Ink Way. История Поглощённой

      Обычно в студии по ночам очень тихо. Когда я иду, я не слышу ничего, кроме звука льющихся чернил и треска досок. Днём иногда кто-то ходит. А ночью нет. Ночью хожу только я. Потому что никто не мешает и не пытается увязаться за мной. Не люблю, когда рядом кто-то мельтешит. Мне мешают. Я охочусь.       Я шёл по коридору и пытался разглядеть или услышать Мясников или Искателей. Глупые существа не понимают, что я уже давно запомнил, на каких этажах они обитают, поэтому их поимка не занимает много времени. Но я не слышал ни бормотаний, ни хрипов. Только… Я остановился. Мне показалось, что я услышал чей-то плач. Мне стало интересно. Кто может здесь плакать? Те существа, которые мне нужны, на это не способны. А Потерянные в это время спят. Такие наивные, да? Думают, что если будут вести себя, как люди, то людьми и останутся. Я не спорю, просто… Разве то, когда ты спишь, решает, человек ты или нет? Странно это. И всё равно мне их жалко. Я не помню ничего о жизни Нормана снаружи, поэтому мне легче. А они прекрасно знают, что потеряли.       Я пошёл на плач, с тревогой думая о том, что случилось. Может, это существо заметило мой свет и боится, что я его убью? Разве Потерянные не знают, что я их не трогаю?       Я повернул за угол и увидел Потерянного, который, обхватив себя руками, сидел в углу и горько плакал. Увидев меня, он разрыдался ещё громче. Но только он не меня испугался. Иначе он стал бы защищать или дрожать. Дело было в чём-то другом. — Что… слу…чилось? — спросил я, потому что мне стало его немного жаль.       Если честно, у меня на секунду возникло желание разорвать его, взять сердце. Такое тёплое, такое живое. Тепло и жизнь. Это самые прекрасные вещи. Но я не могу убить его. Он один из нас. Сэмми будет недоволен. Он говорит, что все заслуживают жизни. А Бенди постоянно повторяет: «Кино, ну смотри, какой ты сильный и крепкий, и какие Потерянные беззащитные. Ты должен их оберегать, а не убивать. Они ведь тоже жить хотят». Я понимаю, что они правы, и всё равно хочу получить их сердца. Но я себя от этого отговариваю. — Я не хочу… н-не хочу… — пробормотал монстр. — Я не хочу здесь ост-оставаться! Почему они… почему они делают вид, что всё хор-хорошо? Ничего не хорошо! Почему лорд не обращает внимания? Он должен что-то сделать! Лучше бы я умер. Я никогда к э-этому не привыкну. Я не хочу так жить!       Я даже удивился. Разве не все Потерянные довольны жизнью? Сэмми и Генри всё делают для того, чтобы чернильные люди чувствовали себя как можно лучше. Например, они иногда приносят какие-то штуки. Они не так много способны дать Потерянным. Но ведь они правда пытаются сделать всё, что в их силах. Мне даже стало обидно. — Я не понимаю, — продолжил монстр, в отчаянии схватив меня за руку. — Хранитель, объясни! Почему все думают, что здесь хорошо? Этот… лорд постоянно об этом твердит, все остальные тоже смирились. Но не я! Они ничего не видят, кроме своих глупых фантазий. Они думают, что здесь их дом. Это глупо!       Это не глупо. Здесь на самом деле их дом. И мой тоже. Потому что нам некуда больше идти. — Вот сейчас пришла эта Одри, и всё началось заново. Они постоянно говорят, как здесь хорошо! Мне это надоело! Раньше я ещё терпел, а теперь не могу больше выдерживать эту лживую показную радость! Знаешь что? Лучше бы всё закончилось так, как сказал Генри! Когда они нас всех там убили! Тогда мы были бы свободны. А сейчас мы вынуждены торчать здесь всю свою жизнь!       