Ink Way. История Поглощённой

      Я надеялась, что никто не найдёт меня здесь. И даже не будет искать. На этаже B было темно, промозгло и очень противно. Пахло сыростью, плесенью, а с потолка мне на голову постоянно капали чернила. Почему-то на нижних этажах было куда уютнее. Но там я, к сожалению, не могла оставаться. Вместо этого мне приходилось сидеть в холодном тёмном кабинете, едва освещённом одной небольшой свечкой. И всё-таки это было самое безопасное место, если я хотела остаться незамеченной. Мне говорили, что сюда никто не заходит уже много лет. Это наверняка было неспроста, и я наверняка совершала глупость. Но мне было всё равно. Сознание словно притупилось, и я не могла думать ни о чем, кроме как сбежать от монстров, которые жили внизу. Скорее всего, пройдёт много времени, прежде чем кто-то явится сюда. А я за это время может что-то придумаю… Должен же быть какой-то выход. Я не могу прятаться от них всю жизнь. Но и показаться им теперь я тоже не могу. Что же мне делать?       Тишину внезапно нарушил звук шагов, я вздрогнула и подняла левую руку. Что ж, по крайней мере я не безоружна, и смогу защитить себя, если не будет выбора. Но тут рядом со мной появился Норман. Мужчина улыбнулся мне и помахал рукой, но мне показалось, что это больше наигранное дружелюбие. Я не сомневалась, что он всё видел, и понимание этого заставило меня опустить взгляд. Я не могла смотреть ему в глаза. — Уолли ведь говорил, что сюда не стоит ходить, да? — сказал он с явным намёком, что мне пора уходить в Прибежище, и я грустно улыбнулась. — Именно поэтому я здесь, — отозвалась я глухо, обхватив колени руками. Я очень надеялась, что Норман поймёт. — Я туда не вернусь.       Он хмуро смотрел на меня и молчал. Мне было неуютно от его пристального взгляда, но я старалась абстрагироваться. Бывший киномеханик тяжело вздохнул и отвернулся от меня, начав разглядывать плакаты на стенах. Я не могла его за это осуждать. — Ты должна вернуться, — сказал он с удивительной настойчивостью в голосе. — Ты же не хочешь, чтобы чернила ходили по студии и тряслись от страха при мысли о том, что ты можешь быть рядом? Лучше уж они будут знать, что ты сидишь в Прибежище и может даже никого не трогаешь. Они же боятся тебя больше, чем ты их.       Наверное, таким образом он пошутил, но мне было не до смеха. Неужели Норман не понимал?! Он же всё видел! Он знал, что мне нельзя возвращаться. Эти чернила убьют меня. И, увы, это будет справедливо. Норман ведь не хочет, чтобы я шла на верную смерть? Он казался добрым человеком. Я буду прятаться даже если мне придётся делать это целую вечность. Эти монстры убили Миллу, которая ничего им не сделала. И я даже представить боюсь, что они теперь сделают со мной.       Я не стала отвечать киномеханику. Если честно, я очень хотела доверять ему, более того, этот мужчина был мне даже немного симпатичен. Но при мысли о том, что он заодно с этими чернильными чудовищами, которые разодрали ни в чем неповинную девушку, я переставала испытывать эту симпатию. В этом плане даже Неизвестный вызывал у меня большее доверие. Он говорил со мной, ничего не утаивая, не пытался подкупить лестью. И я не находила ничего, что указывало бы на его злую сущность. Чернила же… Я никак не могла забыть бедную напуганную Миллу. — С чего ты вообще решила, что они такие страшные? Тебя же никто из них ни разу не тронул. Мало ли кто что сказал на какой-то записи! — Норман покровительственно положил руку мне на плечо. — Это они должны тебя бояться, а не ты их.       От этого стало как-то мерзко, неприятно. Норман вроде продолжал говорить в шутку, но мы оба прекрасно всё понимали. Киномеханик видел, на что я способна. Я была опасной, но мне вовсе не хотелось вредить им. Норман был прав: они не давали мне повода. И всё же я не могла заставить себя довериться им. Что-то в глубине души отчаянно кричало об опасности, уговаривало не верить ласковым речам и грустным оранжевым глазам. И даже милой мордашке Бенди, который казался совершенно безобидным. — Я в последний раз предлагаю по-хорошему, — сказал Норман, вмиг посерьёзнев. — Пойдем в Прибежище.       Я ответила раньше, чем успела обдумать, что стоит сказать. Слова вырвались как-то сами, и это были ужасные слова. — Я не хочу умирать, Норман. Я останусь здесь. Ты ведь ничего не поделаешь с этим, потому что тебя никто не видит. И даже при всем желании ты не сможешь рассказать, где я.       