих мыслей. Норман знал, что делает. Всё равно он рядом со мной, и я уверен, что если понадобится, Норман тут же окажется рядом. Я только не знал, почему киномеханик показался Одри. Наверное, он тоже понимал, что девушке нужна поддержка. Норман потрясающий.       Сэмми остановился перед картонной вырезкой, достал из кармана спички и зажег погасшую свечу. Бенди смущённо уставился в потолок. Пророк поклонился фигуре и вернулся. — Генри считает, что она здесь не просто так, — сказал пророк, и Бенди встрепенулся. — Что? — звонкий голосок чертёнка испугал Искателя в конце коридора, и тот поспешил скрыться в чернильной луже. И пусть. Искатели бесполезные. Мне они не нужны. — Я считаю, что Одри лишь бедная заблудшая овечка, — твёрдо добавил Сэмми. Он не верил словам Генри. — Как они…       Но Одри не Потерянная. Сэмми ошибается. Интересно, а что думает Норман?       Бенди беззаботно пожал плечами. — А ты что думаешь, Кино? — быстро спросил он.       Я не знал, что ответить. Я ведь не знал, что с Одри. Мне просто не нравится, что она может нам навредить. Когда я вспоминал, как она растворила чернила одним касанием, мне становилось страшно. Хорошо, что мы ей нравимся. Я не знаю, смог бы справиться с ней, если бы она начала угрожать мне, или Генри, или Бенди. Поняв, что я растерялся при этом вопросе, чертёнок дружелюбно улыбнулся и, встав передо мной, взял за руки. — Всё хорошо, — заверил Бенди. — Я тоже не знаю, что происходит.       И тут я заметил какое-то движение в темноте впереди. Там кто-то был. Я успел заметить, что он низкий и широкий: совсем не похожий ни на Потерянного, ни на Искателя. Я зарычал, обошёл Бенди и, пригнувшись, покрался вперёд. Бенди и Сэмми позади оставались на месте. Но дьяволёнок на всякий случай тоже рыкнул. Хорошо, что они мне не мешают и не спрашивают, что не так. Это меня бы отвлекло. Или я даже на них мог бы напасть. Такое случилось один раз. Мне после этого было так стыдно…       Я прошёл вперёд, продолжая угрожающе рычать, заглянул за угол. И всё равно никого не обнаружил. Странно. Но здесь точно был кто-то странный, я же видел. Он так быстро и бесшумно скрылся. Я даже его не рассмотрел.       Я очень расстроился и разозлился на себя. Обычно, если я вижу жертву, я ловлю её. А это существо так быстро исчезло, что я даже его не разглядел. Какой я неповоротливый! Это всего лишь какой-то странный Искатель, а я не смог его поймать. — Не расстраивайся, Кино, — ласково сказал Бенди. — Найдешь другого Искателя. Тем более, ты ведь даже не видел: а вдруг это массивный Искатель? А мы их не трогаем.       Массивные Искатели не были опасными и агрессивными. Они просто ползали по этажам, хрипели что-то друг другу и прятались, когда кто-то подходил к ним слишком близко. А Бенди взял с меня честное слово, что я не буду трогать тех, кто нам не угрожает. Иногда я жалею, что не могу больше добывать сердца Потерянных. У них ведь были самые лучшие сердца.       Но Бенди был прав, и я, немного подумав, кивнул. Хотя всё равно та штука не была похожа на Искателя, даже на массивного.       А вот Сэмми при этом разговоре немного нахмурился. Он не любил, когда я начинал охотиться на кого-то. И я понимал почему: я убил много Потерянных, а ведь Сэмми их любил. Но с тех пор прошло много времени, и пророк ни разу не сомневался во мне. Он мне доверяет, даже если то, что я делаю, не нравится ему.       Я всё ещё смотрел на то место, где заметил странного Искателя. — Пойдём, Кино! — Бенди повис на мне и прислонился головой в моему проектору. — Нам надо ещё два этажа обойти, а потом Генри обещал рассказать мне о том, как они с Линдой жили в другом городе.       Мне пришлось последовать за ним. Мы все каждый день обходили нижние этажи, чтобы убедиться, что всё в порядке, и нам никто и ничего не угрожает. — А ещё Генри сказал, что недавно встретился с Линдой, и она передаёт нам привет, — добавил Бенди. — Хорошо, что Линда ни разу не захотела прийти к нам в гости, да? А то вдруг с ней случилось бы то же, что и с Одри.       Мне всё ещё очень интересно, зачем Одри пришла сюда. Девушка даже сама не знает. Странно это. Я бы не пошёл на её месте.       