Огонь и персик

Макомо сидела в комнате. Её ноги были скрещены, большие пальцы рук соприкасались с указательными, грудь изредка поднималась. Она дышала размеренно, глубоко. Полное умиротворение, кажется, в шаге от неё. Но резко её брови сходятся в переносице, а губы кривятся в неприязни. Девушка распахнула глаза. — «Дурные мысли уйдите прочь…» — она помотала головой в надежде вытряхнуть всё то, что её отвлекало и терзало повсеместно. Макомо вскочила с кровати. Она случайно задела стоящий на зарядке на прикроватной тумбочке телефон. Он упал, но благо хотя бы на мягкий ковёр. Кимура испуганно прикрыла рот руками, чтобы не вскрикнуть. Девушка спокойно выдохнула, поднимая телефон — он был в целостном состоянии. На экране высветился контакт Сабито. Макомо была не особо удивлена, так как они договорились связаться вечером. — Да, Сабито? Как твои дела? Как нос? Но на том конце трубки слышались лишь нервные вздохи, переходящие в срывы в плач. — Сабито, ответь пожалуйста! — Я не знаю, что со мной… — эта фраза прозвучала настолько отрывисто, что Макомо разобрала её только спустя пару минут. — Сабито, пожалуйста, объясни — что с тобой?! К тебе прийти? — Мне плохо, Макомо… Там Кёджуро… — всхлипы парня буквально разрывали её сердце; она ничего не может сделать, пока её друг страдает. — Мне прийти к тебе? — Но там же… К-Кёджурооо… Далее, после протяжного воя юноши связь оборвалась. Это не на шутку испугало её. Девушка схватила небольшую сумку, с которой она обычно выходила гулять, и быстро закинула туда пару необходимых (по её мнению) вещей: тканевый платок, салфетки и небольшая бутылка с водой; салфетки всегда лежали в сумке, потому что «мало ли, что случится», а бутылка стояла на прикроватной тумбочке — девушка пила довольно-таки много воды, не исключая ночи. Она не впервые уходила к своим друзьям так поздно. Тихо юркнув в коридор, Макомо обулась, накинула лёгкое пальто и, с максимальной осторожностью прикрыв дверь, со всех ног помчалась к Сабито. — Сабитоо! Сааабииитоооо! Юноша выглянул в окно ванной. Несмотря на позднее время и прохладную погоду, Макомо всё же вырвалась из дома ради него. Только ради него… Эта мысль так приятно грела душу, что на какое-то время он даже перестал плакать. Ванна находилась на втором этаже. Окно, которое находилось в ней, выходило во двор и было постоянно прикрыто шторкой. Но сейчас она была отодвинута, и с окна был виден силуэт Сабито. — Милый Сабито, а теперь объясни мне — что с тобой? Ты плачешь, Сабито! — М-М-Ма… — Тшш… Юноша несколько раз всхлипнул, после чего аккуратно перелез через оконную раму, свешивая ноги вниз. Несмотря на то, что это был второй этаж, прыгать было не особо высоко, тем более он проворачивал это точно не один раз. Один прыжок и Накагава уже оказался на земле. Даже дрожащие ноги и руки не помешали ему довольно-таки мягко приземлиться. Парень сидел на земле. При «посадке» он малость продрал колено о холодную почву, из-за чего сейчас его пальцы невесомо касались до немного ноющей раны, из которой едва сочилась кровь. Через секунду рядом с ним уже оказалась Макомо. Она с недоумением смотрела на него, пытаясь понять, что происходит с юношей. — Глупый, милый Сабито… — Кимура достала из сумки пачку салфеток. Достав одну штуку, она опустилась на колени перед ним и приложила салфетку к пораненной коленке, предварительно смочив её слюной. Сабито тихо зашипел от боли, кусая себя за палец. Это был его способ немного уменьшить боль. Но когда из его глаз полились новые потоки слёз, а с пальца упала небольшая капля крови, Макомо резко одернула его. — Ты что делаешь?! Дрожа, Накагава поднял голову на девушку. — Больно… М-Макомо… Мне так… Б-больно… Она достала из сумки тканевый платок и мягко промокнула им нос и губы парня, который был особо не в состоянии это сделать. Слёзы, слюни, сопли, кровь — всё это осталось на белой ткани, но Кимура вполне предполагала, что так и будет, поэтому особо не удивилась. — Ренгоку, Макомо, там Ренгоку… — Это я поняла из твоих завываний, дорогой, — она бережно провела чистым краем платка по его покрасневшим щекам, вытирая слёзы, — я понимаю тебя, но тебе следует вернуться в дом, потому что Хитоми-сан будет не особо рада, когда не найдёт тебя в