Ink Way. История Поглощённой

      Мой бедный Бог… он так распереживался. Только что он услышал историю — а на самом деле жестокую реальность — в которой был главным злом, самим Дьяволом. Опасным и диким чудовищем, которое убивало всех, кого видело. Это не мой Лорд. Мой Лорд добр и милосерден. Он справедлив, и он никогда не стал бы причинять боль тем, кто этого не заслуживает.       Я понимал, что чувствует мой чернильный демон. Мне и самому было ужасно стыдно за то, что рассказал Генри. Поверить не могу! Я собирался убить своего друга, потому что видел вместо него Бенди. Я самого Бенди собирался убить. Я… я не мог… Я и мысли такой не допускал! Я клянусь! Я никогда бы не посмел навредить моему Лорду. Надеюсь, он не решил, что я способен на такое! Я не могу. Но ведь Бенди наверняка чувствовал то же, что и я. Он был так испуган и растерян. Он долго не мог простить себя за то, что сделал, будучи Дрю. А теперь узнал о том, что творил сам, своими руками.       Потерянные всё ещё затравленно смотрели по сторонам и пытались прижаться друг к другу. А кто-то, наоборот, отстранился и стал с подозрением посматривать на окружающих. Мне это не понравилось. Мы всегда доверяли друг другу.       Кто-то расплакался. Я почувствовал, как один Потерянный схватил меня за руку, а затем зашептал: «Пророк, сейчас ведь всё будет хорошо, да? Прошу, скажи, что всё будет хорошо». Всё должно было быть хорошо. Разве что-то должно было измениться?       Генри вытер слёзы. В этот момент мне стало искренне жаль аниматора. Я всегда относился к нему с некоторым скептицизмом, потому что думал, что он никогда не сможет понять наше отчаяние и безнадёжность. Но теперь я осознавал, что судьба Генри, возможно, даже страшнее, чем наша. Сколько же времени он провёл в этом Цикле, без возможности что-либо изменить? Сколько же времени мы провели в этом Цикле?       Мультипликатор поднялся с места. — Я пойду найду Бенди, — сказал он спокойно, и Борис кивнул. — Где он может быть?       Действительно, где? Лорд мог быть где угодно. Студия огромна. Я тоже встал. Бенди — моё существование. Я не могу оставаться в стороне, пока ему плохо.       Мы с Генри, не сговариваясь, решили сначала проверить Чернильную Машину. Возможно, Бенди был там. Пока мы шли, я молчал, не зная, что говорить. Да и требовались ли слова? Как бы вы чувствовали себя, если бы узнали, что ваша жизнь — всего лишь часть истории? Это так ужасно. А в центре всего этого был Генри. — Скажи, Сэмми, — вдруг сказал он. — Ты ненавидишь меня? Ты думаешь, я виноват? Ты ведь смотришь на своего убийцу. На убийцу их всех. Я… я ни разу не смог помочь вам. Сэмми, я…       Я резко остановился и положил руку ему на плечо. Я прекрасно понимал, что чувствует аниматор. Его серые глаза смотрели на меня с отчаянием, и я только сейчас впервые понял, насколько этот человек на самом деле важен для нашей Чернильной империи. Без него бы не было всего этого. — Послушай, Генри, — твёрдо произнёс я. — Сейчас ты стоишь перед убийцей, который забрал шестнадцать жизней. Перед человеком, который оставил тебя умирать. Ты отлично знаешь, на что я способен. И ты доверяешь мне. После того, как я рассказал вам о тех людях, я был уверен, что вы никогда больше не сможете с этим смириться. Я готов был это принять, потому что понимал, что заслуживаю. Генри, твои создания — Бенди и Алиса — смысл моего существования, и ты позволил мне оставаться рядом с ними, даже зная, что я опасен. А ведь я был уверен, что ты вряд ли рискнёшь. Поэтому скажи мне, Генри, если не ты человек, достойный прощения и уважения, то кто? Кто, овечка?       Генри растерянно отвёл взгляд. — Спасибо, Сэмми, — пробормотал он. — Я боялся даже надеяться на такие слова. Ты… ты хороший пастух.       Я хотел верить, что аниматор воспринял это всерьёз. Потому что я на самом деле не знал, как на его месте доверял бы такому, как я. Иногда я сам себе не доверяю.       