От зимы до зимы

И тогда она просто бросила в него бамбуковой таблицей, которую как раз держала в руках. — Ты! Законченный! Сумасшедший! — И ещё одной, и еще: словно бросаться в Вэй Усяня книгами доставляло ей какое-то особенное удовольствие. Приходилось признать — действительно доставляло. — Эй! — воскликнул он, уворачиваясь от первой. — Цин-цзе, это же так интересно, это же… Ай! — Вторая сшитая из бамбуковых палочек книга с сухим стуком срикошетила от его наруча куда-то в угол. — Потрясающе интересный теоретический вопрос! — Теоретический! — свирепо воскликнула Вэнь Цин. — Ха! Верю! Расхохотавшись, Вэй Усянь шагнул к ней, гибко увернувшись от ещё одной таблички. — Вэнь Цин, а Вэнь Цин, одно великое достижение в жизни… Ай! Попала! — Он отряхнулся, точно кот, и продолжил: — … одно — это хорошо, но почему бы Цин-цзе не взять пример с меня? Чем больше невозможного, тем лучше. — Нет, я сказала! Никогда больше! — Это было серьёзно — почти. Вэнь Цин действительно когда-то зарекалась брать на себя такие долги, которые невозможно будет отдать. Должно быть, она замерла на мгновение, вспомнив неуместное, потому, что Вэй Усянь оказался вдруг совсем близко — с этими своими яркими, искрящимися смехом глазами, волосами, растрепавшимися во время книжной дуэли, и горячими ладонями, которыми ухватил её за локти, точно так и надо было. — Ну пожалуйста, пожа-а-алуйста, — протянул он, и она слегка мотнула головой. Хотелось бы думать, что гордо. — Нет, послушай, Вэнь Цин: у нас есть сколько угодно времени, и если это и правда окажется слишком сложно или слишком опасно, я не стану дальше, — выпалил он на одном дыхании. — Я ведь… — Не дурак? — предположила она саркастически. — Не самоубийца? Вэй Усянь опустил глаза и продолжил вдруг тоном ниже — серьёзно и даже как-то печально: — ...обещал Лань Чжаню его не бросать. Кажется, Вэнь Цин посмотрела на него в этот миг очень удивленно, потому что дальше Вэй Усянь опять перекинулся на свой нормальный голос для пустопорожней болтовни: — Ну да, а что, с ним без меня такое творилось, что просто страшно! Я ведь же не думал… И тут закричала Юйлань. Вскрик показался Вэнь Цин громким и пронзительным, как павлиний, таким, что Вэй Усянь, да и сама Вэнь Цин, оказались у дверей еще до того, как вопль успел отзвучать и потеряться в переходах. Юйлань стояла в галерее у самой приоткрытой двери, бледная и с подносом в руках. Руки у неё мелко-мелко тряслись, и лучшие фарфоровые пиалы — с голубой глазурью и золотым ободком — побренькивали на подносе друг об друга. — Ты что это? — Вэй Усянь протянул руки, и осторожно извлек поднос из побелевших пальцев. — Мышь увидела? — Простите, господин бессмертный. — Она попятилась. — Ничтожная не поняла... — Эй, ты мне брось это, — проговорил он слегка озадаченно. — Какой я тебе господин, да ещё и бессмертный. Что случилось-то всё-таки? Вэнь Цин тронула его за плечо: — С Юйлань плохо обращались в семье её мужа, — тихо сказала она. — Возможно, она решила, что ты меня домогаешься? Вэй Усянь поставил поднос на столик и продемонстрировал Юйлань пустые ладони. — И вправду решила? — Брат госпожи должен был бы вмешаться. — Юйлань расправила плечи и почти гордо вздернула подбородок. — Ну ты даёшь. — Вэй Усянь вдруг рассмеялся. — Да если бы я вздумал домогаться Цин-цзе, то вылетел бы вон в то окно и уже лежал бы на улице, смешил бы зевак. — На этих словах он перевел взгляд на окно, вырезанное в форме трилистника, и даже вполне натурально вздрогнул. — Я нужен? — спросил Вэнь Нин, свешиваясь с крыши прямо в это самое окно. — Или нет? Здравствуйте, господин Вэй. Почему А-Лань кричала? Вэнь Цин очень захотелось смеяться: если подумать, происходящее в её доме сейчас выглядело под стать Вэй Усяню вместе с его безумными предложениями. — Всё в порядке, А-Нин, — успокоила она брата. — Просто небольшое недоразумение. — Ничтожная совсем забыла, что госпожа Вэнь сама может за себя постоять, — проговорила Юйлань, пятясь к дверям. — Юйлань смиренно просит ее простить. — А-Лань, всё, хватит, — прервала её Вэнь Цин — иначе та извинялась бы ещё долго. — Успокойся, иди. Всё в порядке. Господин Вэй — мой давний близкий друг. Для нас это… в порядке вещей. Юйлань неловко поклонилась, но двери за собой закрыла