Rockall

      — Шлюха! Ты не на что не способен! — Сильный удар приходится прямо по лицу, и Джин падает на пол с ужасом смотря на разъярённого мужа. — Тебе нужно было просто на просто переспать с этим уродом! Раздвинуть свои ноги! — Альфа проходится рядом вихрем, и Джин инстинктивно сжимается в испуге. Вчера он не боялся ластиться к рукам чужого альфы, но сегодня страх пронзает его тело. Он вскрикивает, когда супруг рывком поднимает его с места. — Бесполезный! — Ещё один размашистый удар потому же месту и снова Джин на полу. Щека горит, сердце колотиться и будто его ничто не спасает от этих грубых рук. Он пялится на пол, выискивая то за что можно зацепиться взглядом и абстрагироваться. Альфа мечется, размахивая своими руками. Он стремительно приближается к Сокджину, садится перед ним на корточки и хватает за шею. — Жалкий!       — Убери свои руки! — хрипит Джин, когда кислорода становится все меньше и меньше. Он бьёт руками по рукам мужа, чтобы ослабить хватку, но кровожадные глаза будто не человеческие.       — Из-за тебя я останусь ни с чем! Он заберёт у меня всё! — Слова альфы доходят до него с трудом. Он все ещё бьётся за глоток воздуха, но силы будто на исходе. Перед глазами начинает рябить, он начинает терять сознание, и последнее что он помнит, как падает будто с обрыва в темноту.

***

      Когда Джин просыпается за окном уже глубокая ночь. В доме тишина к которой он уже привык и в первые в жизни безмерно рад. Не хотелось никого видеть, тем более мужа. Он кряхтя встаёт с места и пьяной походкой идёт в ванную комнату. Тело будто избили, при каждом шаге отдается спазмами в мышцах и он морщится от этого.       Ужасное ощущение.       В зеркало он смотрит с каким-то садистским удовольствием, кривит улыбкой, смотрит прямо в глаза и долго стоит так. Через время ему начинает казаться, что человек в отражении совсем не он, а кто-то слабый и бесхарактерный, что он, Сокджин, совсем не такой, что настоящий Сокджин — сильный и счастливый, но это все ложь. Вся его жизнь будто сплошная полоса черного и на горизонте не видно спасательного лучика.       Ещё раз ухмыльнувшись себе в зеркало, он умывается, чистит зубы, наносит крем, будто всего пару часов назад ничего не случилось.       — Мы все временные, как предметы быта имеем срок годности, — шепчет он, чувствуя себя пустой квартирой, откуда вынесли всю мебель и хозяева решили переехать. Внутри гуляет сквозняк, ударяясь об холодные, бетонные стены с которых сорвали обои, свистящим звуком проходится сквозь окна, создавая в них трещины с каждым новым ударом все больше и больше. Ещё один маленький толчок, и все рассыплется, как миллионы дешёвых камней, создавая искусственный водопад. Тогда станет ещё холодней. Когда наступит осень и холодными ветрами, сквозь выбитые окна она занесет пожелтевшие, мертвые листья, укрывая ими полы, создавая подобие уюта, испытывая чувства жалости к пустому месту. А затем придет безжалостная зима и бесцеремонно укроет их своими колючими снежинками, которые красивы внешне, но так холодны своей сущностью, что умершие листья начнут терять свой каркас, сначала потемнеют, а затем начнут распадаться на маленькие частицы раз за разом, и в конце концов превратятся в мусор. Весна будет бороться с зимой, и эта борьба отразится на одиноких стенах квартиры, а затем незаметно снег начнет сходить, превращаясь в маленькие лужи, которые будут искать выход и начнут проходить сквозь полы, забирая с собой останки осени. Высокая влажность и непросохшие стены начнут плесневеть, образуя свои темные пушистые паутинки в уголках квартиры, оседая там на постоянной основе. Но лето ударит своими жаркими днями, тёплыми ночами и будет дарить надежду на спасение. Плесень начнет подсыхать, а вместе с ней стены, образуя облупленные корочки, так же и полы начнут сужаться, становясь хрупкими и страшно будет ходить по ним, ведь в любой момент они могут сломаться. Стены брошенной квартиры будут помнить тепло и уют, но с каждой сменой сезона будут терять надежду и просить прекратить все эту череду адских дней. Дома созданы, как обитель, как и человек.       Джин не хочет быть пустой квартирой с выбитыми окнами, поэтому, выхватив дорожную сумку, он в спешке складывает нужные вещи и документы, а потом оставив ключи на холодильнике, хлопает дверью. На улице он оглядывается на дом и на глаза наворачиваются слёзы, смахнув их рукой, он вдруг машет на прощание и садиться в подъехавшее такси.       Дорога кажется бесконечной. Длинные улицы, пустые заведения, неоновые подсветки, а они все едут, будто таксист чувствует его неуверенность и пытается дать время.       Машина останавливается и Джин быстро бросает взгляд на дом, который был ему уже знаком. Двухэтажный особняк с высокими заборами и решетками на окнах. Расплатившись за поездку, он выходит из машины и запах свежескошенного газона ударяет в нос. В руках сумка становится настолько тяжёлой, что он скидывает ее прямо на асфальт и зажмурившись нажимает на кнопку. Через секунд пятнадцать дверь с щелчком открывается и Джин смотрит на нее будто на чудо, которое может в любой момент исчезнуть и вовремя опомнившись хватает сумку, переступая на дрожащих ногах порог. Он идёт медленно и с каждым шагом скорость его движения снижается, по середине дороги он останавливается, когда из дома вылетает тот самый мужчина, которого он знает всего ничего, к которому он пришел за спасением. Мужчина весь заспанный в шелковом халате, завязанном наспех на талии, выглядит так грозно, и в его глазах плещутся искры злости и беспокойства.       — Я убью его! — первое, что говорит мужчина и стремительно приближается к Джину. — Видит бог, я убью его!       Джина прижимают к тёплому телу, которое слегка дрожит от ярости, будто у человека лихорадка. Сумка выскальзывает из рук, и Джин осторожно отстраняется:       — Мне некуда идти... Мой дом — не мой. Я не знаю куда идти, мистер Чон.       Джин сдерживает порыв заплакать в голос и нажаловаться на все вокруг, пока грубые руки гладят его по волосам нежно. Он пару раз выдыхает через рот, чувствуя, как губы дрожат, а из глаз текут соленые слезы.       — Пойдем, — мужчина берёт его за руку и заглядывает в глаза. Джин смущённо отводит лицо в другую сторону. — Я защищу тебя, Джин. Ты мне веришь? — не дожидаясь ответа, Чон тянет за собой, и они рука об руку переступают порог дома.