И тут раздались тихие шаги. Мы повернулись и увидели Бенди. Демон стоял в паре метров от нас и беспокойно оглядывался по сторонам. У него было заплаканное личико и совершенно несчастный вид. Бенди стоял и молчал, а мы тоже не говорили ни слова. — Я… я следил за вами, — наконец объяснил он и зажмурился. — Простите. Я сначала не хотел показываться. Мне было так стыдно. Просто… просто это же был я. Я, а не Джоуи. Ну, тогда, прошлые четыреста тринадцать раз. Я на Сэмми напал, и на Генри охотился. И Кино… я ему… я ему голову оторвал, — простонал дьявол. — А вдруг Кино меня обвиняет? Я… а вдруг я и сейчас также опасен? Я же не знаю! Вот. А вы так друг с другом поговорили, и мне тоже очень захотелось кому-нибудь высказаться.       Бенди подошёл к нам, и Генри поднял его на руки. А я никак не мог поверить, что этот прекрасный демон способен на что-то ужасное. Неужели он сомневается сам в себе? Разве можно сомневаться в самом чернильном дьяволе? — Бенди, — я протянул руку и осторожно коснулся его спины. — Послушай, мой Бог. Я никогда не перестану повторять, насколько ты милосерден и добр. Кем бы ни создал тебя Дрю там, но здесь ты благожелательный демон, о службе которому можно только мечтать. Никто не сомневается в тебе. Ты наш Бог, которому каждый из нас без сомнения доверит свою жизнь. — Ты ничуть не похож на того Бенди, — продолжил за меня Генри. — Ты наш танцующий чертёнок. Никто и не станет сравнивать вас.       Бенди опустил взгляд. — Я буду сравнивать, — упрямо сказал он. — Я всё равно буду думать, не похож ли я на того монстра.       Генри грустно усмехнулся. — Да, у нас у всех свои скелеты в шкафу, Бенди, — согласился он. — Я до сих пор чувствую вину за то, что четыреста тринадцать раз ничего не сделал. Сэмми никогда не забудет, что сделал. Кино всегда будет сравнивать себя с Норманом. Я уверен, что и Алиса часто вспоминает Сьюзи. Но ты ведь не хочешь сказать, что мы плохие люди? — Нет конечно! Вы очень хорошие! — закричал демон. — Я понял, Генри. Вот только… а вдруг кто-то будет меня бояться?       Создатель ласково погладил своё создание по рогам. — Нет, ни за что, — заверил он, и дьявол счастливо улыбнулся. — Пойдём домой.

***

      Обычно Генри не лжёт. Он знает, что я ненавижу ложь. А тут он обманул меня! Помните, он говорил, что никто не будет меня бояться? А вот и нет! Меня все боятся! Я же чувствую! Когда я прихожу, некоторые Потерянные затихают и с опаской смотрят на меня, как будто подозревают, что я сейчас на них нападу. Они правда думают, что я могу на них напасть! Но ведь мы семь лет вместе живём. Почему они меня боятся? Я ничего не сделал! Я никогда им не угрожал и не желал ничего плохого, наоборот. Но это взрослые, а взрослые бывают… Я не помню, как это называется, но когда человек никому не доверяет и всего опасается.       А ещё знаете. Мы раньше с маленькими Потеряшами играли постоянно. В прятки, например. Или в догонялки. Или в другие игры, в которые всем весело играть. Или сидели и рисовали вместе. А сейчас у них появилась новая игра. Когда они видят меня, они разбегаются с визгом и кричат на всё прибежище, что пришёл злой и страшный Чернильный Демон, и надо всем бежать и прятаться. Я знаю, что меня создали, чтобы развлекать детей, и знаю, что они просто играют. Но мне не нравится эта игра. Она глупая и дурацкая! Поэтому в последнее время я перестал с ними играть. А они всё равно продолжают.       И зачем Генри вообще всё это рассказал?! Если бы никто ничего не знал, всё было бы хорошо. А у нас, представляете, Потерянные стали сторониться Эллисон. Эллисон вообще ничего никому никогда не делала, она очень хорошая и добрая. А они её боятся, потому что в рассказе Генри она их убивала. Но их и Генри убивал, и Том. Тома тоже некоторые боятся, но не так, как Эллисон. Может быть, потому что он тоже Потерянный. А ещё некоторые избегают Одри, потому что считают её опасной. Но это бред. Она хорошая.       