Огонь и персик

— Но твоя мама и так меня знает! — Правильно, она знает тебя, как хорошего мальчика Кёджуро, а не как парня, с которым встречается её сын. Так что лучше молчи и подними голову вверх, я бабочку завязать не могу… Сабито стоял перед Кёджуро… На табуретке. Хоть она и была совсем небольшой, но всё же так юноше было удобнее расправляться с лентой на шее своего возлюбленного. — Сабито, милый, я не думаю, что твоя мама будет настолько строго меня оценивать, тем более, мы ведь зна… — Кёджуро, молчи. И голову подними. Наконец, Накагава закончил с этой чёртовой лентой. Бантик вышел немного кривым, но всё это перекрывала белоснежная рубашка, которая очень плотно прилегала к телу юноши, обтягивая накаченный торс. — «За что мне такое чудо…» — подумал Ренгоку, когда Сабито со смущением и смятением пытался выровнять подтяжки. — Всё должно быть идеально, как ты не понимаешь… Юноша с разочарованием посмотрел на кривой бант, снова начиная поправлять его в попытке исправить. — Любимый, он выглядит абсолютно заме… — Кёджуро, ты ничего в этом не понимаешь! — пыхтя, Накагава нечаянно дёрнул бант так, что лента случайно распустилась. — Моё солнышко, не кри… Сабито молча прикрыл глаза, тихо выдыхая, чтобы не заорать. — Сабито?.. — Надевай майку и ветровку. Я заебался трахаться с этой хуетой.

* * *

Женщина спокойно пила чай на кухне, периодически снимая очки и протирая сначала покрасневшие глаза, а затем запотевшие стёкла в оправе. Она была погружена в работу, так как знала, что её сын сегодня ушёл на вечер в гости и будет не скоро. Хитоми что-то чёркала в блокноте, а тем временем её сын всё ещё нервно пытался привести своего парня в более лучший вид. — Сабито, да твою ж налево, достал уже… Кёджуро резко прикрыл рот рукой, испуганно глядя на Сабито. В глазах юноши заблестели слёзы. — Сабито, Сабито, извини! — Ренгоку резко притянул его к себе, подхватывая под бёдра и крепко прижимая к себе, — ну вырвалось, зай, извини… Накагава, не смея посмотреть Кёджуро в глаза, аккуратно обнял его, скрещивая руки за шеей парня. — Я тебя опять бешу, да?.. — Да что ты, любимый, я же любым тебя люблю! — Ренгоку мягко улыбнулся, после чего аккуратно поцеловал того в губы. — Почему ты всё ещё меня не бросил, я такой… Ну… Я истерики часто закатываю… И я не знаю, как это выходит, я же люблю тебя больше жизни… — Ты просто перенапрягаешься, тебе нужно отдохнуть. Завтра вечером приходи ко мне, я устрою тебе романтический вечер, расслабишься, отдохнёшь… Накагава всё же неуверенно посмотрел ему в глаза. От него не смогла ускользнуть доля чего-то пошлого, отчего юноша густо покраснел. Ренгоку опустил его на землю и уверенно постучал в дверь. Хитоми пришлось отвлечься от своего блокнота. Женщина ещё раз протёрла свои глаза через очки и пошла в коридор. — Сабито и… — резко, усталость во взгляде женщине будто испарилась, — Кёджуро! — Мам, тут такое дело… Ну в общем… Вы же уже знакомы, да… Но вы знакомы… Агх, в общем, мам, знакомься, это мой парень — Кёджуро… Накагава на секунду застыла. Она перевела взгляд со своего сына на его новообретённого парня. — Здравствуйте, Хитоми-сан… — Вы так прекрасно смотритесь вместе… Проходите, мальчики, я сейчас быстренько заварю чай! Сабито невольно приоткрыл рот. — Твоя мать — прекрасная женщина, — улыбаясь, Кёджуро прошёл с улицы в коридор, утягивая за собой и Накагаву. Все трое сидели на небольшой кухне и мирно пили чай; пока никто не хотел нарушить гробовую тишину, все просто молчали. Сабито смотрел на стол, изредка кидая смущённый взгляд то на свою маму, то на своего парня. Кёджуро вёл себя абсолютно обыденно — он не мог нарушить тишину первым, поэтому с улыбкой смотрел на Накагаву (как на старшую, так и на младшего). — Кёджуро, — женщина поставила чашку, от которой только что сделала глоток, на стол и посмотрела на юношу, — а как вы начали встречаться? После этого вопроса Сабито подавился горячим напитком, и как назло, тот пошёл