ванной. И Кё… То есть тот, чьё имя нельзя называть во избежание твоей истерики, милый… Он тоже волнуется, ты же его друг. Будь хорошим мальчиком и вернись пожалуйста в дом. И возьми вот это, — девушка взяла его за руку и положила в дрожащую ладонь салфетки, после чего протянула её ему обратно, — и выпей воды Она взяла из сумки бутылку и, открутив крышку, приложила её к губам парня. — «Как младенец, честное слово…» Сделав пару глотков, Сабито больше не хотелось пить, поэтому ещё одну секунду, пока Макомо не убрала бутылку от его рта, вода немного пролилась. — Стой, Сабито, всё. Иди, быстрее, — девушка погладила его по голове и вытерла платком остатки воды с его губ. Получив еле видный кивок, она помогла ему подняться и, придерживая его так, чтобы он не упал, провела его до дома, не доходя до двери. Ноги довольно сильно дрожали, подранная коленка неприятно обдувалась ветром, раздражённую кожу на щеках обжигали слёзы, всё ещё подолжавшие течь из его глаз. Ему не хотелось, чтоб кто-то кроме Макомо видел его в таком состоянии. — Так, успокаивайся, — девушка снова заботливо вытерла текущие слёзы с его личика, — ладушки? — она коснулась его рук, мягко поглаживая костяшки, — можешь не отвечать, я вижу, что ты согласен Сабито наконец мог стоять без её помощи. Кимура улыбнулась, и это придало ему некую уверенность. Он поплёлся к дому под строгим наблюдением его подруги. Когда Накагава уже коснулся дверной ручки, обернулся посмотреть на Макомо, но её уже и след простыл.

* * *

Время уже подкрадывалось к восьми часам вечера; было темно, холодно, кроме фонарных столбов, чей свет освещал тротуар и проезжую часть в радиусе примерно двух метров, сквозь тёмные тучи пробивалось тусклое свечение полумесяца; зловеще завывал ветер, срывая с деревьев оставшиеся сухие листья, и казалось, что он сейчас просто снесёт хрупкое тело Макомо. Девушка осторожно закрыла за собой дверь. — И так, Макомо… Где же тебя, скажи на милость, носило?! Услышав этот голос, она нервно сглотнула ком в горле и взглянула на силуэт в коридоре. Высокий, подтянутый, со скрещенными на груди руками, чьё лицо своим тёплым светом освещала небольшая лампада — её старший брат. — Не твоё дело, Кэтсеро, — процедила сквозь зубы Макомо, кидая на него озлобленный взгляд. — Моё, Макомо. Пока родителей нет — я отвечаю за тебя. Где ты была? Юноша сделал шаг ей навстречу, не меняя строгого выражения на лице. — У меня… — она поджала губы, — у меня есть на это свои причины… Увидев, что девушка начинает подрагивать, и, чувствуя, что от неё исходит страх, парень тяжело вздохнул. — Я же не ругаю тебя — Ругаешь. — Но не так часто! Макомо, ты стала какой-то… Закрытой? Она неуверенно взглянула на него. — Это… Неважно… — Кимура оттолкнула брата, несмотря на их разницу в телосложении, и быстро убежала в свою комнату. Кэтсеро подкатил глаза и вздохнул, после чего незамедлительно направился за своей сестрой. — Сестрёнка… — юноша коснулся её плеча; всё тело девушки дрожало, поэтому было несложно догадаться, что она плачет, — не узнаю тебя, Макомо. Ты ведь всегда была такой улыбчивой, счастливой… А сейчас. Я не узнаю тебя. Да, я не могу видеться с тобой каждый день, но ты же знаешь, что я люблю тебя, и ты можешь мне доверять Макомо взглянула на него. В бирюзовых глазах стояли слёзы, щеки слегка покраснели; она сидела на кровати, обхватив колени руками, даже не сняв с себя своё пальто. Кэтсеро улыбнулся и взял её за щёчки, целуя в нос. — Только не плачь, пожалуйста. Нам с родителями всегда больно видеть то, как ты плачешь. Что случилось, и почему ты в довольно позднее время ушла из дома? — Сабито… Мой друг, Сабито… Он влюбился… — девушка отвела взгляд, — и он очень страдает по этому человеку… А этот человек влюбился в меня… И я не могу, понимаешь?! Он страдает из-за меня! Парень с удивлением наблюдал за тем, как его сестра постепенно срывается. Обезумевшие глаза и сбивчивая речь вполне могли сказать о её состоянии больше, чем сама Кимура. — В смысле он влюбился в… Парня, я так понимаю, а этот парень влюбился в тебя, и из-за этого твой друг страдает, а ты ничем не можешь ему помочь? — Да! Ты что, прослушал всё что ли?! — Нет-нет, просто с твоими всхлипами и тихим голосом… Я не сразу