Я даже взвизгнул от удивления. Как это?! Неужели он хочет сказать, что лучше умереть, чем жить в студии? Но ведь жить так замечательно! Тем более, у нас все такие добрые и любящие. Особенно Генри и Бенди. Как можно не любить нашу жизнь? Я не представляю, как можно жить иначе. Если бы меня лишили всего этого и снова вернули в мой лабиринт, я не знаю, как смог бы существовать дальше. Я хочу жить. Я совсем недавно начал это делать. Тем более, сейчас у нас всё так спокойно и хорошо. — Но… а как… же… так…? Сме…рть… же ху…же… жизни… — постарался убедить его я.       Потерянный грустно рассмеялся. — Хранитель, смерть гораздо хуже жизни. Только вот то, что происходит здесь, нельзя назвать жизнью. Гнилое проклятое существование и ничего более, — прорычал он с ненавистью и спрятал голову в коленях.       Я решил, что мне его не переубедить. И всё-таки я так и не мог понять.       Я долго бродил по студии и уже к утру вернулся в прибежище всё ещё немного расстроенный. Я не думал, что кто-то до сих пор так ненавидит наш дом. Норман говорил, что нас ждёт светлое будущее. Как же так?       А в прибежище царила какая-то суматоха. Бенди носился туда-сюда и явно был чем-то взбудоражен. Его что-то очень взволновало. Не обнаружив рядом ни Генри, ни Бориса, я встал неподалёку от Сэмми и Одри. Я услышал, как пророк сказал: — Вот видишь, моя хорошая? Мечты сбываются. Ты выйдешь на улицу.       Что это значит? Одри хочет покинуть в студию? Но это же опасно. Генри и Сэмми, например, выглядят, как люди. А Одри вся в чернилах. Ещё и с этим рисунком. Её сразу заметят. Я знаю, что девушке очень хотелось бы выйти. Но зачем рисковать? Я не решился бы никому показываться. Тем более, я такой странный. Не знаю, что сказали бы обо мне люди, если бы увидели меня. Не думаю, что хочу знать.       Я решил выяснить, что происходит. Рядом как раз пронёсся Бенди, и я попросил его остановиться. — Кино, нам нужно ненадолго уехать, — сказал чертёнок. Я не понял, радуется он или переживает. Бенди как-то странно на меня смотрел. — Завтра мы уже вернёмся. Нам нужно в Кранбери. Помнишь? Старый дом Генри.       Конечно я помнил. Я помнил, как мы жили у Генри. Тогда нас было всего семеро. Ещё я помню, что дома у Генри было очень тепло и уютно. Мне там нравилось. Там я всё время чувствовал себя в безопасности. А когда мы выходили на его участок, я чувствовал ветер. В студии никогда такого нет. Мне нравится в студии, правда. Но я бы не отказался снова попасть к Генри. Ненадолго. Почувствовать уют того небольшого дома, постоять на свежем воздухе… Это было бы очень здорово.       И Бенди словно прочитал мои мысли. — Если ты очень хочешь, то мы можем тебя взять, — не очень уверенно протянул он. — Сэмми с Алисой тоже хотят присоединиться. Если ты будешь держать меня на коленях, пока мы едем, то мы все поместимся. Только свет выключишь в машине.       При мысли о том, что в машине мне придётся выключить проектор, мне стало очень неприятно. Когда я ничего не вижу, я чувствую себя слабым и беззащитным, как Потерянный или даже Искатель. Но зато за этим последует свобода и свежий воздух. Наверное, я не скучаю по свободе так сильно, как Потерянные. Но мне всё равно очень нравятся те ощущения, которые можно почувствовать только там.       Если это ненадолго, и меня точно никто не увидит, то я согласен. Наверное, я даже засветился ярче, потому что Бенди широко улыбнулся до того, как я ответил. — Вот и здорово!       