Больше всего повезло Борису и Кино. Потому что Борис и у Генри хороший, а Кино также собирает сердца. Я знаю, что Создатель не хотел ничего плохого, но всё очень плохо! Я давно не видел, чтобы кто-то кого-то боялся. Нам с Эллисон меньше всего повезло. Я бы не отказался стать Потерянным, чтобы ни у кого не было повода даже в шутку изображать страх. Сначала это было забавно, а теперь надоело и раздражает.       А Одри, наконец, полностью поняла, что случилось, что представляет из себя студия, и что сделал Дрю. Но это ей не очень помогло. Девушка так и не вспомнила, была ли здесь. Но теперь она знала, каким человеком на самом деле был Джоуи. А ещё она немного подружилась с Сэмми. А то сначала она его так боялась, что не могла рядом с ним находиться. Я один раз играл неподалёку от них и услышал разговор. Это было примерно так: — Ты знаешь, что моё имя означает «Слушающий Бога»? — спросил Сэмми, и Одри робко улыбнулась. — Тебе Уолли сказал? — поинтересовалась она, а музыкант кивнул. Интересно, а Уолли знает, что значит имя «Бенди»? Надо будет как-нибудь спросить. — Какое подходящее имя. Оно тебе судьбу напророчило.       Напророчило пророку, забавно. Я фыркнул. Сэмми тоже засмеялся и погладил Одри по щеке. Ей это не нравится. Она даже немного отпрянула. Почему она боится Сэмми? Музыкант же её не обижает, наоборот, он к ней со всей душой. — А моё «Благородная сила», — поделилась девушка. — Одри, «благородная сила». Вообще не подходит, да? Я же только убиваю своей силой. — Одри, — повторил Сэмми. — Благородная сила… Прекрасное имя для такой милой овечки. — Ты любишь овечек? — Я пастух, — легко рассмеялся музыкант. — И вы все мои овечки.       Одри мягко, но напряжённо улыбнулась. Мне кажется, ей хотелось перевести тему. Не хотела девушка быть овечкой. Но ведь овечки сами по себе хорошие и милые! Я люблю овечек. Просто люди обычно думают не про мягких и пушистых овечек, а про тех, которые для жертвоприношений. Хотя я до сих пор не понимаю, как связаны овечки и жертвоприношения. Демоны ведь не все об овечках мечтают. Вот я бы, конечно, не отказался от настоящей овечки. Но ведь другие, настоящие взрослые демоны, наверняка мечтают о чём-то другом. — А ты с самого начала работал здесь? — спросила Одри, и Сэмми кивнул. — А я в детстве не любила мультики про Бенди. Они меня пугали. Особенно та серия со скелетами. Мне после неё несколько дней кошмары снились. Но у нас была пластинка с мелодиями из Бенди, и мне там очень нравилась «Светлая сторона Ада». Это шедевр, Сэмми.       Мне стало обидно. Генри говорил, что дети любят меня. А меня не только некоторые не любили, но даже боялись. Неужели я даже мультяшка страшный? Почему меня все боятся? Просто потому что я демон? Я никогда ничего никому не делал! Знаете, я обязательно докажу всем, что демоны бывают хорошими. Алиска, например, тоже наполовину демон. А она вреднее меня. Может быть она вообще такая вредная из-за того, что ангел. Может это ангелы хуже демонов?       Сэмми, тем временем, гордо улыбнулся. Он редко так улыбался. Мне даже показалось, что я вижу не своего любимого пророка, а того эгоистичного директора, который мне не нравился. Он мне не давал играть с инструментами и выгонял, если я мешал. Но я просто был маленьким, хотел подружиться с ним и поиграть. А Сэмми этого не понимал. — Я польщён, что современная молодежь знает и помнит мою музыку.       Одри фыркнула. — Не такая я и молодёжь. Мне двадцать один год. — Значит ты родилась, — Сэмми задумался на мгновение. — В сорок девятом? — Да. Через три года после войны. А ты? — В тысяча девятьсот шестом. Я старик.       На самом деле, Сэмми ничуть не похож на старика. Он молодой. Ему двадцать семь, а не шестьдесят три. — Все вы старики, — прыснула Одри. — Кроме детей. Им всего лишь больше тридцати семи. Тут же даже дети старше меня! Как странно. Я себя сама ребёнком чувствую! Какое же странное место.       Мне нравится, что она уже стала искать какие-то хорошие стороны и смеяться. Я боялся, что Одри так и будет постоянно вспоминать свободу, свою семью и плакать и грустить. — Ягнёнок, — ласково протянул Сэмми.       