И тут мы услышали голоса с соседнем коридоре. Я разобрал голос Уолли, а потом Одри и Эллисон. Что они здесь делают? Когда мы уходили, они были в прибежище. Сэмми с Бенди переглянулись. Через пару секунд троица вышла в наш коридор и, увидев нас, остановилась. Мне нравится их компания. Я радостно заскрежетал и помахал Эллисон рукой. — А мы показываем Одри студию, — бодро заявил Уолли. — Да, Эллисон?       Сэмми не очень поверил. Он подошёл к Одри и внимательно посмотрел на неё. Девушка отшатнулась. Она боится его. Никого не боится, а Сэмми боится. Я же вижу. — Мы хотим найти вот этот символ, — сказала Эллисон, указав на руку Одри. — Всё в порядке, Сэмми. Мы знаем, куда идти.       Пророк успокоился и кивнул. — Конечно. Овечка моя, как ты себя чувствуешь? — обратился он к Одри. — Мы нашли кое-что, — сказала девушка, стараясь не смотреть Сэмми в глаза. — В старом убежище. Там был рисунок на стене. Такой же, как на моей ладони. Понимаете, Генри говорит, что я здесь не случайно. И потом… — Да, а ещё никто кроме Одри этот рисунок не увидел, — перебил Уолли. Ему это не нравилось. — Там же просто стена. Мы с Эллисон стоим, смотрим в стену, как дураки, пытаемся что-то увидеть. А Одри рассматривает там что-то, говорит, что здесь куча непонятных вещей написана       А Бенди вдруг дёрнулся и вытянулся в струнку, устремив удивлённый и испуганный взгляд на девушку. Почему он так встревожился? Как странно. А вдруг он что-то знает? Я пискнул и подошёл к Эллисон. Мне гораздо уютнее рядом с ней. А лучше всего с Генри. Я ему больше всех доверяю, он спас меня.       Сэмми осторожно взял Одри за подбородок и поднял её голову. Девушка испуганно смотрела на него. Я заметил, что она готова в любой момент схватить его за руку. Но это могло навредить Сэмми. Она помнила об этом? Пророк ласково улыбнулся и погладил девушку по волосам. Он не видит, что это не нравится Одри? Наверное, он просто не знает, как ещё её поддержать. — Нет же, моя хорошая, — прошептал он. — То, что с тобой случилось, ужасно. Но это случайность. Сюда и до тебя приходили люди.       Уолли фыркнул и вклинился между ними. Он недовольно смерил пророка взглядом и скрестил руки на груди. — Если тебе сказали, что Одри увидела свой рисунок на стене, то что вообще может быть непонятно? Значит кто-то знал о ней. Она же… Да она же чернила испаряет! Как ты вообще можешь сомневаться в том, что она особенная?!       Сэмми не успел ответить, потому что Бенди подал голос. — Пожалуйста, давайте не будем спорить. Нам ведь главное помочь Одри, а не выяснить, другая она или нет. — Знаете, надо просто взять и спросить у Генри, — решительно заявил Потерянный. — Он же ничего толком Одри не рассказал. А ведь наверняка что-то знает.       Бенди в ужасе распахнул глаза, кинулся к Уолли и схватил его за руку. — Нет! Нет, пожалуйста, не говори Генри! А то он на меня обидится!       Я старался оставаться в стороне от всего этого. Не люблю суету. А стоит ли спрашивать Генри? Если он решил утаить, то это правильно. Генри никогда не стал бы скрывать что-то важное. — А ты-то тут причём? — удивился Уолли.       Чертёнок ещё шире распахнул глаза и сделал пару шагов назад. — Ни при чём!       Потерянный наклонился и в упор посмотрел на дьявола. — Что ты знаешь?       Бенди готов был расплакаться, но упрямо смотрел на Уолли и ничего не говорил. Решив, что дело плохо, я подошёл и оттолкнул Потерянного. — Эй?!       Я недовольно рыкнул. Не надо приставать к Бенди. Чертёнок насупился и уставился в пол. Я понял, что он всё равно ничего не скажет. Ну и пусть. Уолли и сам уже понял, что переборщил. — Ну прости, Бенди, — примирительно сказал он и протянул руку. — Не обижайся. Просто вдруг Одри поможет то, что ты знаешь.       Демонёнок колебался. — Генри сказал, чтобы я не говорил никому, а то он никогда больше не будет мне доверять, — с отчаянием произнёс он. — Спросите лучше Генри, только, пожалуйста, не надо говорить ничего про меня.       Я погладил чертёнка по голове, и он немного успокоился. — Хорошо-хорошо, — заверил Уолли. Мне показалось, что ему невтерпёж узнать тайну Генри даже больше, чем Одри.