не в то горло и случайно потёк у него через нос. И Кёджуро, и Хитоми, прекрасно заметили это, но ради приличия промолчали. — Ну просто… Ваш сын — очень красивый юноша… И он мне стал нравиться, когда я узнал, что у его подруги, то есть моей возлюбленной, есть… Кхм, вторая половинка. А у него такая прекрасная фигура, волосы вкусно пахнут… — К-Кёджуро… — женщина заметила на щеках сына румянец, — Кёджуро, з-замолчи… — Что ж, Кёджуро, вынуждена согласиться, ибо это правда, — Накагава мило улыбнулась, глядя на краснеющее личико подростка. Далее, весь вечер прошёл в милых разговорах об отношениях двух парней, прошлом старшего из них и подобных милых тем. Хитоми узнала о младшем брате Кёджуро, а Кёджуро услышал много милых, порой даже стыдных историй из детства Сабито; последний же практически весь вечер сидел молча, пряча под капюшоном красное от смущения лицо. — Ох, уже поздно, я, пожалуй, пойду домой, — Кёджуро осторожно встал из-за стола, глядя на окно, не до конца прикрытое жалюзи. — Кёджуро, уже поздно, оставайся на ночь! Я могу постелить тебе на диване в зале, или же ты можешь лечь в комнате Сабито — П-пожалуй, второе, я не хочу Вас напрягать… — Кёджуро краем глаза заметил, как лицо Сабито вновь стало красного цвета. — Ну, у Сабито двухместная кровать, так что думаю, что вы поместитесь — М-мам, мы, пожалуй, пойдём купаться и спать. — Купаться вместе?.. — в недоумении глянул на юношу Кёджуро. — К-КЁДЖУРО! Тихо посмеявшись, Хитоми быстро перемыла чашки под проточной водой, после чего тихонько вышла с кухни, оставляя пару наедине. Сабито стоял около открытого окна в своей спальне. Своего парня он пока отправил в ванную, а сейчас остался наедине с собой. Быстрым бесконечным эшелоном мысли проносились в его голове. Всё происходило слишком быстро: признание, знакомство с родителями… Кстати, тут Накагава вспомнил, что родители Кёджуро даже в лицо его не видели — конечно знали по рассказам маленького Сенджуро, но в живую — нет. Юноша чуть наклонился в открытое окно, распахивая его шире. Большие голубые глаза с некой грустью смотрели куда-то вдаль, где виднелись огни центра. На город уже опустилось тёмное одеяло ночи, усеянное тысячами звёзд и десятками созвездий — некоторые из них находились настолько близко, что, казалось, до них можно достать рукой. Полотно звёздной ночи зеркально отображали томные глаза, прикрытые густыми светлыми ресницами. Тонкие пальцы, будто их притягивал бледный свет, изредка мерцающий и исчезающий в темноте бесконечной мглы, уже потянулись к самой ближней, как ему казалось, звезде, как тут в комнату зашёл Кёджуро, которого юноша отправил в ванную. Увидев, как его любовь свешивается через подоконник, очень даже рискуя выпасть, тот сначала опешил, но после этого сразу же вспохватился. — Сабито, не свешивайся так с окна! — парень резко дёрнул его за вторую руку на себя, подхватывая на руки, но после этого он тут же поставил его на пол, дабы не смущать ученика средних классов, — дурак, ты ж упасть можешь! — Небо сегодня невероятно красивое… — тихо прошептал Накагава, невинно хлопая ресницами. Ренгоку немного удивился, после чего тепло улыбнулся. Может, сейчас Сабито и не стоял напротив окна или же просто на открытом пространстве, а его глаза не отображали космос, но ему было это просто не к чему — весь космос, Вселенная, галактика — всё это помещалось в широко открытых глазах возлюбленного. — Да, действительно… И как бы банально это не звучало… Но красивее него, только ты. В этот момент их губы мягко соприкоснулись, и уже сами юноши добавляли в мягкий, нежный поцелуй всё больше страсти и огня. Сабито аккуратно положил руки тому на щёки, уваливая на кровать. — Эй, Сабито, сладкий, что ты де… — Ну… Я подумал… Ну… Тебе же уже есть 18?.. — Ой, Сааабито, на что ты намекаешь?.. На самом деле оба они знали, чего им хочется. Кёджуро любовался телом подростка, которое теперь могло полностью принадлежать ему. Сабито к тому моменту