Уже в машине Одри, Бенди и Сэмми рассказали нам о странном и жутком голосе. Сэмми даже попытался спародировать его. Бенди сказал, что очень похоже получилось, и что у Сэмми с этим существом очень похожи голоса. А мне было очень неприятно. Я сидел, ничего не видел и, если честно, боялся. Мне казалось, что вот-вот кто-то вцепится в моё горло и оторвёт голову, наслаждаясь моей агонией и ужасом, а я до последнего не смогу почувствовать опасность. У меня даже слух плохой. Ненавижу свою слепоту. Бенди всё это время крепко держал меня за руки и ласково убеждал, что ничего страшного не происходит. Я был очень ему благодарен. Он не считал, что я трусливый и жалкий. Он понимал, что мне ужасно страшно сидеть и чувствовать себя совсем слабым и беспомощным. Я сам пытался успокоить себя. Ведь в тот момент мы были даже не в студии, а уезжали из города. Остальные почувствовали, что пока продолжать этот разговор не стоит и отвлеклись. А я, наконец, понял, почему, узнав про Тёмное Возрождение, они решили ехать сюда. Это не из-за дома Генри. Здесь рядом жила та чернильная девочка, Оскура, которая называла себя Тьмой. Я помню, как она пыталась нас убить, поэтому мог понять, почему Бенди заподозрил её. Но ведь потом, во времена Джоуи, она встала на нашу сторону. Неужели она правда спустя такое долгое время решила навредить нам? Она связана с этим голосом и Тёмным Возрождением?       Они обсуждали то, что видели за окнами, и мне было немного завидно, потому что я не мог присоединиться к их разговору. Зато я слышал, как Генри то и дело отвечает на вопрос Бенди, сколько ещё ехать и рассказывает, что находится по сторонам. Я мог выцепить кое-какие детали из того, что они говорили. И я пытался представить то, что они видят.       Наконец, машина остановилась. Я услышал, как Бенди открыл дверцу и соскочил на землю. Значит, мы приехали. Я озадаченно наклонил проектор. Уже можно включить свет? — Выходи, Кино, мы здесь, — сказал Генри. Я радостно пискнул и включил проектор. Луч света позволил мне увидеть небольшой дом, деревья, забор вокруг… Мы правда вернулись. Я не думал, что окажусь здесь снова. Я наклонился и коснулся пальцами травы. Такая мягкая. Если бы я мог улыбнуться, я бы обязательно это сделал…       Кажется, было уже темно, поэтому Бенди сказал: — Надо быстрее идти! Я хочу уже поговорить с этой… этой… — он замялся. — Я не знаю, как её назвать! Я слишком на неё злюсь! Вот так она поступила, подлая!       Генри положил руку ему на плечо. — Подожди, Бенди, уже поздно. Давай сходим завтра с утра. — Нет! — с внезапной яростью вскричал чертёнок. — Я не буду ждать! Я поговорю с ней сейчас. Это она всё устроила. Она опять нам угрожает. Тёмное Возрождение же!       Одри непонимающе смотрела на нас. Конечно, ведь до этого дня она не была знакома с Оскурой и даже слышала про неё только пару раз. — Где она живёт? — тут же задумался Бенди, заметно растерявшись.       Генри повернулся к нам. — Я отведу Бенди. Здесь недалеко. Аддерли живут на другой стороне улицы через пару домов. Вы можете пока остаться.       Алиса с готовностью шагнула в сторону дома и потянула Сэмми за собой. — Отличная идея, — заметила она. — А мы с Сэмми подождём вас. Пыль протрём, комнаты проветрим… Надо было ещё Уолли позвать.       Я понял, что Ангелу не терпится остаться наедине со своим другом. Наверное, ради этого она и решила присоединиться к нам. Я подумал, что её очень нервирует присутствие рядом Одри. Какая же Алиса глупая. — Кино, наверное, тоже хочет остаться, — сказал Генри, смотря на меня. Я задумался. Я бы помог Алисе и Сэмми хоть немного привести это место в порядок. Но если я им помешаю? Может быть, Сэмми не будет против моего присутствия, а вот Алиса… — А пусть останется, — почему-то обрадовалась Ангел. — Кино, поможешь нам?       Я кивнул. Конечно! Я люблю, когда меня просят помочь. Чувствую себя нужным.       Поэтому я, Алиса и Сэмми взяли у Генри ключи и пошли в дом, а аниматор, Бенди и Одри вышли на улицу.