***

      — Больно? — Джин качает головой, когда Чонгук дует на рану на скуле после обработки. Большим пальцем мужчина проводит по разбитой губе, и Джин видит, как его глаза сужаются, а злые блики плещутся где-то в глубине. — Иди ко мне, — раскрыв объятия, он ждёт пока Джин приедет в себя из-за секундного изменение в поведении человека напротив.       Объятия этого мужчины, как Великая Китайская стена, дарят ощущения полной защиты и Джин расслабляется в них, устраиваясь удобнее. Чон ничего не говорит, но слова Джину не нужны. Он чувствует себя защищённым и нужным, это все что ему нужно на данный момент. Чон гладит его по волосам что-то тихонько напевая, и Джин вдруг улыбается. В детстве он часто слышал похожую мелодию, она казалась ему такой родной и доброй, как объятия мамы. Под тихий мелодичный голос мужчины Джин засыпает, и осознание того, что он все сделал правильно приходит к нему сквозь сон. Теперь все должно быть хорошо, теперь он должен быть по настоящему счастлив.       "— Я притворялся все это время, гоняясь за холодными ветрами и вьюгой. Но теперь не нужно смотреть на время в ожидании, теперь ты рядом, и я всегда буду следовать за тобой." — Чонгук сильнее прижимает уставшее тело Джина к себе, целует его нежно в волосы, проводит губами по открытым участкам, оставляя свой запах на нем. Теперь он не отпустит Джина никогда. Обойдет все законы, сделает его своим и никто живой не посмеет к нему прикоснуться и сделать больно. Он позаботиться об этом.