Норман продолжал смотреть на плакаты и ничем не выражал своих чувств по этому поводу. Как будто не услышал или не придал значения. Но я-то прекрасно понимала, что скорее всего, это очень задело мужчину. Мне тут же стало стыдно за свои жестокие слова. — Боже, Норман, прости! — воскликнула я, и резко схватила его за руку. — Мне так жаль!       Мужчина усмехнулся и пожал плечами. — На правду не обижаются. Меня правда никто не видит. Почти.       Он на самом деле не выглядел обиженным, и мне стало немного легче. Но всё же легкое чувство стыда осталось. Ну же, Одри, держи язык за зубами! — Мне правда страшно, — продолжила я. — Только я начинаю верить им, как происходит что-то, что рушит это доверие. А сейчас… ты сам видел, что я сделала.       Норман тяжело вздохнул и закатил глаза. — Одри, чёрт возьми, я бы может и мог понять тебя и посочувствовать. Но есть одно обстоятельство. Я работал с этими людьми. Четыре с половиной года работал. Я знал их ещё до чернил. Такие же люди, как ты, со своими интересами и предпочтениями. Как ты ещё этого не поняла? Или ты думала, что во всемирно известной анимационной студии всегда работали чернильные монстры? И только бедный киномеханик Норман Полк как овца среди волков, — и рассмеялся над собственной шуткой. Я тоже слабо улыбнулась. — А кто такой Кино? — спросила я. — Это… прости… это киномеханик, который пришёл после того, как ты…       Норман всё-таки посмотрел мне в глаза. Хитрое выражение застыло на его лице. — Кино — это я.       Я не поверила. Это было действительно забавно. Весёлый и открытый Норман ну ничуть не напоминал робкого Киномеханика. Я засмеялась, но мужчина не засмеялся вместе со мной. Он продолжал смотреть на меня и спокойно улыбаться. — Кино — это я, — повторил он гораздо отчетливее.       Я недоверчиво посмотрела на него. К сожалению, за мешковатой одеждой я не могла увидеть его фигуру. Норман с усмешкой наблюдал за тем, как я пытаюсь найти в нём хоть какие-то черты Киномеханика. Поняв это, я смутилась и поспешила перевести взгляд на свечу. — Прости, я не понимаю. — Ещё бы ты понимала, — хрипло расхохотался мужчина. Я начинала понимать, что это уже не очень похоже на шутку. Мне стало не так смешно. — Я и сам не понимаю.       Норман тоже устремил взгляд на свечу и пожал плечами. — Но я Киномеханик, а Киномеханик — Норман. Хотя он на меня не особо похож, согласись?       Я была согласна. Конечно, кажется, я уже во всё была готова поверить, и я бы поверила… Если бы они не были так непохожи! Во всём Прибежище не было существа, которое имело бы меньше качеств Нормана, чем Кино. С другой стороны, это было так… логично. Киномеханик… и Норман был киномехаником. Тогда получается… Ему отрезали голову? Отрезали голову и заменили на проектор? Провели по телу провода, и его поглотили чернила? Но это же ужасно! Кто-то — был ли это Джоуи Дрю? — убил молодого человека, отрезал ему голову, заменил на проектор и вернул к жизни. Обрёк на такое жалкое существование! Киномеханик похож на зверя, он даже разговаривает с трудом и с гордостью приносит свою добычу, как животное. Даже с трудом верилось, что раньше он был настоящим человеком. Но то, что это Норман, стало для меня потрясением. — Не веришь? — уточнил киномеханик, поймав мой недоверчивый взгляд. — Не верь. — Я верю! — возразила я. — Это просто… удивительно! — Тебя всё ещё что-то удивляет? — Норман отшатнулся в притворном изумлении. — Теперь удивлён я. Одри, прекрати удивляться!       Как?! Как он мог шутить? — Да ты вся перепугалась, — мужчина встал и протянул руку, предлагая помочь подняться. — Не забивай голову. Лучше пойдём.       Ладно, своими разговорами и себе и Киномеханике он отвлёк меня от тяжелых мыслей. Но теперь я вновь вспомнила, что всю жизнь мне придётся прятаться, и даже при всём желании я не смогу вернуться. Хотя мне было интересно теперь посмотреть на Киномеханика. Может быть, я даже нашла бы что-то общее с Норманом. Но куда он меня зовёт? — Я не поведу тебя ни к кому, — с усталым вздохом пообещал киномеханик. — Я просто покажу тебе безопасное место получше. И не смотри на меня так, я всё прекрасно вижу. — А почему я вижу тебя, а Киномеханик нет? — спросила я, потому что мне правда было интересно. — Ну, ты у нас вообще много видишь, — отозвался Норман. — А я не собираюсь лишний раз показываться Кино. Это отнюдь не идёт ему на пользу. А теперь пойдём, а то мне придётся преступить мораль и принципы, наведаться к Киномеханику и рассказать ему где-ты. Я ведь всегда знаю, где ты, — и нехорошо улыбнулся.       Я сдалась. Если Норман на самом деле готов показать мне безопасное место, то я буду очень ему благодарна. Может быть, там даже будет тепло и хорошее освещение.