***

      Амелия и Оскура Аддерли, насколько я помнил, жили на другой стороне дороги через четыре дома от нас. Забавно, что столько лет мы с этой актрисой озвучки ходили по одной улице, здоровались, кивали друг другу, но даже не догадывались, что нас объединяет. Удивительно, насколько же тесен мир. Из всей Америки она жила на той же улице, что и я.       У Аддерли был небольшой двухэтажный дом с ухоженным участком. Сразу было заметно, что за этим местом следят. Окна горели, поэтому можно было не переживать, что мы кого-то разбудим. Было бы не очень удобно. Я и так чувствовал себя неловко от того, что мы внезапно и без предупреждения заявимся в чужой дом. Мне кажется, Одри полностью разделяла мои чувства. А вот Бенди переубедить было невозможно. Более того, я прекрасно понимал, что он волнуется и переживает, поэтому не стал отговаривать.       Демонёнок вздохнул и постучал. Сначала было тихо. Потом раздались шаги. — Мы никого не звали, — услышал я знакомый высокий голосок. — Это вторжение на частную территорию.       Одри попятилась и повернулась в мою сторону. — Вы уверены, что нас здесь ждут? — с сомнением спросила она.       Я был в этом не уверен. А Бенди только фыркнул.       — Я твой голос не узнаю, — отрезала Оскура. — Уходи.       Одри явно растерялась и даже сделала шаг назад. — Оскура, хватит, — буркнул Бенди. — Открой.       Наступила тишина. Затем щёлкнул замок, и дверь открылась. Перед нами стояла Оскура, немного другая, с короткими волосами чуть выше плеч и в другой одежде, но всё же я её с лёгкостью узнал. Девочка непонимающе моргнула, оглядела нас и сказала: — Вы ошиблись адресом. Дом Генри вон там, — и махнула рукой в ту сторону, где располагался мой участок.       Потом посмотрела на Одри и мило улыбнулась. — Привет! — сказала мультяшка уже гораздо дружелюбнее и протянула руку. — Меня зовут Оскура!       В этот момент она на самом деле напомнила мне самого обычного персонажа из детских мультиков, который, как и положено, рад новым друзьям. — Привет. Я Одри, — ответила девушка. — Извини, я не могу тебя коснуться. Я могу тебя убить. Это…       Но Бенди не дал Одри договорить. — Что ты устроила? — звонко прорычал чертёнок и хотел схватить Оскуру за плечо, но та резко отстранилась. — Это совсем не смешно!       Не ожидавшая такого, Оскура невольно отступила назад, но тут же сориентировалась и приподняла руку, готовясь защищаться. — О чём ты? — Ты знаешь, о чём, — не сдавался Бенди. — О твоей глупой шутке с Тёмным Возрождением. Кто этот жуткий неизвестный монстр? Какой-то твой друг? Всё, мы посмеялись! Одри и так плохо, а тут ещё и ты!       Мне кажется, Оскура правда не ожидала таких обвинений. Она вздохнула, закрыла глаза и покачала головой. — Каким тёмным возрождением? Бенди, ты посреди ночи ворвался ко мне домой, начал мне угрожать, перепугал меня, а теперь обвиняешь? Нельзя так делать, демонёнок, нельзя. — Ты не боишься, — заметил чертёнок. И правда, мультяшка была растеряна, но не напугана. — Не прикидывайся невинной овечкой, Оскура. Мы прекрасно знаем, что самая тёмная тьма в студии это ты. — Не сомневайся, — подтвердила девочка. — Так о чём вы? Какое возрождение? Я семь лет уже живу и пока умирать не собираюсь. Зачем мне возрождение?       Тут за спиной Оскуры появилась ещё одна фигура. Амелия. Актриса озвучки. Молодая девушка чуть старше шестидесяти. Она, в отличие от Оскуры, ничуть не изменилась. Амелия удивлённо смотрела на нас, вежливо кивнула, а потом осторожно спросила: — Добрый вечер. Что-то случилось? А мы вас не ждали. Вы бы предупредили! — и тут же улыбнулась. — Ну ничего. В следующий раз просто напишите недели за полторы.       Да мы и сами не ожидали, что приедем сюда. Я предлагал Бенди предупредить, но дьяволёнок вполне резонно заметил, что не стоит ждать, пока дойдёт письмо. Но мне стало немного легче, когда я понял, что хотя бы Амелия не собирается сразу выставить нас за дверь. Бенди так заразил меня уверенностью, что Оскура связана с происходящим, что я и сам невольно начал в это верить. Было бы жаль уйти, ничего не узнав.       Появление Амелии отвлекло Бенди от Оскуры, и девочка поспешила воспользоваться этим. Она проскользнула мимо маленького демона и встала рядом с актрисой озвучки. — Здрасте, Амелия, — кивнул ей Бенди. — Оскура нам угрожает.       