времени, когда стоял у окна, уже успел переодеться в свою обычную домашнюю одежду, однако для Ренгоку она выглядела очень… Открытой. Даже, можно сказать, сексуализирующей тело подростка, которому не исполнилось даже шестнадцати (по крайней мере он не выглядел на 16) . Он даже немного ревновал, что его до этого так видел Гию, а Кёджуро — его парень — нет. Накагава прижал его руки к кровати, жмурясь от смущения. Парень усмехнулся, понимая, что дальше юноша действовать не намерен, поэтому направил инициативу в другое русло. Он осторожно убрал его руки, устроил свои ладони на тонкой талии и прижал за таз к себе. — Сабито, открой глаза. Доверься мне. Ты же сам говорил, что мне доверяешь, верно? — получив кроткий кивок, Ренгоку коротко чмокнул его в низ живота, что находился напротив его лица. Юноша аккуратно подтянул колени, уже спокойно садясь на его бёдра, и только после этого открыл глаза. — Какая поза, Сабито… Накагава смущённо потянул руки к торсу Кёджуро, стягивая с него майку. Пока юноша пытался справиться с деталью одежды, Ренгоку изучал его эрогенные точки. Едва пальцы коснулись сосков, парень услышал стон почти во весь голос. — Раз, значит… Сабито прогнулся в спине, наклоняясь вперёд к лицу возлюбленного и снова страстно целуя. Воспользовавшись этим, крепкие кисти крепко сжали ягодицы (пока ещё через одежду) юноши, пальцы будто впивались в мягкую кожу, надавливая на чувствительное кольцо мышц. Сквозь поцелуй Накагава издал негромкий стон. — Два. Постепенно, оба подростка стали понимать — на них практически не осталось одежды, кроме нижнего белья. — Мне кажется, нам стоит избавиться от этого… — Ренгоку, пошло ухмыльнувшись, аккуратно пустил руку в бельё. — К-Кёджуро… — Ты думал, мы с тобой просто полежим без одежды? Нееет, — с усмешкой, Кёджуро снова сжал юношу под бёдрами, снова попадая в эрогенную зону. Сабито поднялся с груди старшеклассника, чувствуя, как в бедро снова что-то упирается, прямо как в ту ночь. — Это…? — Извини, ты меня слишком сильно заводишь… Оба юноши оказались теперь уже без нижнего белья. — Сабито, ты же не хочешь порваться? Тогда будь лапочкой, — Ренгоку поднёс пальцы ко губам возлюбленного, — сначала тебе нужно самому смочить слюной мои пальцы. Тот невольно покраснел, но желание и возбуждение было гораздо больше, поэтому, сначала нехотя, но потом всё больше и больше втягиваясь в процесс, он обильно смазывал пальцы собственной слюной. Когда тонкие нити склизкой жидкости стали уже стекать юноше на грудь, он всё же решил вынуть их изо рта парня, чтобы наконец-таки приступить к самой ожидаемой части их действий. — И… Хм, два с половиной. Кёджуро стал плавно вводить пальцы в юношу, очень медленно, чтобы, упаси боже, не сделать ему больно или даже просто неприятно. С пухлых губ стали срываться уже не первые, но какие-никакие приятные для ушей парня постанывания. — Если я начну разрабатывать тебя активнее — будет чуть неприятно, но тогда я гораздо быстрее смогу насладиться тобой… Согласен? Получив повторный кивок, Кёджуро стал двигаться чуть резче; пальцы проталкивались глубже, грубее, неприятнее, но всё же кольцо продолжало растягиваться, что приносило и боль, и удовольствие одновременно обоим. Накагава наклонился вперёд, ложась на грудь парня вновь, но теперь уже тонкие пальцы начинали безжалостно впиваться в кожу своего возлюбленного. Решив дать юноше максимум своей любви, Ренгоку принял немного грубоватое действие; он резко раздвинул пальцы внутри парня. В этот момент юноша простонал настолько громко, что Кёджуро пришлось сунуть снова ему в рот пальцы. — Сабито, там твоя мать спит! На это Накагава лишь недовольно промычал, кивая на низ. — Ах, в тебя войти? Хм, даже не зна… Его резко перебило очень агрессивное рычание, которое даже немного напугало его. — Ладно-ладно, сейчас, да… Приставив юноше, Кёджуро заметил, как от агрессии уже ничего не осталось — лицо, полное смущения и стекающих со рта слюней, покраснело