Я же говорю: они подружились. А я сейчас мало с кем дружу. Я в основном с Борисом или Кино играю. Я уже объяснил, почему. Мне не нравится играть с теми, кто делает вид, что боится тебя. С Сэмми тоже особо не поиграешь, потому что он всё равно относится ко мне слишком серьёзно и никак не может расслабиться рядом со мной. Хотя мы много лет назад договорились, что он мой друг, а не слуга. Он даже сам уже лордом стал, а всё равно предпочитает относиться ко мне, как к какому-то Богу.       Я порадовался за этих двоих, а потом у меня кончились чернила, из которых можно лепить. Генри говорит, что дети так с пластилином играют, а у нас пластилина нет, у нас только чернила. Мне даже грустно от этого. Я хочу, чтобы у нас было больше цветов. Я оставил фигурку, которую сделал, на полу и решил взять ещё чернила.       Я пошёл к дому, но тут путь мне преградил Уолли. Потерянный был встревожен и тут же набросился на меня с вопросом: — Бенди, Бенди! Скажи-ка, это не ты украл мой диктофон?       Я помотал головой. Я вообще ничей диктофон не крал. Я никогда чужое не беру, а всегда прошу. — Точно не крал? — уборщик недоверчиво сощурился. — Подумай хорошенько.       Да не крал я! Чего он пристал? Ему так срочно понадобился этот диктофон? — Да как же так, — Уолли сокрушенно покачал головой. — Я не хотел, чтобы кто-то его видел. Это очень важный диктофон, понимаешь?       Очень важный? Что там такое? Ну вот, теперь мне хочется узнать. Может, мне удастся выяснить. А Уолли сам виноват. Нечего было рассказывать. — Я его спрятал очень хорошо, — пожаловался монстр, потом внимательно посмотрел на меня и сказал: — Знаешь что? Если ты мне его найдёшь, то я расскажу тебе, почему он такой важный.       Я обрадовался. Вот здорово! — А не обманешь? — спросил я, и Уолли сделал вид, что обиделся. — Ты за кого меня принимаешь?       Уолли можно и помочь. Он хотя бы не бегает от меня с криками «Бенди пришёл, а-а-а!». — Вот пойдём, я тебе покажу! — возмущённо продолжил Потерянный и помахал мне рукой. — У меня, кажется, украли очень важную вещь. Я подумал, это ты опять играешь. — Нет-нет, не я!       Уолли жил с ещё несколькими Потерянными в одном доме. У остальных немногочисленные вещи были сложены на полу, а у Уолли разбросаны по кровати. Я знаю, что Уолли не очень аккуратный, но тут будто кто-то рылся в его вещах. А может Потерянный просто меня разыгрывает?       Уолли застонал, глядя на всю эту картину. Да и я удивился. Я правда не знал, как такое возможно. Да и кто стал бы так делать? У нас все друг другу доверяют. Если кому-то понадобился бы диктофон Уолли, они бы попросили, я уверен. — Я подумал, что это Шон, — сказал Уолли, ударяя кулаком по кровати. — А он не признаётся. Я его чуть до слёз не довёл. Аарон и Габриэль точно не могли, я знаю, они внизу живут, даже не видели этот диктофон.       Странно. Я не понимаю, кто мог так поступить? Мне кажется, кто-то просто хотел пошутить. Просто это плохая шутка. — Это был такой странный диктофон, — сказал Уолли. — Я тебе обязательно дам послушать, ты только помоги найти. Вот честно, побью, когда узнаю, кто.       Конечно, я помогу. А то мне это не нравится. Я не думал, что кто-то у нас способен на такое. — Может тебе стоит поговорить с Сэмми? — спросил я. — Наверное, ему стоит знать. Если мы скроем, то может дальше только хуже будет.       Но Уолли испуганно замахал руками. — Ты что?! Ты что! — закричал он. — Но тогда все узнают и будут искать, я же их знаю. И все услышат, что там было. А нельзя. Это наш с Одри секрет.       Секрет?! Ух ты! И если я найду этот диктофон, я тоже узнаю этот секрет. — Я попрошу Сэмми никому не говорить, — поклялся я. — Просто ему, наверное, стоит знать. Он же лорд. А Сэмми никому не расскажет, я его знаю.       