***

      В Прибежище царила паника. Потерянные то и дело подбегали ко мне и спрашивали, что теперь делать. Они были растеряны и напуганы, прекрасно понимали, что происходит что-то очень плохое. Я хотел бы их успокоить, сказать, что всё будет хорошо и причин беспокоиться нет. Если бы я сам в это верил. Ведь Искатели поведали мне, что произошло нечто ужасное, о чём они боятся вспоминать. Что-то, от чего я не смог защитить их. Было ли это связано с тем голосом? Я не собирался лгать Потерянным. Лжецом был Джоуи Дрю. Но не я.       Поэтому я говорил им, что со временем всё станет ясно, а пока не стоит поддаваться панике. Стоит ли говорить, что это едва успокаивало их? Бедные существа жались ко мне, хватали меня за руки и одежду и тихо говорили, что не хотят умереть, как их подруга. Конечно же, я понимал их. Мне и самому было страшно. Мысль о том, что не только Лесли, но и Одри могла стать жертвой неизвестного существа, не давала мне покоя. Я так её и не уберёг. Девушка словно провалилась сквозь землю. Мы осмотрели этажи, на которых она могла бы спрятаться. Мы… Вшестером. Многие Потерянные отказались выходить за пределы Прибежища, ведь опасность притаилась совсем рядом — на пару этажей выше. Я не мог судить их за то, что они хотели чувствовать себя в безопасности. Да и к Одри они относились настороженно — девушка обладала могущественной силой, которая могла уничтожить нас. Конечно же Потерянные боялись.       Я давно не видел, чтобы чернильные люди испытывали такой ужас. Со времён смерти Джоуи Дрю в студии царило спокойствие, и у нас не было причин для тревог. Но я не мог оставить без внимание то, что Искатели не просто были встревожены — они готовы были навсегда растечься в чернила, лишь бы избежать участи Лесли.       Кроме того, они боялись Бенди. Потерянные не показывали открытого трепета, но лишь слепой не заметил бы, что демона избегают и с тревогой смотрят ему вслед. Возможно, Генри совершил ошибку, рассказав всем о своей судьбе. Многие оказались не готовы к такой тяжелой правде. Мы слишком привыкли бояться и не доверять, и это сыграло свою роль. Самые сильные видели, что Бенди стремится лишь к тому, чтобы даровать нам своё присутствие, показать нам, что мы достойны. Но те, кто за долгие годы оказались сломлены, не видели этого. Они лишь покорно ждали момента, когда Лорд разочаруется в них, и нам придётся снова прятаться и молиться о спасении. Но я слишком хорошо знал своего Бога. Бенди был искренним, он любил всех своих последователей — всех до одного! — и ни за что не причинил бы им вреда. Он не Джоуи Дрю. Он защищает нас от угрозы, а не представляет её. — Сэмми! — голос Генри заставил меня отвлечься, и я поднял взгляд на аниматора. Мужчина шёл ко мне, и я чувствовал его волнение. — Одри не нашлась? — Уолли сказал, что нет, — прошептал я, потому что плохие вести приносили мне ужасную боль.       Генри тяжело вздохнул и покачал головой. Он, как и я, наверняка боялся, что мы можем больше её не увидеть. — Послушай, Сэмми. Я собираюсь уехать, — сказал мультипликатор. — И я хотел бы, чтобы ты ко мне присоединился.       Это была неожиданная новость. Генри крайне редко покидал студию больше, чем на день. Что могло понадобиться ему сейчас, в то время, когда в Прибежище творится нечто нехорошее? — Это касается Одри, — поспешно добавил Генри, увидев, что я собираюсь возразить. — Я хочу съездить к Джоуи. Может быть, я найду у него что-то, что объяснит её присутствие здесь.       Я знал, что аниматор всё ещё пытается понять, как в его Цикл попала эта девушка, которая до этого даже не появлялась в студии. «Линда не раз слышала о студии и даже была в ней, мы привели в Цикл, — говорил мне Генри. — Мисс Аддерли разделяет душу с Оскурой и прекрасно осведомлена о происходящем, она тоже в Цикле. Но Одри?» «А что насчёт тех людей? — решился тогда спросить я. — Которые… которых я…»       Генри посмотрел на меня очень печально. «Я не знаю, Сэмми».       