Амелия перевела внимательный взгляд на Оскуру в ожидании объяснений, но та лишь недоумённо пожала плечами. — Мне тоже интересно, что всё это значит, — сказала она.       Актриса снова повернулась к нам. Я, тем временем, услышал гром. Кажется, приближалась гроза. Бенди боялся грозы. Но сейчас чертёнок был слишком поглощён происходящим, чтобы обращать внимание на грохот снаружи. — Мы не хотели ничего плохого, — заверила Амелия. — Я уверена, мы во всём разберёмся. Боже, сейчас опять дождь зарядит на всю ночь. Давайте к нам!       Я только хотел сказать, что нас ждут, и мы лучше с утра зайдём, как Бенди смело сделал шаг вперёд. Что ж, пусть тогда Сэмми и Алиса пока в полной мере наслаждаются обществом друг друга. Вряд ли ангел искренне порадуется, если мы вернёмся так быстро.       Пока Оскура с явной неохотой убирала со стола какие-то вещи и расставляла чашки, Амелия расспрашивала Одри о том, что с ней случилось. Я не вслушивался в их разговор, но видел, что Одри вполне охотно поддерживает разговор, и девушки даже над чем-то смеются. Вот и хорошо. — Понимаете, — постоянно добавлял Бенди. — Мы думали, что она попала в ваши чернила и ими заразилась. Но это не так! Она особенная.       Одри смущённо поспешила сесть на левую руку, чтобы никто не стал опять смотреть на её символ.       Когда всё, наконец, было готово, и мы — к глубокому неудовольствию Оскуры — собрались за столом, пришлось рассказать и о голосе неизвестного и Тёмном Возрождении, которое он предрекал. И всё же, как это было странно. У нас в студии все отлично друг друга знают. Неужели кто-то скрывается от нас? Кто-то, кто представляет угрозу? А почему он появился только сейчас, когда в студии появилась Одри. Но она ведь никому ничего не сделала. Эта таинственная девушка словно притягивала к себе какие-то необъяснимые вещи. Честно говоря, я был бы рад, если бы это закончилось здесь и сейчас, и Оскура призналась, что это её глупая шутка. Но Оскура с невозмутимым видом продолжала слушать наш рассказ, совершенно не обращая внимания на уничтожающие взгляды со стороны Бенди. Амелия тоже с интересом прислушивалась к этой истории. При этом она рисовала что-то в своём блокноте.       Выслушав нас, Оскура посмотрела на Бенди и многозначительно скривилась. — Бенди, скажи. Я вижу Одри впервые, да? Я даже имя такое впервые слышу. Если бы мне так хотелось подпортить вам жизнь, я бы точно начала не с бедной девчонки, с которой вы сделали невесть что, — она оглядела Одри, чья одежда и кожа были покрыты чернилами, а глаза светились, как у Потерянных. — Мне нравится Одри, честно. Если бы я даже знала о ней, я бы её не трогала. Я же не трогаю твоих Потерянных. Я даже тебя уже не трогаю.       Бенди звонко зарычал, но Оскура не обратила на это никакого внимания. Она встала, одёрнула тунику и пошла закрывать окно, потому что началась гроза. — Тёмное Возрождение? Я не уверена, что Оскура связана с этим, — сказала Амелия. Актриса озвучки вела себя куда дружелюбнее и, видимо, хотела поддержать разговор, а не выставить нас за дверь. — Я теперь прекрасно понимаю, почему вы сразу подумали про неё. Хотя я почему-то вспомнила о Джоуи.       Джоуи? Оскура с такой силой захлопнула окно, что я испугался за стекло. Бенди повёл себя сдержаннее — он всего лишь поставил чашку и взволнованно замахал хвостом. Амелия виновато улыбнулась. — Это не Джоуи, — процедила Оскура с неожиданной злобой. — Джоуи мёртв. Надеюсь, все об этом помнят? Он не может возродиться.       Да, он должен быть мёртв. «Конец» стёр его из этой временной линии. Джоуи, создавший всё это, убит. Да и был он лишь инвалидом, который обрёк на ужасную судьбу множество людей. Вне петли он не способен возродиться. — Однажды мы уже думали, что он нас больше не потревожит, — сказал Бенди. — Я… я тоже подумал о нём… Я просто… боюсь. — Даже если это Джоуи, то пусть так, — медленно сказала Оскура, не поворачиваясь к нам. — Только я здесь не при чём. Почему ты так сразу кинулся обвинять меня? Я забыла всё, что я так в тебе ненавижу. Ты на это не способен? Я не скоро прощу тебе это оскорбление, Бенди.       