***

— Что вам рассказать? — я так растерялся, увидев перед собой целую делегацию, что даже не понял, чего от меня хотят.       Я только пришёл с улицы, как они встретили меня у входа. Осознание происходящего пришло сразу же, и я перевёл взгляд со смущённой Одри на Бенди, который от стыда готов был провалиться сквозь землю. Меня охватило разочарование. — Бенди… — только и успел осуждающе сказать я.       Дьяволёнок замотал головой и кинулся ко мне. — Нет, Генри! Это не я, честно! — завопил он. — Я не знаю, откуда они узнали! Клянусь!       Бенди не стал бы врать. Больше всего на свете он ненавидел ложь. Конечно, какие-то безобидные шуточные обманы бывали, но я не сомневался, что он сдержит своё слово. Поэтому готов был тут же ему поверить. Но тогда откуда же…? Даже если они обнаружили укрытие Эллисон и Тома, у них не было визора, чтобы увидеть светящиеся чернила., но как же тогда? Но мне стало всё ясно как только я ещё раз посмотрел на светящиеся оранжевые глаза Одри. Но не могла же она… Неужели она видит то, что оставлено на стенах? — Что здесь написано? — спросил я, кивнув на стену дома слева.       Кинув быстрый взгляд в указанном направлении, Одри, не раздумывая, ответила: — Ты приносишь смерть.       Я кивнул. Действительно. Одри без всякого визора видела светящиеся чернила. Удивительная девушка. Следом за этим меня пронзила не менее странная, но такая логичная мысль: не была ли Одри тем самым человеком, который оставлял свои надписи рядом с моими? Я прекрасно помнил всё, что писал своей рукой, но для меня оставались загадкой некоторые послания. Я был уверен, что кто-то ещё был во времённой петле одновременно со мной. Вот только никто из чернильных существ за семь лет не подтвердил мои догадки: никто ни разу не показал, что имеет хоть какое-то понятие о происходящем. А вот Одри производила впечатление девушки, которая имела ко всему этому непосредственное отношение, даже если и сама не знала об этом. — Генри, — внезапно подала голос Эллисон. Она подошла ближе и спокойно сказала: — Послушай, у каждого из нас могут быть тайны, и в этом нет ничего плохого. Но если ты знаешь что-то, что могло бы помочь Одри, тебе стоит об этом рассказать. Даже если ты не доверяешь нам, тебе стоит довериться ей. Может быть, ты, сам того не зная, скрываешь что-то важное. Мы не знаем, сможет ли Одри покинуть студию, но надежда ещё есть. Ты же понимаешь.       «Доверься ей.       В своё время я не придал той надписи особого значения, думая, что под «ней» подразумевается Эллисон. Но в свете последних событий, я понял, что это может быть и Одри.       Я не знал, как лучше поступить. Возможно, Одри действительно стоило бы рассказать всю правду. Но не станет ли от этого хуже? После этого я перевёл взгляд на остальных. А они? Стоит ли им знать о том, что мы находимся в цикле? Им ведь и так хватает того, что они заперты здесь. Что будет с бедными существами, если они узнают правду? Однажды я пообещал себе, что они никогда не узнают о правду. Но насколько правильным было моё решение? Ведь после всего, что Потерянные и другие существа пережили, это явно было не самым ужасным открытием. Однако я всё же колебался. — Хорошо, давайте я всё расскажу, — наконец, принял решение я. — Бенди, Уолли, позовите всех.       