Может быть, Одри попала сюда по ошибке, как и те люди? Ведь она сразу сказала, что не была знакома с Джоуи Дрю. Но если это так волновало Генри, то я не собирался этому препятствовать. — Я покажу тебе кое-что, — сказал Генри. — Мне хотелось бы, чтобы ты это увидел.       Я колебался. Мне нужно было оставаться с Потерянными, ведь сейчас они очень нуждались в поддержке. Но Генри не стал бы тревожить меня по пустякам. Поэтому я кивнул. — Хорошо, овечка. Если ты уверен, что это важно, я с тобой.       Он благодарно кивнул. — Хочешь позвать Алису?       Алису? Видимо он перехватил мой непонимающий взгляд и, слегка нахмурившись, сказал: — Алиса очень переживает, ты же видишь? Она ревнует. А я не могу смотреть на страдания моей дочери, Сэмми.       Я был удивлён. Я видел, что Алиса всё время ходит расстроенная, я пытался выяснить причину этого. Но она не говорила. Неужели я на самом деле так подвёл её? Она сомневалась в том, что я люблю её? — Я понимаю, что ты молодой человек… — Мы с тобой одного возраста.       Но Генри предупреждающе поднял ладонь. — Нет, Сэмми. Возраст не показатель. Ты гораздо младше меня. И послушай, конечно тебе может стать неинтересна Алиса. Но тебе лучше сказать ей об этом.       Мне нечего было ей говорить! Я любил её, также сильно, как и всегда. Неужели я на самом деле дал ей повод усомниться в моей любви и преданности? — Да, конечно. Я буду счастлив позвать её, — сказал я немного растерянно.       Аниматор покачал головой. — Только если ты этого хочешь.       Хотел ли я? Я привык стараться во благо Бенди, Потерянных, Алисы и не ставить в приоритет свои интересы. Но я любил Ангела, хотел, чтобы она была рада, чтобы она улыбалась. Теперь я видел причину её печали и не мог позволить ей дальше сомневаться. — Алиса сейчас у себя, — сказал Генри и указал на постройку позади меня. — Поговори с ней. Что бы там ни было, я бы хотел, чтобы между вами не было никаких недопониманий.       Я бы тоже хотел этого, овечка!       Алиса сидела за столом и читала. На её красивое аккуратное личико спадали черные, слегка блестящие от чернил волосы. Я невольно приостановился, залюбовавшись ей, но тут Ангел заметила меня краем глаза и резко повернулась. В глазах её выражалось непонимание. — Ты чего-то хотел, Сэмми? — с волнением спросила девушка, а я подошёл к ней и присел рядом. — Алиса, — прошептал я, вглядываясь в её лицо. — Ты боишься, да? Почему ты не сказала, что тебе страшно?       Ангел небрежным движением руки убрала прядь волос с лица. — Одри пропала, и ты вспомнил обо мне? — ехидно спросила она, и я почувствовал, как забилось моё сердце. Она правда ревновала. Почему я не понял этого?! Глупец! — Я не забывал о тебе, — заверил я, и она недоверчиво сощурилась. — Да ну? — Я не знаю, жива ли Одри, — сказал я, и от этого мне стало очень горько. — Но в любом случае, она хорошая и добрая овечка. Овечка, но не Ангел. Она не сошла с небес.       Едва заметное удивление мелькнуло в глазах Алисы, и она собиралась что-то сказать, но я приложил палец к её губам, прося пока помолчать. — Её не было рядом, когда мне больше всего нужна была чья-то поддержка. Не с ней мы прошли через истинный Ад. Она просто замечательная, вот только воспоминания не изменить. А в воспоминаниях рядом лишь ты.       Я не знал, поверит Алиса мне или нет, но я сказал ей истинную правду. — Прости, Алиса, — продолжил я, гладя её по волосам. — Я не хочу, чтобы ты сомневалась во мне. Скажи, что мне сделать, чтобы ты верила? — Я верю, Сэмми.       