***

      Джин распахивает глаза и встречается с пустотой, она такая устрашающая и злобная, что он рывком садится на постели, взволнованно оглядываясь по сторонам. Этот момент кидает его в прошлое, когда он был один, женатым, но один. Он думает о том, как же он справлялся все это время, когда сейчас хочет удариться в панику и искать утешения в Чоне. Казалось, что жизнь его ничему не учит, например, не доверять людям. Однажды он доверился своему мужу, когда он обещал, что будет рядом и в горе и в радости, в богатстве и в бедности, но не сдержал обещания. Не смог стать ему опорой и поддержкой, не смог стать счастливым рядом с ним. "Возможно, проблема во мне?" — задаёт себе вопрос Джин и незаметно для себя кивает головой. Да, так и есть. Проблема была именно в нём и с кем бы он рядом не был, он никогда не сможет осчастливить этого человека. Вчерашний порыв искать в чужом мужчине убежище сегодня кажется ему смехотворным и постыдным. Как он может так бессовестно ломать молодую жизнь Чона своими слезами и жалостью к себе. У Чона перспективное будущее и в нём Джина не должно быть. Он будет камнем преткновения в чужой судьбе, и в конце концов оставит человека без нормальной жизни.       — Джин, что случилось? Хэй, — он видит, как Чонгук откинув в сторону какие-то бумаги, быстро движется к нему. И снова Джин встречает его взволнованные глаза. "Красиво." — говорит Джин про себя. — Скажи, почему ты расстроен? Я что-то сделал не так? — сыпет вопросами мужчина и гладит его по голове, будто маленького ребёнка, который сильно ударился и находится на грани слёз. Снова. Он хочет плакать, как немощный и злится на себя, на то что не может по-другому реагировать на нежность Чона.       — Я даже не знаю, как Вас зовут. — отчаянно уворачиваясь от прикосновений поговаривает Джин. — Я не знаю, кто Вы, господин Чон. Вчера я совершил ошибку, появившись на пороге вашего дома. Простите, — быстро и решительно говорит он, пока Чон замерев смотрит на то, как он движется по комнате к выходу.       — Меня зовут Чонгук, и я - человек влюбленный тебя. — громко говорит Чон, и его голос звучит так, что Джин вздрагивает. Он услышал в чужом тембре обиду и надежду, будто Джин что-то пропустил когда-то. — Я обычный человек у которого в сердце твое имя.       Джин слышит, как Чонгук встаёт со своего места и настигает его, аккуратно прикасается к его плечам, захватывая их в плен своих горячих рук.       — Я потерялся, не знаю, кто я? Кто я? — повторяет Джин, пока Чонгук прячет его в своих объятиях. — Боюсь, что не смогу справиться...       — Мы справимся. Мы с тобой обязательно справимся. Ты только верь в нас, хорошо? — уверенно шепчет Чонгук, разворачивает его к себе, прикасается к щекам, гладит их большими пальцами. "А если это и есть любовь?" — с надеждой спрашивает Джин, пока льнет к рукам Чонгука, закрывает глаза, растворяясь в пламени. Сейчас он похож на мотылька, который зная, что пламя может сжечь его крылья навсегда и уничтожит его жизнь, стремиться к Чону.       Чонгук целует нежно, поочередно касаясь к губам, будто прося разрешения, целует в уголки губ, проходится губами по ссадинам, прижимается ближе, вдыхает его запах. "Я так скучал." — думает Чон, отчаявшись, что никогда не сможет обнять Джина.       — Боже, я так скучал. — дрожа прямо в губы говорит Чон и обнимает, пряча лицо в ароматной шее омеги, пытаясь не заплакать от облегчения.       На одинокой скале Роколл поселился человек, которого эта скала ждала годами.       — Давай поженимся, Джин, — не выпуская из объятий говорит он. — Хочу остаться только с тобой.       — Я все ещё женат...       — Забудь! Забудь о нём! Думай обо мне... Просто думай обо мне. Пожалуйста, — горячо говорит Чонгук и оставляет медленные поцелуи на шее омеги. Джин кивает неуверенно, но потом кивает ощутимо, чтобы Чонгук понял, что он согласен. Однажды, Чон сказал, что даст ему то, чего он хочет больше всего на свете. И он хочет это увидеть.       Чонгук целует его снова, настойчивее, сладко и тягуче. Джин окольцовывает своими руками шею альфы, прижимается ближе, отдаваясь ему снова, как делал это пару дней назад. Но если в тот день им двигала обида и надежда, сейчас им движет желание полюбить Чонгука. Сильно, чтобы точным выстрелом в сердце, чтобы на смерть утопиться его любовью. Он не хочет думать, он хочет чувствовать, как необходим этому сильному мужчине и чтобы он так же был нужен ему. Хочет влюбиться, целовать родинки на шее, оставлять свои следы на коже, обозначить, что этот альфа уже занят.       Они избавляются от одежды, раскидывая вещи в разные стороны не волнуясь, что сейчас все ещё ранее утро, что их, возможно, ждут дела. Сейчас все не так важно, когда тела горят в огне, ярко пылающем и горячем, прожигающем насквозь. Сейчас не важны причины и следствия, не важны какие-то принципы и правила, сейчас важны именно они: двое людей, которые хотят друг друга.       Альфа целует его нагое тело, оставляя несильные засосы, вырывая из уст омеги длительные стоны, больше похожие на ноты. Ласкает тело руками, исследует его руками, тактильно запоминая все неровности и ощущения от прикосновений. Джин сжимает руками широкие плечи и задыхается. Воздуха не хватает, он пытается восстановить дыхание, но каждое касание альфы заставляет забываться, чувствовать свое тело и отдаваться сильным рукам. Чонгук возвращается к его губам, целуя глубоко, выстанывая имя Джина между перерывами.       — Джин...       Омега вздрагивает от голоса альфы, но открывается навстречу, беря инициативу в свои руки. Он меняет позиции и садится на альфу верхом. Смотрит долго, пытается прочитать по глазам любовь альфы, осторожно касаясь к мускулистым плечам, груди, к торсу. Чонгук был горячим под пальцами, вздрагивал в его руках, хватался за его бёдра, сильно сжимая их.       — Чонгук, — пробует он на вкус имя альфы, и глаза напротив горят дикими красками. — Чонгук, — повторяет он. Ему так нравится смотреть на эмоции альфы, на его черты, красивые губы, глубокие глаза и осознавать, что этот мужчина — мечта. Мечта, которая любит его. — Кажется, ты мне нравишься, — задержав руку на груди альфы поговаривает он.       Чонгук хватает его за шею и присасывается к губам, сминая в каком-то диком поцелуе, который прекращается. Омега видит безумно счастливую улыбку альфы.       — Кажется, я люблю тебя, — ухмыльнувшись говорит он, и Джин вспыхивает. Мужчина вернул его же "кажется", и Джин понимает, что это слово лишнее.       Ему не кажется. Чонгук действительно ему нравится.