Когда никто не видит

      Разбудило меня то, что меня весьма неделикатно стряхнули с себя. Я, как-то неосознанно, во сне обнял Лонли-Локли, и он, разумеется, этого не заметил. А сейчас я просто свалился с него, ударившись о ковёр, которым снова стала кровать. Моего вчерашнего плевка на нём не было. Вот и чудненько! За него мне Шурф точно бы голову оторвал, даже невидимую!       Он уже одевался напротив зеркала. И я в очередной раз залюбовался его невероятной красотой. И как я умудрялся жить, не замечая его великолепия? Вернее, замечая, но не обращая на это должного внимания. Плавность жестов, осанка, фигура, руны на ногтях… Ба, да я, кажется, тоже влюбился! И вовсе не в его красоту, а в то, как он из-за меня переживает. Хотя это, наверное, не правильно. По-хорошему, я должен был влюбиться в то, как он счастлив рядом со мной, но проблема в том, что тогда я этого не видел. Но ничего, это мы ещё наверстаем, надеюсь.       К тому времени, как я вышел из состояния трепетного любования, мой невозможный Шурф уже наматывал на голову тюрбан. Одним движением убрал мешки из-под глаз и спрятал морщинки. А после шагнул куда-то Тёмным Путём. Я опомнился не сразу, но, нерационально переживая, что он найдёт сейчас на свою не совсем уравновешенную голову какие-нибудь неприятности, последовал за ним. И не прогадал. Мы очутились в кабинете шефа, который, на удивление, уже был на месте. — А Орден свой ты на переучёт закрыл, я правильно понимаю? — спросил Джуффин, не отвлекаясь от табличек.       На самом же деле, ничего интересного в тех табличках не было, только, по-моему, сведения о зарплатах Сыщиков за последний год, а Джуффин просто прятал взгляд. Надо же! Кто бы мог подумать! У Кеттарийского Охотника есть совесть, и она решила разыграться в такой неподходящий момент! От этой фразы, кстати, Шурфа перекосило. На мгновение, правда, но я заметил. Конечно, я помнил этот свой вопрос, адресованный моему тогда-ещё-другу после того, как мы, а вернее, я, в очередной раз совершив невозможное (в данном случае, невозможным это было именно для меня, но и этого мне хватило с лихвой, чтобы чуть-чуть недойти до полномасштабной истерики), спас целый мир в лице моего драгоценного Лонли-Локли. И сейчас я ни разу не удивился реакции оного на такое бессовестное употребление моего выражения относительно бедного Шурфа в таком болезненном состоянии… (Нихрена себе, я загнул!) Интересно, откуда Джуффин узнал, что именно надо сказать, чтобы Шурфу сразу же захотелось его придушить?       Однако Великий Магистр пока никого душить не стал, а размеренно выдохнул и изложил цель своего визита. : — Вы узнали, кто виновен?       Джуффин молчал и собирался с мыслями. Я аккуратно подошёл к ним поближе и ободряюще положил руку на шурфово плечо. — Это значит «нет»? — Ты феноменально проницателен, — буркнул шеф, кинув на моего друга острый взгляд. — Могу ли я поинтересоваться, почему? — Потому что он не оставил следов. — И запаха? — И запаха. — За свой многолетний стаж работы в Тайном Сыске я ни разу не встречал подобного. Такое разве вообще возможно? — Вероятно, это одно из секретных заклятий Ордена Псиных Голов, о котором я ещё не слышал. — Значит, убийца состоял в этом Ордене? — Или знал очень много чужих тайн. Мелифаро ищет всех, кто был в том немногочисленном Ордене и остался жив. Возможно, к вечеру, он приведёт парочку подозреваемых и мы их допросим. — Тайный Сыск стал работать слишком медленно. — Очень трудно работать, знаешь ли, когда работников почти не осталось! — Мне необходимо, чтобы к закату тот, кто убил Макса был у меня. — Не в Холоми, а именно у тебя? — глаза Джуффина загорелись и хитро прищурились. — Да. Думаю, мы с вами сможем договориться и спишем его смерть на самооборону при задержании. — Даже если это задержание будет происходить в подвалах Иафаха? — Кеттариец недоверчиво хмыкнул. — Немного в другом месте. Но это уже никого не интересует.       Шурф, ну вот что ты творишь, а?! Хотя, думаю, будь я на его месте, обхаркал бы ту сволочь с ног до головы. — Я зайду вечером. И тот кто мне нужен, будет сидеть в этой комнате, — он кивнул на наш местный «филиал Холоми» и ушёл, громко хлопнув дверью у меня перед носом. — Свинство! — в сердцах воскликнул я. Джуффин повёл ушами, как самый настоящий лис, и прислушался, но после просто пожал плечами и вернулся к документам, а я проскользнул сквозь стену и угодил на тёмный путь до Иафаха.