with your fingertips

— И что это? Ты решил, раз не удалось соблазнить меня своим телом, кратчайший путь ко мне в штаны пролегает через желудок? — Нет. Просто захотелось разделить с тобой ужин.       Кажется, вены на руках Тарна напряжены до предела. Небрежным движением плеча сбрасывает рюкзак и приземляется на край своей аккуратно заправленной постели. — Я не ем сырые морепродукты.       Ты невозмутимо разворачиваешься к нему на пол корпуса: — Знаю. Поэтому я заказал для тебя макрель. Только-только доставили из ресторана. — Вот как? — играя желваками на красиво очерченных скулах, чуть прищуривается, от чего в уголках глаз собираются милые паутинки. — С чего вдруг такая щедрость? Ты так всех, кто тебя отверг, угощаешь? Или… Еда с сюрпризом?       Главное, не психануть. Иначе провал неминуем. Придется подыграть. — Нет. Не всех. Но спасибо, что напомнил.       В ответ лишь ухмыляются. — Вообще-то… Это что-то вроде инвестиций. — Инвестиций? Во что? — В твое будущее согласие на мое предложение. — Тайп, я ведь все тебе уже сказал. У нас ничего не будет. — Да это-то здесь при чем? — фыркаешь, подавляя в себе дикое желание втащить ему про мед глаз. — Я не про секс. Это вообще… Глупо как-то вышло. Сам не знаю, зачем тебе предложил такое. Забудем? — Okay. Так о чем ты всё-таки? — В общем так, — вдыхаешь поглубже. — Научи меня играть на ударных.       Тарн явно не ожидает такого расклада. Но ты-то знаешь, на какие клавиши лучше всего нажимать, когда имеешь дело с таким, как он. — Ну, так что скажешь? Я… Я могу платить за уроки. Скажи только, сколько?       Секунд десять молча изучает тебя все ещё прищуренным взглядом, словно сканирует, а затем выдает тихое: — Пробное занятие — бесплатное. А дальше… Увидим. — Отлично. Тогда… Может, Ваше музыкальное Высочество снизойдет со своих вершин и поужинает со мной? — Мм… А еда точно не с подвохом? Выдавливаешь из себя улыбку: — Не очкуй. Ни яда, ни слабительного не подлил. Даю слово. Расплата твоя ещё впереди.       Тарн склоняет голову набок, а затем медленно, словно бы в слоумо, поднимается с постели и так же медленно подсаживается к тебе на свободный стул.       После ужина вы вместе, молча и с долей неловкости во взглядах, наводите порядок и расходитесь по своим столам выполнять задания на завтра.

***

— Ну все, я свободен. Тебе разрешат позаниматься со мной в баре?       Сегодня ты как никогда тщательно выбрал одежду, уложил не самые послушные волосы в мире и даже воспользовался парфюмом, от которого у девочек сносит крышу. Раз Тарн — гей, то на него, по твоим расчетам, он стопроцентно подействует сродни афродизиаку. — Даже не спрашивал, — Тарн оттягивает край домашний футболки. — Да и зачем? — В смысле, зачем? Мы договаривались про первое занятие на сегодня, нет? — Я помню. Но мы не договаривались, что будем заниматься там. Для первого занятия нам не нужна ударная установка. — Как это? — Так это, — Тарн мягко хлопает по краю кровати. — Садись сюда, — видя твое замешательство, добавляет. — Ну? Не укушу я тебя, садись.       Да. Так глупо и самонадеянно ты себя не ощущал уже давно. Два часа потратил на сборы. Для тебя — это рекорд. Ещё ни одно свидание с девицей ты так не заморачивался. А здесь какой-то напыщенный индюк, у которого зашкаливает чсв, ещё на корню рушит все твои планы. Радует лишь, что Но сейчас уехал на время к родным, так что никто не трындит под ухом пол дня про твои успехи в покорении этого идиота Тарна. — И что дальше? Как ты собираешься меня учить?       Тебе улыбаются в ответ, кажется, самой искренней улыбкой за последние две недели: — Сейчас покажу. Следи за моими пальцами и попробуй уловить ритм.       Ты гулко сглатываешь, ибо вид обнаженного запястья Тарна действует на тебя гипнотически. Вроде бы, что особенного? Ты и по пояс его обнаженным видишь чуть ли не каждое утро, но именно сейчас, в полумраке вашей общей комнаты, здесь, на его постели, эта вывернутая голубыми венами к тебе полоска гладкой кожи кажется тебе до умопомрачения интимной. С силой вытряхиваешь из головы эти ванильные глупости и сосредотачиваешься на своей миссии. — Следишь? — вкрадчивый шепот раздается у твоего виска. — Да, — с шумом волн выдыхаешь из вдруг ставшей такой тесной груди.       Тарн разминает пальцы другой руки, затем начинает медленно отбивать ими ритмичную комбинацию, а ты зачарованно ловишь взглядом каждое движение, и тебе уже начинает казаться, что ты видишь, какие нежные, мимолётные вмятины оставляют кончики его пальцев чуть выше запястья левой руки. — Уловил?       Ещё раз сглатываешь и еле заметно киваешь в согласии. — Тогда, повтори. — Как… В смысле… Рука Тарна сейчас вытянута чуть ли не перед твоим носом: — Ну?       Колеблешься поначалу, но, встрепенувшись, размыкаешь пальцы и по инерции накрываешь ими все запястье целиком. Мгновенно одумавшись, отдергиваешь руку и силишься вспомнить хотя бы первые четыре такта. Тщетно.       Совершенно простой ритм словно бы стёрся из оперативной памяти. Так ни к месту взмокшими, чуть загрубевшими, подушечками собственных пальцев, ты слышишь лишь ритм его пульса. Он бьётся на них. Он сливается воедино с твоим собственным пульсом.       Ты близок к провалу. Твой рассудок близок к распаду.       Чертов Тарн! Глупая, дурацкая, никчемная затея. Но отступать уже поздно. — Ясно, — резюмирует Тарн. — Давай тогда по-другому попробуем.       Тарн тянется ладонью к твоей руке и ты понимаешь, что уже на краю.       А он словно бы не замечает твоей почти что капитуляции. Бережно разворачивает твою руку нужной ему стороной: — Надеюсь, так ты лучше прочувствуешь ритм. Постарайся сосредоточиться.       Какое уж там… Тебе бы постараться не растечься лужицей прямо здесь, на его постели.       А потом он вновь отбивает ритм, и ты понимаешь, что каждое касание пальцами по такой чувствительной области твоей руки словно бы само себя запечатлевает в твоём сердце.       Ты не можешь справиться даже с самим собой. Ты вообще не в состоянии понять, что творит с тобой этот… будь он не ладен. Издав что-то сродни щенячьему плачу, резко отдергиваешь руку и пулей вылетаешь вон из комнаты.