очень осторожно. Вэй Усянь внимательно проводил её взглядом, отчетливо отмечая округлившийся живот. — Беременна? Не слишком ли она, кажется, молода для такого? — Ей пятнадцать, — проговорила, медленно роняя слова, Вэнь Цин. — Её муж взял её по сговору, но погиб через неделю после свадьбы, а месяца через три его семья решила, что им не нужно сразу два лишних рта. А-Нин её подобрал где-то на дороге от Облачных Глубин и помог добраться до мест, где жили ее родные. — А те — что же? — Сказали, что не знают, где она шлялась с незнакомым мужчиной, но пусть идет туда же, где была, — честно ответил взамен замолчавшей сестры Вэнь Нин. — Вряд ли разумно было доказывать им, что я мёртв. — С ними... что-нибудь случилось? — нахмурился Вэй Усянь. — А-Лань просила никого не трогать. Я не стал, — проговорил Вэнь Нин, гибким и совершенно нечеловеческим движением стекая с крыши прямо в открытое окно. — Она родит, а потом мы что-нибудь придумаем. Он привычно подхватил поднос, перенес на столик и расставил для них с Вэнь Цин чай и вино. — Пусть пока живет, — кивнула Вэнь Цин. — Не то чтобы мы от неё разорились. — Первое время главы Цзян и Цзинь оказывали нам некоторую помощь, но теперь заработка сестры вполне хватает, чтобы прокормить всех наших, — подтвердил Вэнь Нин. — Тебе ли не знать, — проворчала Вэнь Цин. — А? — изумился Вэй Усянь, захлопав глазами — так, будто увидел вдруг перед собой кого-то вовсе незнакомого и неизвестного. — Вэнь Цюнлинь — ведет тут хозяйство? — Ну… — Тот явственно смутился. Покраснеть он не мог, а то, наверно, залился бы краской, но глаза опустил. — Сначала сестра сама всё решала, а потом ей перестало хватать времени, и тогда глава Цзян прислал свою экономку. Она меня научила. Я… стараюсь делать всё правильно. — А «все наши» — это, кстати, кто? — с неожиданным для него оттенком осторожности спросил Вэй Усянь. — У меня сейчас двое учеников-заклинателей, — улыбнулась Вэнь Цин. — Также помощник и ещё четыре человека, которым просто некуда пойти. Такие, наверно, у каждого лекаря появляются, но нам хватает и тех, кто щедро платит. — Если так, то Цин-цзе повезло, — задумчиво сказал Вэй Усянь. — И, знаешь, эта девочка права: я тебя действительно домогаюсь, притом беззастенчиво. — Тут он фыркнул с улыбкой — должно быть, на лице у Вэнь Цин всё-таки отразилось что-то странное. — Да я тебя просто обожаю! Ты знаешь ведь? Ты потрясающий лекарь, у тебя прекрасное чутье, невероятная сила, ум, достойный небожителей... — Прекрати мне льстить! — оборвала она его. — Тем более — льстить так неизобретательно. — … и милосердие богини, — закончил он, ехидно усмехаясь. — А также любопытство лисы… — Вэй Усянь! — Но ты же не откажешь страждущему в его нужде, а? — Что-то я не вижу тут вопроса жизни и смерти, — отрезала Вэнь Цин. — Правильно. Только жизни, — с насмешкой над вроде бы формально высказанным согласием кивнул он. — Вопросы смерти я решаю сам. — С чего ты вообще взял, что это хорошая идея? — Ну, когда мы с Лань Чжанем занимались парным совершенствованием… — вдохновенно начал Вэй Усянь. Вэнь Цин тут же отмахнулась: — Дальше можешь не продолжать! Мне не интересно, где, на чем и сколько раз вы… — Но наши с ним энергии так превосходно взаимодействуют, преступно не воспользоваться возможностью! И если ты не согласишься — если откажешь, — имей в виду, я… — Ты — что? Даже предположить боюсь. — Поселюсь в бочке у твоих ворот, буду завывать оттуда ночами и распугаю тебе всех пациентов, — заявил Вэй Усянь. — Я как раз видела по дороге подходящую бочку, — ехидно сообщила Вэнь Цин. — Прими во внимание. Ладно, ладно — посмотрю на твои наброски и прикину, что с ними можно сделать. — Спасибо, лекарь Вэнь. — Вэй Усянь поднялся и торжественно поклонился. — Эта работа прославит вас в веках. — Как человека, который ничему не учится, — почти печально пробормотала она, дождавшись, когда он выйдет из комнаты, и слыша удаляющийся к воротам веселый свист. Если слух её не обманывал, это была одна из местных, юньмэнских, не очень приличных песенок. Что, конечно, не означало, будто Вэй Усянь — личное персональное проклятье лекаря Вэнь, — не может вызвать ею что-нибудь нехорошее. Например, демона излишней уступчивости — или неуместный лекарский интерес.