Бенди опустил голову и упрямо сказал: — Ты Тьма. И Возрождение тоже Тёмное.       Я поспешил вмешаться, потому что ситуация накалялась. — Если грядёт что-то плохое, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче. Как говорится, доброе слово и кошке приятно. — То нам нужно знать, что это. Скажи, Оскура, ты никогда не создавала ничего странного? Не специально. Может как-то так получилось? — Хотите сказать, что-то разумное? — правильно поняла меня Одри. — Это так жутко. — Никогда, — Оскура прекрасно поняла, что я не обвиняю её, поэтому её голос звучал совершенно спокойно. — Я сразу убивала тех, кто не был похож на Искателей.       Ещё несколько секунд она молчала, прежде чем добавить: — Я не могу ничем вам помочь. Я не вернусь в студию ради того, чтобы где-то в тёмных коридорах искать какого-то монстра. Это не мои проблемы. У нас здесь всё хорошо.       Я досадливо поморщился. Конечно, глупо было полагать, что Неизвестный как-то связан с мультяшной девочкой, которая уже семь лет не появлялась в студии. Бенди, кажется, всё ещё сомневался, стоит ли ей верить. А девочка просто вела себя себя очень дерзко. Я посмотрел на Амелию. Та явно куда больше была расположена к разговору. — Если бы я могла чем-то помочь, — актриса озвучки развела руками. — Я даже не знаю, что сказать. Но мы бы не стали скрывать, если бы что-то знали, — и когда её героиня усмехнулась, настойчиво переспросила: — Да, Оскура? — Да, Амелия, — процедила мультяшка. — При том, что они даже не знают, кто с ними там говорит. Может у них шутник, внезапно, появился среди Потерянных, который и сам не ожидал такого эффекта, а они панику подняли. Он теперь и радуется, что так вас перепугал. — Наши Потеряши так шутить не будут! — вскочил с места Бенди. Терпение у него иссякло.       Назревала ссора, и мы с Амелией прекрасно это понимали. Поэтому я решил, что нам пора уходить. Тем более, что ничего нового мы так и не получили. Увы, они знали даже меньше нас.       Я встал и на предложение Амелии остаться ещё ненадолго ответил вежливым отказом, сославшись на то, что нас ждут. Бенди был очень доволен этим.       Одри, которая очень тихо и робко просидела весь вечер, теперь посмотрела на актрису озвучки Оскуры и вдруг что-то ей спешно зашептала. В этот момент они были очень похожи на хороших подруг. Амелия сначала внимательно прислушивалась и задумчиво хмурилась, а затем её лицо озарилось довольной улыбкой, и она кивнула. Интересно, о чём они говорили. Этим же заинтересовалась Оскура, поэтому тут же устремила на актрису вопросительный взгляд. Но Амелия сделала вид, что не заметила этого. — Вы завтра уезжаете? — уточнила девушка, и Бенди кивнул. — Хорошо. Удачи! Пишите, если узнаете что-то.       Жаль, что мы и сами совершенно не знали, где и как можно что-то узнать.

***

      Пока Бенди, Генри и Одри не было, мы постарались хотя бы немного привести дом Генри в порядок. Мы зажгли свечи, которые захватили из студии, вытерли пыль, проветрили комнаты. Кино старался держаться подальше от нас с Сэмми. То ли ему было неприятно находиться с нами, то ли он не хотел путаться под ногами, но он всё время делал что-то в других комнатах. Хотя, с другой стороны, это неудивительно. Он часто такой нелюдимый.       Разобравшись со всеми делами, мы всё-таки позвали Киномеханика — не оставлять же его в одиночестве — и сели ждать наших в ожидании каких-нибудь новостей. Сэмми пожалел, что не взял банджо. И правда, музыка сейчас не помешала бы. Я любила, когда Сэмми играл мне, а я тихо пела старые песни, которые он много лет назад написал специально для меня. Он до сих пор иногда пишет песни и посвящает их мне. Это приятно. Ладно хоть пока для Одри ничего не написал. Но я чувствую, что всё к этому идёт. Предатель.       Жаль, что у Генри нет камина. Можно было бы разжечь огонь и сидеть в тепле. Но мне просто пришлось укутаться в плед и сжаться на диване. За окном постоянно сверкали молнии и рокотал гром, и от этого мне должно было быть неприятно, но почему-то я чувствовала умиротворение. Было очень уютно при мысли о том, что за окном непогода, гроза и ветер, а у нас сухо и безопасно. У нас в прибежище такого не почувствуешь. — Мне нравится здесь, — сказала я. — Я не спорю, у нас в студии тоже хорошо. Просто… Я иногда думаю. Что было бы, если бы я могла жить здесь. Какой бы тогда была моя жизнь… Смогла бы я привыкнуть…       Кино встревоженно пискнул что-то: — Ты… хочешь… уй…ти.? — разобрала я и задумалась.       