смог всё понять, мягко говоря. Значит… Хм, подожди, а ты его не знаешь? Ну, того, который влюблён в тебя — Да… А я лю… — девушка резко захлопнула рот руками, — а я не хочу разбивать ему сердце… — Что? Ты хотела что-то сказать? — Ничего. Честно, ничего, — Макомо выдавила из себя улыбку, но она вышла довольно-таки неловкой и странной. — Ну ладно… Если смотреть с высоты прожитых дней, то… Вам нужно найти компромисс — Сабито, вроде так да? — получив кивок, юноша продолжил, — Сабито должен принять тот факт, что этот парень в него не влюбится, а ты не должна собственно как-то флиртовать с этим парнем, потому что тогда Сабито будет больно, а этот парень в принципе будет рад общению с тобой… Или попытаться влюбить его в Сабито! Но эта идея требует много времени и сил… — Кэтсеро, это отличная идея! Чтоб я без тебя делала, спасибо! — девушка вскочила с кровати и радостно захлопала в ладоши, не переставая прыгать, — мы с Томиокой сведём их вместе! Ну, они и так часто видятся, но всё же! Мы устроим им свидание! Спасибо Кэтсеро! Она быстро поцеловала брата в щёку и такая же счастливая выбежала из комнаты. Но через пару секунд вернулась, выглядя при этом довольно-таки смущённой. Кэтсеро хитро улыбнулся, ожидая новых оправданий от сестры. — У меня телефон тут лежит… Я хотела Томиоке позвонить, да… — Ну звони-звони, — усмехнулся парень и, потрепав сестру по голове, вышел из её комнаты. Убедившись, что она осталась одна, Макомо заперла дверь на защёлку и подпёрла её стулом для надёжности, после чего плюхнулась на кровать, набирая номер Томиоки. — Алло, Гииииию? — девушка закинула ноги на стену; она хоть и была в платье, но, будучи одной в комнате, то, что оно задралось, её не волновало. — Да, Макомо?.. — его голос звучал довольно хрипло и периодически срывался в кашель. — Ох, прости пожалуйста, что мы не зашли сегодня, там такое произошло… — Что случилось? — Сабито нос разбили мячом… — А… — В общем он там на уроке физкультуры задумался, — Кимура опередила Томиоку, наперёд зная его вопросы, — угадай о ком задумался, агааа, ну и ему мяч в лицо прилетел… Он там отлетел на метр где-то, упал, головой ударился… Тогда все так испугались… Его Йоширо в медпункт отнёс, а там уже медсестра Тамаё всё, что нужно сделала… Там столько крови было, кошмар. А потом к нему вечером Кёджуро зашёл, у него там истерика была, мне пришлось из дому сбежать, потом Кэтсеро отчитывал… На том конце трубки воцарилась полная тишина. Спустя секунд 20 юношу резко охватил приступ кашля, поэтому ему всё же пришлось нарушить молчание. — Ну это кошмар конечно, — в перерывах между кашлем выдавил из себя Томиока, — а сейчас с ним что? — Ну я не знаю если честно, но когда мы сидели у них во дворе, у него там всё отовсюду текло… Из носа сопли с кровью, с глаз слёзы, со рта слюни… — Как же не вовремя я заболел… Бедный Сабито… — Так воооот, что я вообще звоню… — Может, поинтересоваться, как я себя чувствую? — Ну, и это тоже… Ой, кстати, как ты себя чувствуешь? — Неважно, — Томиока выдохнул, снова срываясь в кашель; отойдя от этого состояния он продолжил, — так что ты звонила? — Ну, я слышу, что тебе плохо… Я завтра принесу тебе чего-нибудь вкусненького, ты только не грусти По голосу и по интонации Макомо Гию мог представить её заботливую улыбку, от которой по всему телу ощущались смешанные тёплые и приятные чувства. — Спасибо, Макомо. Мне правда так одиноко тут… — Только не грусти! Пожалуйста! Иначе я тоже буду грустить из-за тебя! — Ох, хорошо-хорошо. Так и вот, теперь ты мне можешь рассказать все свои умыслы? — Ах да, точно. Ну в общем нам надо их свести, подстроить ситуацию, где они останутся наедине… И я кажется знаю, что надо сделать… — Если завтра зайдёшь — расскажешь? Меня просто Тсутако зовёт, прости — Я всё понимаю, конечно. Тогда до завтра, Томиока, выздоравливай — Хах, постараюсь. До встречи, Макомо Парень положил трубку, а Кимура облегчённо вздохнула. Девушка решила вернуться к тому, чем планировала заниматься весь вечер — медитация. Она метнулась к своей прикроватной тумбочке; когда Сабито и Томиока оставались у неё с ночёвкой (а это случалось регулярно), то каждый раз не обходилось без шуток про потусторонний мир — в тумбочке девушки могли находиться