Уолли сощурился. — Всех? Это касается всех? — Это касается всех, — отрезал я. Это действительно касалось всех. Джоуи не только меня заключил в этот цикл.       Потерянный притих и бросился догонять Бенди. Через несколько минут вокруг нас собралось всё прибежище. Благо, что вечером были здесь. Я оглядел толпу встревоженных, смотрящих на меня огромными оранжевыми глазами Потерянных и начал рассказывать.       Я постарался объяснить всё как можно подробнее и понятнее, начав с того, как Джоуи создал Чернильную Машину, и продолжив историей прошлых кругов. Это заняло много времени, но никто и не думал торопить меня или расходиться. Они наблюдали со мной, практически не моргая и не отрывая от меня взгляда. А я продолжал и продолжал говорить. Я устал скрывать правду. Семь лет я держал всё в себе. Я рассказывал всё в мельчайших подробностях, не забывая ни о чём. Я рассказал и об ужасной бойне, которая произошла здесь, на этом месте, в прибежище, которое стало для нас домом; и о Борисе, которого не смог спасти; и о Чернильном Демоне и Ангеле; и об Эллисон с Томом. Никто не промолвил ни слова и не перебил меня, пока я не закончил. Только тогда я понял, что по моим щекам текут слёзы. Слишком трудно было рассказать им о том, как они умирали. А главное, многих я убил своими руками. Это было ужаснее всего. Когда я завершил свой рассказ, никто ничего не спросил и не сказал, что это невероятно или невозможно. Все продолжали молчать, пытаясь осмыслить то, что я только что рассказал. Первой молчание нарушила Алиса. — То есть… Я не понимаю! — воскликнула она. — Как это вообще… Я бы не поверила. Но такое ведь не выдумаешь. Боже, какой страшный бред. То есть, меня вообще не существовало?!       Остальные ничего не ответили, не зная, что сказать. Сэмми прерывисто вздохнул и закрыл лицо ладонями; Кино испуганно трясся, как лист; Борис опустил ушки и заскулил. — Я не понимаю, — повторила Алиса. — Как это всё работает? — Если бы я сам знал, — покачал головой я. — Но я говорю чистую правду.       Впрочем, я видел, что они мне верят. — О мой великий Бог, — прошептал Сэмми. — Мой Лорд, Бенди… Бенди, я никогда бы не стал… О мой Лорд… Я не посмел бы… Я же…       Потом тихо и медленно добавил: — Меня убил Том. Который был волком. Топор в голову, да? Наверное, это было правильно.       Потерянные, все как один, стыдливо опустили головы. — А до этого я хотел зарубить Генри, — едва слышно закончил он. — Я… я рад, что там Том убил меня. Что ещё я бы мог сотворить…       Борис задумчиво смотрел в одну точку. — Как же так вышло, — пробормотал он. - Меня убила Сьюзи. Я так этого боялся всегда. А то, что она со мной сделала... Я даже не представляю, как это.       Кино испуганно хрипел обрывки каких-то фраз и хватался за шею. Эллисон поспешила приобнять его и ласково зашептать что-то. — Бенди, — позвал Сэмми. — Бенди, ну что ты?       Я посмотрел на чертёнка. Лицо того было измазано чернилами, он дрожал и всхлипывал. — Бенди, ну что ты, — ласково сказал я и протянул руку, чтобы погладить дьяволёнка, но тот отшатнулся и посмотрел на меня с искренним ужасом. — Бенди, ну что ты так расстроился. — Эй, всё хорошо. Мы же сейчас не там. — Не плачь!       И тут чертёнок истерично взвыл, вскочил с места и, расталкивая всех, кто был на пути, кинулся к выходу.