От зимы до зимы

— Так, — Вэнь Цин решительно положила кисть на подставку. — Из того, что я сейчас вижу, следует, что это всё полный бред. Вэй Усянь, который сидел, подперев рукой голову, передвинул локоть чуть левее, и стопка книг, попавшаяся на пути, неторопливо поехала со стола, сдвинутого из шести маленьких обеденных столиков. Он мгновенно перехватил книги, подержал в руках, оглядывая стол, целиком занятый огромным, сложенным из множества листов бумажным полотнищем, и пристроил всё пойманное на пол. Почти саркастически оглядел расчерченный схемами и исчерканный иероглифами лист. — Чтобы вырастить все эти ткани и, главное, перестроить тазовые кости, тебе при твоём нынешнем уровне сил, потребуется не меньше четырех месяцев, а если вы с Ханьгуан-цзюнем бросите всё и будете безотлучно заниматься только этим — что само по себе звучит неправдоподобно — то месяца два, и это само по себе уже будет сложно и болезненно, и кости долгое время будут слишком хрупкими. А предполагаемые роды я даже подробно рассчитывать отказываюсь, потому что всё и так понятно — ребенка придётся доставать почти на чистой ци, и для этого ты должен быть раза в три сильнее. Чем Ханьгуан-цзюнь. — Погоди-погоди, — перебил ее Вэй Усянь, и она со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы, но он продолжил: — Я вообще не понимаю, зачем мы это всё считали и рисовали, если можно просто разрезать и вынуть детей. Так ведь делают. Ну, если что-то пошло не так. Ты ведь это можешь? — А ты сомневаешься? Погоди, ты серьёзно? — опомнилась она. — Ай, Цин-цзе, «серьёзно» — это не про меня, — отмахнулся он. — А вот «эффективно» и «наилучшим способом» — это я люблю, да и раны мне... привычнее. — У меня от твоих наилучших способов до сих пор стоят волосы дыбом. Ещё с прошлого раза, — сообщила она. — А? — он удивлённо вскинул голову. — Ты так хорошо причесалась, что это совсем незаметно. — По-видимости невинно моргнув, Вэй Усянь потер лоб, подхватил кисть с подставки и, быстро обмакивая её в тушь, перечеркнул и забрызгал кляксами написанное почти на половине расстеленных на столе листов. — Аккуратнее! — воскликнула Вэнь Цин, беспокоясь за книги, но почти сразу же убедилась, что ни на что нужное тушь не попала. — Убираем перестройку тазовых костей, убираем вот это и вот это. А для зачатия можно использовать перенос ещё раз. Где-то у нас там была предыдущая стопка. Вэнь Цин мрачно оглядела комнату, засыпанную мятыми и исписанными листами. — А-Нин опять будет спрашивать, не едим ли мы бумагу. — И у него не сойдётся расход с приходом? И денег на новую он не выделит? — осведомился Вэй Усянь с искренней заинтересованностью. — Как ты мне надоел, — сказала она мрачно. — Когда-нибудь я от тебя избавлюсь. — Отравишь? — с интересом спросил он. — Отравлю, — пообещала она, — медленно, мучительно и не насмерть. — Не насмерть — это радует! Или даже самую капельку пугает. Вот только закончим это небольшое дельце... — Он тоже оглядел получившийся беспорядок и хмыкнул: — И трави. Хотя зарезать уже будет проще. — Да, кстати, к переносу семени у меня тоже есть два вопроса. — Она с удовольствием потянулась, взмахнула несколько раз руками, чтобы разогнать кровь. — Только два? — Способ продуман... почти идеально, но только... — Она нашла искомую пачку черновиков и бросила перед ним на стол. — Ты используешь его на парном органе, в котором оба органа из пары должны работать одновременно — и получаешь на самом деле не один, а два потока духовной силы, которые переносят в матку два мужских семени, чтобы превратить их в два женских. Видишь это? — Она размашисто исправила прорисованные на черновике линии. — И чтобы избежать удвоения, нужно что-то ещё придумать, и во всё это твоё мракобесие как-то запихнуть. По-моему, во-первых — некуда, во-вторых — дестабилизирует схему. Ну вот и что ты на меня пялишься? На его лице появилась широкая улыбка, и Вэнь Цин почти против воли почувствовала, как уголки её губ приподнимаются в ответ. — Близнецы? — проговорил он с легким удивлением. — Знаешь, я об этом не подумал, но это, кажется, здорово! — Вот как? — проговорила она, стараясь выразить обоснованное сомнение. — В конце концов, и я, и Лань Чжань выросли с братьями, и несмотря ни на что, это лучше, чем без братьев. Он чуть-чуть пригасил улыбку. — Кроме того, — продолжил он с легкой печалью в