самые необычные вещи, о которых два её друга даже не догадывались. Она достала несколько свечей разных пастельных оттенков — розовый, оранжевый, жёлтый, зелёный и фиолетовый. Макомо расставила их по кругу, предварительно подстелив небольшой коврик с изображением звёздочек. Девушка села в этот круг и зажгла свечи. Запах клубники сплетался с ароматами яблок, к ним примешивалась сладостная глициния, когда в нос периодически ударял букет из спелых персиков и с приятной кислинкой лимона. У каждой свечи был свой аромат, который каждый раз, будто впервые, сводил Макомо с ума. Ароматические свечи были её чуть ли не главной слабостью. Своими запахами они доводили её до состояния умиротворения и полного покоя. До этих ощущений оставалось ничтожно мало, как разум стал вырисовывать чёткий образ красивой девушки. Когда он дошёл до фиолетовых концов коротких волос, Макомо резко распахнула глаза, выходя из транса. — Нет, Макомо, не смей! Она вскочила, мотая головой. Девушка одним движением задула все свечи и выскочила из круга. Она метнулась к открытому окну. Жадно глотая воздух в попытке прийти в себя, Кимура уже высунулась из окна до того места, где примерно заканчивались рёбра. Собравшись с мыслями и убедившись, что комната проветрилась от запаха ароматических свечей, она, всё ещё не закрывая окно, чтобы воздух мог проникать в помещение, стянула с кровати помятый плед, взяла телефон и подсела обратно к проёму. Прямо под ним находилась тёплая батарея, к которой девушка прислонилась боком. Она набрала номер Сабито. Долгие гудки заставили её нехило нервничать, но наконец парень взял трубку. — Макомо?.. — голос юноши звучал спокойно, но всё же в нём можно было слышать нервные нотки. — Да, Сабито. Как ты там? — Я… Мама мне дала пару указаний и отправила спать… — И почему же ты ещё не спишь? — Я хочу к Кёджуро… Когда я пришёл, его уже не было. Видимо, ему пришлось уехать немного раньше… — Только не плачь, пожалуйста. За тебя там Томиока переживает, он хотел бы к тебе прийти, но к сожалению болеет — Он звонил мне. И, Макомо… Там на заднем плане был слышен чей-то голос, и он принадлежал явно не Тсутако… Девушка немного задумалась, впрочем, как и Сабито — на другом конце трубки воцарилась тишина. — Хм… Ну не знаю… — после небольшой паузы она продолжила, — это всё-таки его дела и мы не вправе в них лезть. Ложись пожалуйста спать. Ты кстати идёшь завтра в школу? — Ну… Завтра я иду в больницу, так что навряд ли… — Я буду спокойна, если ты мне напишешь. Спокойной ночи, Сабито — Спокойной, Макомо… — он ещё теплее укутался в одеяло, прикусывая губы, чтобы не разреветься. — Ты плачешь, Сабито… — ей было довольно грустно это осознавать. — А то я не знаю! — голос юноши сорвался в открытый плач, — эти эмоции, я не могу их держать в себе! — Хорошо, плачь сколько хочешь, только не натвори глупостей — Я хочу к Кёджуро, понимаешь… — после небольшой остановки он пришёл в себя и продолжил, — вдыхать его запах, чувствовать его дыхание на своей шее… Аах… На другом конце вместо всхлипов теперь послышались тяжёлые вздохи. — Это звучит глупо, прости, Макомо… — Нет, вовсе нет! Можешь довериться мне, ты же знаешь — Я так хочу… Просто обнять его… Почувствовать вкус его губ… Испытать на себе весь его внутренний огонь… — Я поняла, Сабито. Тебе нужно выспаться, утром тебе будет легче — Я знаю… Спокойной тебе ночи, уже второй раз, — юноша горько усмехнулся. — Спокойной… Макомо отложила телефон в сторону. Она неторопливо поднялась, опираясь на батарею, и закрыла окно. Девушка потянулась и лениво плюхнулась на кровать. Она всё ещё была закутана в плед. Эти эмоциональные качели так её вымотали, что Кимура, даже не переодевшись в свою ночную рубашку, почти мгновенно уснула. Дверь в её комнату приоткрылась. — Сестрёнка Макомо, родители вернулись… Кэтсеро увидел хрупкое тело сестры, укутанное в плед. — Какая ты всё же ещё маленькая… — он усмехнулся. Юноша подошёл к её кровати и аккуратно расправил плед, отодвигая девушку от края, чтобы она ненароком не свалилась с кровати. Он откинул волосы с её лица, поцеловал в щёчку и потушил фиолетово-синюю подсветку, которая всё это время была включена в комнате. — «И всё-таки, что-то ты мне не договариваешь, сестрёнка…»