Хотела ли я? Я не спорю, мне нравилось гулять с Сэмми по Нью-Йорку, сидеть в небольших уютных кафе, ходить по паркам и болтать ни о чём, чувствуя себя частью этого огромного мира. Но чтобы остаться здесь? Наверное нет. Всё-таки мой дом — студия, а её обитатели — моя семья и мои друзья. Иной раз я бы и могла обойтись некоторых — иногда уже так надоедают, что сил нет! — но я их любила и не знала, что делала бы без них.       Но не успела я ответить, как Кино издал высокий режущий слух звук, в котором я услышала какую-то тоску. Что случилось? Его так расстроили мои слова? — Я… я очень… глу…пый… да…? — спросил он. — Я… думал… что… все как и… я… дово…льны… жиз…нью… Я… совсем не… заме…чал… что кто-то… так… ненави…дит нашу… сту…дию…       Я даже рот от удивления открыла. Разве я сказала, что ненавижу студию? Нет же! Что бы ни случилось, в конце концов, там я была создана.       Тогда, очень волнуясь и запинаясь так, что его едва можно было понять, Кино рассказал нам с Сэмми о Потерянном, которого встретил во время своего ночного патруля. Меня поразило то, то с каким искренним переживанием этот чернильный проектороголовый монстр, так похожий на зверя, отнёсся к горю другого существа. Если честно, я никогда не думала, о том, насколько на самом деле Киномеханику нужны мы все. Да, к нам, тем, кто вытащил его с четырнадцатого этажа, он конечно испытывал чувство благодарности и привязанности. Но я подозревала, что к Потерянным он до сих пор относится как к добыче. Не досягаемой из-за многих причин, но добыче. — Ну что ты, — я ободряюще улыбнулась и обняла его. — Никакой ты не глупый. Ты просто доволен тем, что есть. Это же хорошо. Просто кому-то нужно больше. Да, Сэмми?       Сэмми кивнул. Он выглядел крайне подавленным — также как и всегда, когда дело касалось его Потерянных. А теперь он ещё узнал, что некоторые монстры недовольны тем, что он делает. Но как Сэмми может всё это исправить? Не он превратил бедных людей в истекающих чернилами монстров, которые никогда больше не вернутся домой. Не он создал Чернильную Машину — а ведь один из создателей Машины, Уолли, тем временем пользовался у товарищей по несчастью любовью и всеобщим уважением — и не его должна были за это обвинять. Мне было жаль и тех Потерянных, которые до сих пор совсем не смирился; и Сэмми, который не может сделать больше, чем уже делает, и из-за этого злится сам на себя; и Кино, который на удивление сильно переживал из-за этого. Может Потерянные и нытики, но ведь у них есть причина быть нытиками. — Ну что вы так расстроились! — воскликнула я, видя, что Кино опустил проектор, а у Сэмми на лице застыло выражение отчаяния и бессильной злости. — Все нормальные Потерянные прекрасно понимают, что надо приспосабливаться, а не обвинять всех вокруг в своих несчастьях. Единственный, кто в этом виноват — Джоуи Дрю, и все это знают. Не ты, Сэмми! Этот Потерянный просто наглец! Ты ничего не можешь сделать.       Сэмми коротко кивнул, но я чувствовала, что он не очень верит мне. — Всё будет хорошо, — заверила я обоих. — Всё уже хорошо. Просто некоторые этого не хотят видеть.       Только была ли я сама в этом уверена? В последнее время в прибежище воцарилась несколько напряжённая обстановка. Я чувствовала, что Потерянные остерегаются Эллисон или, например, меня. И Бенди. Всё из-за того, что Генри рассказал нам о временном цикле. Но это несправедливо! Я вообще не имею никакого отношения к другим временным кругам. Меня там даже не было! Меня боятся лишь из-за того, что я тоже Алиса. Это ужасно раздражает.       А всё это началось с появления Одри. Если бы не она, не началась бы вся эта суета. И Генри не стал бы ворошить прошлое и не рассказал бы свою историю. И никто не стал бы ни к кому относиться с подозрением. А почему тогда Кино не боятся? Я, конечно, за него рада, но всё равно не понимаю.       Просто во всём этом виновата Одри. Я всё больше в этом убеждалась       Одри всё портит.