Но не верил я. Она не хотела, чтобы я знал! Мне было очень больно и стыдно. — Ну же, Алиса, пожалуйста, — я прижал её к себе. — Я клянусь тебе своей жизнью, жизнью Бенди и каждого Потерянного, что ты важна для меня, и я очень люблю тебя. — Я знаю, просто… — Алиса подняла голову и посмотрела на меня. — Я знаю, что ты меня любишь. Но когда ты с ней разговариваешь, я чувствую себя брошенной.       Я невольно вспомнил Сьюзи. То, как она сошла с ума из-за того, что ощущала себя покинутой всеми. Как она хотела убить Алису, чтобы у меня не было выбора. Я не хотел, чтобы этот Ангел повторила судьбу Сьюзи. Нет уж, не позволю. Поэтому я поспешил улыбнуться и заверить: — Всё хорошо, я здесь.       Девушка слабо улыбнулась и крепко обняла меня. Было здорово снова понимать её, знать о её мыслях и переживаниях.       Я рассказал Алисе о том, что Генри зовёт нас с собой к Джоуи. Она тут же с радостью согласилась. Алиса очень любила выходить на улицу. Неважно зачем. Лишь бы ощутить свежий воздух и увидеть небеса, с которых была послана. Я и сам любил Свободу, поэтому всё прекрасно понимал.       Генри был явно рад увидеть, что Алиса наконец искренне улыбается. Он подмигнул мне и сказал, что собирается ехать сейчас. И тут к нам подбежал Бенди. — А куда это вы собрались? — спросил он с обидой. — Меня не возьмёте?       Генри отвёл взгляд. Он не говорил мне о том, что хочет взять дьявола с нами. Но разве аниматор сможет сказать Ему «нет»? Я хотел сказать, что мы не имеем права идти наперекор воле Бенди, но Генри опередил меня. — Бенди, послушай, — сказал он. — Нужно, чтобы кто-то остался в Прибежище. Вдруг что-то случится. Ты же у нас сильный и могущественный демон и не бросишь в беде Потерянных? А мы скоро вернёмся. Может даже привезём тебе что-нибудь.       Бенди задумался. — Хорошо, — наконец неуверенно произнёс он. — Тогда ладно. Я посторожу Потеряшек. Только они будут меня бояться. — Они не будут бояться тебя, когда по их души придёт Неизвестный, — отрезала Алиса. — А пока поиграй с Борисом и Уолли. — Ну ладно, — маленький демон сдался. — Тогда возвращайтесь быстрее, куда бы вы ни поехали!

***

      Генри не отвечал на наши вопросы, как бы настойчиво я не уговаривала его сказать хоть что-то. Поэтому в конце-концов я отвернулась и уставилась в окно. Мимо пролетал Нью-Йорк, и, к сожалению, я не могла его рассмотреть. Генри вёз нас к Джоуи, а я высказывала свои сомнения по поводу того, насколько эта затея удачна. Ведь, насколько я понимала, как у вас, людей, всё это устроено — может Дрю этот дом кому-нибудь завещал. Каковы шансы, что мы не попадём к каким-то незнакомым людям, которые сразу бросятся вызывать полицию? Но Генри успокоил меня, сказав, что это место — часть Цикла, поэтому мы наверняка без труда войдём домой именно к Джоуи. Хотелось верить. Потом, пока мы ехали, я удобно расположилась в объятиях Сэмми и даже думать забыла о всяких там Дрю. Но думать пришлось, когда мы остановились около небольшого одноэтажного дома, старого и неухоженного, с заросшим участком и грязными покрытыми толстым слоем пыли окнами. Здесь явно очень давно никого не было. Просто Дрю никому не был нужен. Что ж, он сам этого добился и заслужил. Я вышла из машины и огляделась по сторонам. Мне здесь нравилось. А вот дом Дрю не нравился. Какой кошмар. И сюда нам придётся заходить?! Я никогда не избавлюсь от этой пыли!       Но внутри всё оказалось куда лучше. В окна даже бил солнечный свет, хотя снаружи через них ничего нельзя было увидеть. Может быть, в этом заключалась особенность Цикла? Прямо у входа я увидела несколько вещей — это были те предметы, которые отдали работники, чтобы дать Бенди душу. Я не выдержала и взяла плюшевого Бенди — он напомнил мне о Сьюзи. Что бы ни случилось, я всё равно немного скучала по ней. Да, я знаю, она хотела меня убить, ненавидела, но иногда я всё равно вспоминала ту весёлую девушку, которой она была до всего этого. Я хотела положить игрушку на место, но Генри остановил меня. — Ты можешь взять его, — мягко предложил аниматор. — Эти вещи здесь никому не нужны.       