глазах, — ребенок, родившийся вот так... возможно, будет чувствовать на себе... внимание. Вместе выдержать будет легче. Вместе вообще веселее. А близнецы — это даже лучше, чем просто братья. — И это — моё второе уточнение, — сообщила Вэнь Цин, думая, не позлорадствовать ли. Она перевернула несколько листов. — Согласно словам Учителя Чэнлиня, созерцавшего тайны человеческого тела, что таит в себе вселенную, женское семя не может нести на себе никакой печати, кроме женской, мужское же несет на себе или мужскую, или женскую. Рождение мальчика — соединение двух разных печатей, девочки — двух женских. Другого — не бывает. Он встряхнул головой, отбрасывая волосы с плеча, и чуть прищурился. — Я не знаю, что будет, если в результате переноса и оплодотворения получится соединение двух мужских печатей. — Сразу небожитель? — фыркнул Вэй Усянь. Вэнь Цин бросила на него уничтожающий взгляд. Он демонстративно смочил палец слюной, точно для заклинания, и поднес к ней. — Пщщ! — Ты! — Она шлепнула его по руке и молча потянула к себе ещё один лист. — Чтобы этого избежать, можно включить в цепочку здесь... — Она перерисовала два талисмана с черновика и замкнула их третьим. — ...талисман отвергания. Их как раз и используют, чтобы повлиять на выбор пола ребенка, правда, чаще в варианте, который исключает рождение девочки. Но он работает примерно в восьми случаях из десяти. Поэтому, чтобы уменьшить риск до четырех из ста, нужно использовать его дважды — при первом переносе и во время зачатия, но это значит... — Девочка? Даже две девочки, — произнес Вэй Усянь, словно пробуя это на вкус, а потом рассмеялся. — И об этом я тоже не думал, но... — Если ты сейчас скажешь, что это здорово, я очень удивлюсь, — сердито сказала Вэнь Цин. — Все мужчины хотят сыновей. Сын — бессмертие, дочь — неудача, так ведь? — Вэнь Цин, Вэнь Цин, не надо так сердиться, ты же женщина, как ты можешь так говорить?! — с наигранной обидой воскликнул он. — И ведь была же мама. И шицзе. А ещё Лань И. И госпожа Юй. Какая же это неудача, а? И вообще, благородные заклинательницы нарисовали столько талисманов на мальчиков, что у девочек будет отличный выбор, если они захотят выйти замуж. — Вот и посмотрим, будет ли твой супруг с тобой согласен, — не нашла она лучшего ответа, запоздало понимая, что вопрос только что окончательно рухнул из области теории в область практики. — А это ещё что такое? — вдруг спросил Вэй Усянь, стремительно поднимая с пола одну из книг, откуда выглядывала ещё пачка тонких сложенных листов, расчерченных линиями красной и черной туши. Вэнь Цин вздрогнула. Один миг слабости и невнимательности — и вот, пожалуйста. — Отдай, это моё! Но он уже, не спросясь, развернул листы, наскоро сшитые по уголку шелковой нитью. — Погоди-ка... Ты… считала то же самое, но для женщины? А зачем, если…. — Он нахмурился. — Хотя нет, не совсем то же самое, ты… пыталась предположить, может ли какая-то заклинательница выносить этих детей? Вместо меня? Вэнь Цин кивнула. — Да. Но что-то не сходится, — проговорила она нехотя. — Какое-то несовпадение энергий, меридианы не образуются правильно. Даже в теории. Для обычной женщины — получается, но это не то, не каждая сможет выносить ребенка от заклинателя, да и каналы у него будут потом слабые. — Даже если бы всё складывалось правильно, где ты собиралась взять заклинательницу, которая на такое согласится? — Вэй Усянь поднял брови. — Она у меня всегда есть, если ты не заметил, — пробормотала Вэнь Цин, а следом почти огрызнулась: — Ну что ты на меня так смотришь, не все же шишки сплошь тебе! — Вэнь Цин, а Вэнь Цин! Даже подумать страшно, что сказал бы на это мой шиди, — расхохотался вдруг Вэй Усянь. — Нет, погоди, не обижайся, я… — Он легонько тронул её за плечо. — Спасибо тебе, ты меня просто… оглушила. Тем, что собиралась, чтобы мне не пришлось. — Теперь уже он чуть сжал ладонь у нее на плече. — Но если бы речь шла просто о детях, то их можно было бы усыновить, а если о кровных детях — мы могли бы ввести в дом наложницу, и нам было бы всё равно, чьим будет каждый из её детей, но… это не то, ты понимаешь, а? Даже кроме того, что так было бы нечестно по отношению к той женщине. Просто не то. — Ты точно сумасшедший, — пробормотала она. — И ты и правда хочешь — сам. — Хочу. — Вэй Усянь улыбнулся безо всякого стеснения, и его глаза блеснули жадным темным блеском.