ещё сильнее, и больше не от стыда, а нежели от волнения в такой ответственный момент своей жизни. — Три. Сабито почувствовал мягкий толчок прямо внутри себя. Естественно, что это было очень необычно и странно — чувствовать что-то, вернее, кого-то внутри себя. Он ощущал, как темп постепенно ускоряется, но одновременно с этим мог и замедляться. Мягкие, плавные движения рук по всему юному телу заставляли того содрогаться в новых приливах очень странных, но до головокружения приятных чувствах. Кёджуро остановил кисти на талии, продолжая ускоряться. С приоткрытого рта срывались тихие, постепенно увеличивающиеся по громкости стоны, нити слюны протягивались от губ до солнечного сплетения Кёджуро, ноги стали раздвигаться шире. — Кёджуро, б… Быстрее!.. — «Да куда ему ещё быстрее…» Сабито стал помогать себе, чуть подпрыгивая на Ренгоку, упираясь руками в крепкую грудь и продолжая стонать уже чуть громче. — Тише, Сабито! Тут, с тихим рыком, больше схожим на стон, Кёджуро кончил прямо внутрь парня. Жидкость приятным теплом будто разлилась по телу Накагавы, заставляя самого юношу содрогаться в оргазме. — Сааабииитоооо, время поработать ручками и языком, — усмехнувшись, ученик старших классов осторожно вышел из подростка, пересаживая того на кровать. — А… Я… Ну… — Ты можешь попробовать, если хочешь. Прежде, чем опуститься к указке Кёджуро, парень смущённо нащупал его майку и натянул её на себя. Усевшись на ногах юноши, Сабито вспомнил все просмотренные собою видео, где было показано, как правильно это делать (да, он готовился). Он осторожно коснулся всё ещё стоящей указки, полностью покрытой белой жидкостью, пальцами, начиная большим массировать головку. Чуть скривив губки, Сабито стал водить уже по всей длине не только пальцами, а ладонью. Такие плавные действия выбивали из Ренгоку стоны, сам он извивался на кровати из-за слишком приятных ощущений. — Потерпи, я с-сейчас… Накагава выдохнул, понимая, что оттягивать этот момент глупо — он наклонился к стоящей колом указке, с которой сочилась естественная смазка, и аккуратно лизнул головку. — «С-солёная…» Зажмурившись от стыда, парень сразу же взял в рот всю длину полностью. Ему было стыдно, очень стыдно, ведь буквально в соседней комнате спала его мама, но желание всё же было сильнее. Изо рта Сабито слышались хлюпанья, постанывания и нервные выдохи, когда языка уже становилось слишком мало, чтобы удовлетворить Кёджуро. В один момент, Накагава понял, что только одного рта тут недостаточно, поэтому стал помогать себе руками. Тонкие пальцы осторожно водили по середине стоящей указки, когда язык усердно работал с верхней частью. — С-Сабито, я н-не могу!.. Во рту парня снова разлилось что-то тёплое — что-то такое же, что было и с его телом. Так как тот немного не успел сообразить, что произошло, интуитивно сглотнул, и только в следующую секунду до него дошло, что он сделал. — О боже, фу… — Да ладно, в любом случае пришлось бы… — Кёджуро! — ученик средних классов немного обиженно пихнул его в плечо. Он с облегчением плюхнулся на кровать под бок Ренгоку, тыльной стороной ладони вытирая остатки его любви с губ. Оба парня прилично подустали за этот час — ещё бы, в их первых раз вытворять такое… — Кёджуро, оденься пожалуйста… Пока парень надевал на себя брюки, Сабито успел понять, что находится не в своей майке, а в майке Кёджуро. Он хотел было снять её, но вдруг понял, что тогда он останется совершенно обнажённым. — Я не сниму это майку… — Хах, да можешь себе забирать, но только завтра мы пойдём ко мне домой, я возьму другую, а эту отдам тебе, — Ренгоку лёг обратно к юноше, заботливо поцеловал в висок и прижал к себе, ложась на бок, — спокойной ночи, солнышко — Спокойной ночи… Свернувшись поудобнее калачиком рядом со своим любимым человеком, Сабито, улыбаясь, стал постепенно впадать в дрёму. Мысли у обоих юношей были схожи, вернее, почти совсем не отличались, глаголя истинную фразу: —«Я тебя люблю.»