От зимы до зимы

— Что это? — угрожающе спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь, сидящий в кресле с лотосами, между тем, смеялся, схватившись за щеки кончиками пальцев — так, словно они болели, — а Оуян Цзычжэнь стоял посреди комнаты растрепанный и покрасневший, как будто несся сюда аж от самой резиденции своего клана — в панике и без остановки, пешком, даже про меч забыв. — Это подарок, — уточнил Вэй Усянь между приступами хохота. — Преподнесенный с почтением. От глав и адептов орденов, спасенных из ловушки, устроенной проклятым Мэн Яо на Луаньцзан. — Оуян Цзычжэнь приносит наставнику Вэй глубочайшие извинения за действия своего отца. — Упомянутый низко поклонился. — Дарить гроб совершенствующемуся, стремящемуся достичь бессмертия, — это почти оскорбление. Оуян Цзычжэнь ничего и никому не сказал, как и просил наставник Вэй, но, возможно… Вэй Усянь отмахнулся. — Молодой господин Оуян, вы ни в коем разе не виноваты! Но почему они вообще решили, что я… А, впрочем, понятно: слишком надолго исчез. — И ещё приглашенная ученица из ордена Яо по просьбе главы следила за этим местом, и… — Цзычжэнь осекся, но всё-таки продолжил: — ...И нарассказывала всяких ужасов про окровавленные простыни, которые спешно отнесли в прачечную, и закрытые двери, и все решили, что самое время что-нибудь... предпринять. — Пока не стало поздно. Понимаю. — Вэй Усянь кивнул с видом, который при недостаточном внимании можно было даже принять за серьезный. — Кстати, что-то не вижу тут в общем перечислении вклада главы ордена Не. — Вэй Усянь вновь поднял с колен список и слегка им взмахнул. — Отец сетовал, что он отказался в самый последний момент, — вздохнул Цзычжэнь. — Ай. Ай. Ай, — раздельно произнес Вэй Усянь; в его сарказме сейчас можно было утопить средних размеров ослика. — Ничему-то не учатся наши почтенные главы кланов. Он ярко улыбнулся — глаза при этом сверкнули тоже. — Благодарю молодого господина Оуян. Я польщен, что мои заслуги перед заклинательским миром, наконец, признали и почтили воистину драгоценным подарком. Можешь так и передать. — Всё это Вэй Усянь проговорил тихо, но отчетливо. Даже не смеясь. — Правда? — уточнил Цзычжэнь. — А то, — кивнул Вэй Усянь. — Иди давай теперь. Не успела за Цзычжэнем с легким шорохом затвориться дверь, как он вскочил с кресла и быстрым, почти танцующим шагом обошел вокруг гроба, восхищенно цокая языком. — Лань Чжань, ты только посмотри, какая красота! Драгоценное эбеновое дерево! Не видно ни единого стыка! А какая потрясающая инкрустация золотом! Сколько пожеланий мирного упокоения и талисманов… как будто они лютого мертвеца собирались хоронить, а не совсем-совсем безопасного меня. — Возможно, его следует передать в Хранилище Даров Гусу Лань? — сухо предположил Лань Ванцзи. — Нет-нет! Сначала надо всех позвать и похвастаться. Цзэу-цзюнь уже видел, гонцы вначале пришли к нему. О-ох, у меня даже живот болит от смеха. — Как ты себя чувствуешь? — Ладонь как-то стремительно подошедшего вплотную Лань Ванцзи легла ему на лоб. — Отлично! Могу нормально дышать. В меня лезет нормально еды за один раз. Мне подарили гроб. Мне портит настроение только то, что Лань Сунго и А-Лань, кажется, решили, что мужчин не стоит подпускать к настолько маленьким детям — и особенно меня. Представляешь, мне только что пришлось чуть ли не доказывать, что не уроню собственных дочерей! Но это тоже забавно. По-своему. Вэй Усянь перебросил ноги через край и сел, как ни в чем не бывало, на дно гроба, а потом и лег, вытянувшись, лениво заложив ногу на ногу и закинув руки за голову. — Вэй Ин, — с оттенком тревоги сказал Лань Ванцзи. — Выбирайся оттуда. — Ну не-е-ет, Лань Чжань, — мягко и слегка даже вкрадчиво протянул Вэй Усянь. — Это ты иди сюда. Ко мне. Наступила тишина. — Что? В клане Лань есть правило, которое запрещает непристойное поведение в гробу? — усмехнулся он. — О! Всё-таки нет. Это радует! Главное, не шевелись теперь, — пробормотал он, обнимая Лань Ванцзи и утыкаясь ему носом в шею чуть повыше ключицы. — А то вдруг ненароком сломаешь такую ценную вещь. — А потом притянул к себе, путаясь пальцами в волосах на затылке, и крепко поцеловал.