Уолли сомневался. Поэтому я махнул на него рукой и сам пошёл к Сэмми. Потерянному ничего не оставалось делать, кроме как последовать за мной. Пророк всё ещё о чём-то шептался с Одри. Девушка даже уже выглядела вполне расслабленной и заливисто смеялась. Мне нравился её красивый смех. «Тили-тили тесто», — буркнул Уолли. — Мне гораздо больше нравился Проспект-парк, — говорила Одри, когда мы подошли. — В Центральном парке всегда много народу. Хотя сейчас я бы на что угодно согласилась.       Бедняжка. Иногда я очень радуюсь, что всю жизнь провёл в студии. Мне не надо скучать по дому. — Знаешь что, овечка моя, — прошептал Сэмми, заговорщески улыбнувшись. — Если ты пообещаешь быть хорошей овечкой, не сбегать никуда и придерживаться своего пастуха, я мог бы выйти с тобой на улицу.       Уолли тяжело вздохнул и подошёл ближе, прерывая эту идиллию. — Так, голубки, — выдал он. — У меня украли диктофон. Это очень важный диктофон, поэтому я хочу знать, кто у нас тут такой наглый вор. Тридцать семь лет здесь живу, и только сейчас узнал, что у нас воруют. И кому теперь доверять?       Пророк удивлённо распахнул глаза. — О чём ты? Никто не опустился бы до такого, — отрезал он. — Ты наверняка где-нибудь его потерял. — Потерял?! Я Потерянный, а не Потерявший! — накинулся на него уборщик. Он единственный позволял себе так разговаривать с лордом. — В моих вещах рылись! Ты что думаешь, я совсем уже?! Я точно помню, что припрятал его под комиксами и банками. Да и вообще, Аарон и Габриэль заставили меня уборку делать вчера. Стал бы я сразу все свои вещи раскидывать? Какие же вы всё-таки… Нет, я тебе точно говорю, это кто-то из наших, — он скрестил руки на груди и обиженно отвернулся.       Одри робко встала и подошла к нему. — Это та самая запись? — спросила она. — Которую мы нашли на складе?       Потерянный яро закивал. — Да! Кому она вообще понадобилась?!       Сэмми бросил на меня растерянный взгляд, но я и сам не понимал, о чём они. Но у меня был шанс понять! Жалко, что я всё равно не смогу рассказать Сэмми. Это же тайна. — Нет, вы не видели! Все мои вещи пошвырял, гад такой, — злился Уолли, а затем схватил Сэмми за руку. — Вот Бенди уже увидел, что там, а вы тоже посмотрите! Посмотрим, будете ли вы после этого говорить, что я потерял!       Мне опять пришлось подниматься к Уолли. Сходил за чернилами, называется. Вот только когда мы вошли, на кровати уборщика кроме каких-то книжек, кассет и других вещей лежал диктофон. Я даже встал на месте, не понимая. Но ведь… Но ведь его здесь не было! Я же сам видел! — Я… я… я не знаю! — забормотал Уолли, когда Сэмми и Одри перевели на него вопросительные взгляды. — Его не было! Это точно.       Пророк сделал к нему шаг. В его голубых глазах я увидел разочарование. — Ты хотел подставить своих друзей? — спросил он. — Ты обвинил их. Ты солгал своему пастуху. Ты знаешь, что мы не лжём. Ты знаешь, что мы делаем со лживыми овечками. Лжецы не заслуживают жизни.       Да что он говорит?! Нельзя же так! Это очень жестоко. А на Уолли жалко было смотреть. Он сжался и в отчаянии смотрел на Сэмми, потому резко схватил его за руки и приблизился вплотную. — Нет, я не лгал! Клянусь! Его правда не было! Сэмми, пророк!       Я решил вмешаться. Не знаю, действительно ли Сэмми собирался убить Уолли за ложь, но Потерянный в любом случае этого не заслуживает. Какой Сэмми жестокий! Я в тот момент даже в нём разочаровался. — Я тоже не видел! — воскликнул я. — Уолли правду говорит. Не трогай его, Сэмми! Кто-то его подставил.       Это было хорошим аргументом. Сэмми верит во всё, что я говорю. Пророк отпустил Уолли, и тот, мелко дрожа, опустился на кровать. Я сел рядом и обнял его. Я не дам своего друга в обиду. Потерянный прерывисто вздохнул и зло посмотрел на диктофон. — Не понимаю! — закричал он. — Вообще не понимаю! Это бред.       Я взял диктофон в руки и спросил, можно ли его включить. Всё-таки здесь все свои. Сэмми точно никому ничего не скажет. — Да включай уже, — махнул рукой Уолли.       Ура! Я всё-таки узнаю, что у них за тайна!       И я нажал на «Воспроизведение».