Я улыбнулась и прижала игрушку к себе. А потом пошла смотреть дом. В спальне я не нашла ничего интересного, кроме газеты с объявлением о том, что в студии от переутомления умер художник. Ух как я разозлилась. И он так равнодушно к этому относился?! Как можно быть таким уродом?! Я никогда не слышала о более мерзком и отвратительном человеке! Пока я ходила и осматривалась, Генри и Сэмми склонились над столом и на что-то смотрели. До меня доносились их голоса, хотя они говорили очень тихо, чуть ли не шепотом, чтобы не нарушить гробовую тишину. Закончив осмотр, я подошла к ним и тоже склонилась над столом, по которому были хаотично рассыпаны эскизы. Я брала рисунок за рисунком и разглядывала их. Вот я с мачете. Умирающая я, которую держит на руках Борис. От злости я просто готова была порвать этот эскиз. А ведь когда-то я на самом деле любила Джоуи, а он хотел поступить так. Вскрытый Борис. Трясущиеся от страха Потерянные. Один рисунок был страшнее другого. Я отложила скечт, на котором схватили друг друга — как вы понимаете, не без последствий — Бенди и Оскура, и поняла, что не могу больше на это смотреть. Это ужасно! Для него мы все всего лишь рисунки! — Вот, Сэмми, посмотри, — Генри рассматривал один из эскизов дольше остальных, а затем протянул его пророку. — Это то, что я хотел показать тебе.       Я догадалась, что Сэмми сейчас увидит, но всё-таки тоже заглянула. На рисунке был изображен чернильный Сэмми, который занёс топор над незнакомым мужчиной. Это наверняка была «иллюстрация» к тому моменту, когда пророк проводил одно из своих кровавых жертвоприношений. — Что бы ни случилось, ты не мог поступить иначе, — мягко произнёс мультипликатор, но Сэмми только взял дрожащей рукой набросок и зажмурился. — Ты просто хочешь успокоить меня, старый друг, — сказал он. — Но как бы там ни было, только я несу ответственность за принятые решения.       Я могла это понять. Наверное, я бы тоже никогда не смогла простить себя за убийство.       Мне уже было дурно от всего этого. Я не могла смотреть на все эти ужасные изображения, которые показывали лишь смерть и боль. — Не смотри, Алиса, — пробормотал Генри, заметив моё состояние. — Сейчас мы отсюда уедем, я подвезу вас до Центрального парка, там отвлечёшься. Мне просто нужно найти кое-что.       Но ведь Генри и сам не знал, что искать! Он лишь хотел понять, как Одри связана с Джоуи. Он надеялся, что ему помогут рисунки? Но тут аниматор резким движением схватил один из эскизов, лежащих под слоем других набросков, и показал нам. На его лице застыло какое-то непонятное выражение. Я посмотрела на рисунок.       Конечно это была Одри. Кто же ещё?! Она стояла в чернилах по колено, держа в правой рукой какой-то непонятный инструмент, напоминающий жезл. На её лице застыло безэмоциональное выражение, которое внушало мне тревогу. Мне не понравился этот рисунок. Одри казалась жуткой и внушала отторжение. Она не выглядела злой. Но почему-то я подумала, что не хотела бы находиться рядом с ней. — Конечно. Он был с ней знаком, — сказал Генри. — Или хотя бы знал её. Я и не сомневался.       Тут его взгляд упал на заднюю сторону листа. Аниматор мигом побледнел, и Сэмми, заметив это, рывком выхватил эскиз. — «Она принесёт Конец после конца»? — прочитал он. — Что за… Вот же чёрт!       Тут он замолчал и широко распахнул глаза. Видимо, и ему стал понятен смысл происходящего. И осознание чего бы то ни было, его поразило. — Нет, не может быть. Одри такая милая девушка. Генри, ты же не думаешь, что она послана, чтобы… — Именно.       Казалось, они с Генри думали об одном и том же. И только я не понимала. — Нам нужно вернуться, — отрезал Генри, и я услышала дрожь в его голосе. — Срочно.