Наутро Пик положит рапорт на стол к Магату, а вторую книгу, которую Зик ей дал, вместе со вложенной копией заявления, без пометок на полях — к нему на прикроватную тумбочку, пока он где-то ходит. Через неделю придёт обновлённый список с именами Воинов, отправляющихся в Шиганшину и имя Пик там на втором месте после Райнера. А когда ещё через четыре года Зик их предаст, она будет единственной, кто не испытает ни удивления, ни разочарования.

Пик заливисто рассмеялась. Во взгляде Порко было что-то, чего она не могла понять. — Что? Чего ты на меня так смотришь? — Ничего. Хочу всегда делать так, чтобы ты улыбалась.

Розовый закат волной наползал на небо над Тростом, потом, под утро, схлынывал обратно, оставляя голубой след. Леви смотрел на него из окна, часто, каждый день. Думал о том, что над местом, где его похоронили, небо выглядело так же.

В его объятиях так мягко и спокойно, что Джуна в сон клонит. Клонит, пока не звенит заведённый будильник, и тепло рядом исчезает, и он вздрагивает — не в абстрактной фантазии, а в своей удурчающей реальности, где он, опер на хорошем счету, встречается с человеком убившим своего мужа, в ванной на столе лежит тест-полоска, а впереди будто нет ничего, кроме черноты. Они переглядываются. Сказать Сокджину, мол, «мне страшно, посмотри ты» будет сильно по-педовски?

Намджун чертовски красивый. Красивее будет только когда Сокджин обкончает его личико, но это — позже, потому что кто тогда оттрахает его принцессу так, чтобы ноги не держали?