***

      Сначала было тихо. Мы с Уолли переглянулись. Но ведь на нашем диктофоне были записаны голоса работников. Тогда я узнала голоса Сэмми, Уолли, ещё нескольких людей, и они начинали говорить сразу же. Сейчас была очень долгая тишина. Неужели диктофон сломался? Или его подменили? Это что, правда такая шутка? Это же глупо. Кому это понадобилось? Да ещё и так подводить Уолли. Я не знала, что у них так относятся ко лжи, и мне было жаль бедного Потерянного. Сэмми мог бы и мягче отреагировать. Несмотря на то, что я переставала бояться этого странного сатаниста, некоторые его действия до сих пор внушали мне неприязнь и страх. — И что? Тут же ничего нет, — непонимающе моргнул Бенди. — Это и есть ваша тайна? Тишина? Уолли!       Уолли вскочил на ноги и хотел что-то сказать, но тут раздался голос, и Потерянный оборвался на полуслове.       Это был не голос из диктофона. Он звучал где-то совсем рядом, словно говоривший был среди нас, но я не видела никого, кроме Уолли, Бенди и Сэмми. «Важно успеть схватить нужный момент, пока он не выскользул из твоих рук», — с придыханием говорил некто, словно находящийся рядом со мной, и я с ужасом осознала, что это же существо обращалось ко мне в коридоре. «Прошлое исчезает, не оставляя после себя никаких секретов», — он хрипло вздохнул и переместился к Бенди. Теперь голос звучал за спиной дьяволёнка, будто говоривший обращался конкретно к нему. У меня возникало ощущение, будто он наслаждается каждым сказанным словом. «Но… о, мистер Джоуи Дрю, те секреты, что храните вы… Как же интересно. Такие… знания. Такие возможности. Грядёт время Тёмного Возрождения»       А затем вновь наступила тишина, из которой нас вывел только тихий щелчок кнопки на диктофоне. Вот только говорило это существо не с записи. Оно было рядом с нами, обращалось именно к нам, и это было жутко. Я вдруг поняла, что мне на самом деле стало страшно. Я не отрицала, что, возможно, это просто чья-то дурацкая затянувшаяся шутка, но это было очень притянутое объяснение. Получается, этот некто следил за мной, был готов начать разговор в любой момент. А больше всего меня пугало то, с какой поистине безумной интонацией звучали его слова. Я не знала, что именно грядёт, но я слышала дикое ликование в его голосе. И, если честно, я не думала, что стоит ждать чего-то хорошего от того, что так радует это ужасное существо.       Я ведь даже не видела его, но это не мешало ему вселять в меня ужас одним своим голосом.       Я понимала, что эта тварь вряд ли является мне другом. Но больше всего меня поразила реакция других. Они тоже были напуганы. Бенди спрятался за Сэмми и поджал хвостик, а пророк казался мне ещё бледнее, чем обычно. — Ч-что это было… — пробормотал Уолли, вцепившийся мёртвой хваткой в Сэмми. Пророк даже поморщился. — Кто это? — Я не знаю, — прошептал маленький демон. — Я его раньше не слышал. Мне страшно. Он страшный.       Сэмми повернулся и осторожно прижал к себе чертёнка. От их реакции мне стало ещё хуже. Я не ожидала, что они будут так встревожены. И тогда я рассказала о том дне, когда Это впервые заговорило со мной. Наверное, решила я, не стоит об этом умалчивать. Сэмми внимательно смотрел мне в глаза на протяжении всего рассказа, и я едва сдерживалась, чтобы не отвернуться. — Я не понимаю, — в ужасе пролепетал Уолли. — Мне это не нравится.       Бенди зарычал и резко выпрямился, отстраняясь от Сэмми. — Покажись, кем бы ты ни был! — закричал он. — Покажись, слышишь?! Или боишься?!       Но никто не сказал ему в ответ ни слова. — А ещё он обратился к Джоуи, но как будто ко мне, — растерянно продолжил Бенди, выдохнув. — Но ведь я уже давно совсем не Джоуи. Я Бенди! Не надо считать меня Джоуи.       Мне тоже это показалось странным. Я слышала историю о том, как Джоуи вселился в Бенди, но ведь меня заверили, что это не может повториться. Да и Джоуи давно мёртв. - И ещё… - добавил маленький дьявол. - Что за тёмное возрождение? Чьё? Кто должен возродиться? Тёмное возрождение. Тьма, темнота… Но мы чернила, мы все создания тьмы.       Сэмми задумчиво смотрел на чертёнка, а потом присел перед ним на колени и медленно прошептал: — Знаешь, мне кажется, тебе стоит попробовать узнать, что происходит, у самой Тьмы.