Огонь и персик

Дождь мирно стучал в окно, прикрытое деревянными бежевыми жалюзи. Перлы воды с неба с довольно громким звуком ударялись о мокрый асфальт, будто смазывая его, делая более скользким, особенно для ботинок со стёршейся подошвой. С быстрой скоростью дождевые капли врезались в чёрный эпонжевый зонт, моментально струйками стекая на землю. Именно по такой погоде юноше вздумалось пригласить свою неженку в гости, дабы расслабиться и отдохнуть. Казалось бы — ливень, слякоть, воды настолько много, что она даже не успевает сливаться в водостоки, но кто бы мог подумать — он согласился. Действительно, почему бы и нет? Был, конечно, чуть чуть очень сильно большой шанс, что юноша простынет, но его этот вопрос не особо еб… Волновал. Сабито, дрожа и кутаясь в не очень тёплую ветровку, стоял на пороге дома своего парня, отряхивая с зонтика остатки воды, которые не успели стечь до этого. Кёджуро не заставил себя ждать; как только он услышал стук, пускай, и тихий, мгновенно же побежал открывать, так как довольно сильно переживал за состояние возлюбленного — в такую погоду, опять же, можно было легко простыть, особенно с любимой привычкой Сабито одеваться легче, чем нужно. Дверь быстро открылась — тот только открыл рот чтобы поздороваться, как в ту же секунду Ренгоку как можно скорее втащил его в дом. Сабито, чуть подрагивая, аккуратно поставил мокрый зонт в угол, повесил немного влажную ветровку подальше от сухих курток парня и наконец хотел начать привыкать к (не) новой обстановке, как тут же Кёджуро потащил его дальше. — Грейся, ты весь дрожишь! А сейчас ты пойдёшь отмокать в ванну и даже не пытайся спорить — ты же уже знаешь, чем всё это заканчивается. Немного не ожидавший таких быстрых действий Сабито, как заколдованный молча следовал за юношей. Он привык, что Кёджуро всегда о нём заботился не хуже, чем его мама, и как только тот приходил к нему в гости, что случалось относительно часто — будто оказывался дома. Ренгоку привык всё делать быстро (но конечно же не в постели), поэтому по приходу парня сразу же давал ему указания, которые придумывал буквально за секунду — это Сабито считал его маленькой, но очень милой особенностью. Видя озадаченное личико своего возлюбленного, Кёджуро тут же вспомнил одну очень важную вещь. — Точно, как я мог забыть… Улыбнувшись, он взял юношу за щёки и мягко поцеловал в холодный носик, отчего тот смутился, будто такое происходило впервые. — Нос как ледышка, пойдём скорее греться, — ученик старших классов приобнял младшего за плечи. Кёджуро заткнул в ванне пробку, включая горячую воду; после этого парень взял с полки две небольших баночки и добавил их содержимое в воду, размешивая рукой. — А что это?.. — Это пена и аромамасло с клубникой… — Я люблю клубнику, — хихикнул Сабито, вдыхая смешанный запах спелых ягод и какой-то приятно пахнущей травы. — Так, ты пока садись в ванную, а я заварю тебе… Так, тебе чай или шоколад? — Шоколад… — Ну всё, садись, ванна скоро наберётся, а потом я буду тебя греть. И раз уж у тебя волосы мокрые, я тебя помою… — Я не ребёнок, Кёджуро! — Ути боже, не ребёнок он, конечно, — Ренгоку рассмеялся, быстро чмокнул надувшегося парня в висок и ушёл на кухню. Неспешно выдохнув, Накагава скинул немного промокшую майку, затем брюки… Горячая вода так приятно расслабила оледеневшие конечности, что Сабито на пару дюжин секунд забыл, что вообще может ими управлять. Ванна Кёджуро была довольно большой, поэтому парень мог спокойно вытянуть ноги. Смотря на свои колени в ссадинах и синяках, юноша задумался — за что его можно любить? Низкий, грубый, непослушный, вечно ввязывается в драки… — Сабитооо, — в ванную комнату зашёл парень с кружкой чего-то горячего, — ну как ты, отогрелся? — Кёджуро, — тон юноши резко стал не менее холодным, чем его нос, — а за что ты меня любишь? Конечно, Кёджуро мог ожидать такого вопроса, но не при таких обстоятельствах и точно не в этот вечер. На пару секунд он растерялся, после чего мягко рассмеялся. — Ты порой такой милый и глупый, Сабито. Ты у меня есть — и я счастлив. Разве для любви нужна причина? — он поставил кружку с шоколадом на специальную подставку над ванной, а сам облокотился на бортик, с умилением глядя на свою смущённую неженку, — пей потихоньку, не обожгись А тем временем, парень, улыбаясь, взял с полки очередную баночку. — А ээээто что? — с искреннем детским любопытством спросил Накагава, отпивая от кружки немного горячего напитка. — Это шампунь, милый. Ренгоку осторожно наклонил голову своего парня назад, зачерпнул воды и полил им розовые, немного влажные волосы. Когда они уже достаточно промокли, юноша выдавил небольшое количество шампуня на зону ближе к корням и стал бережно намыливать длинные волосы. Тем временем Сабито продолжал мирно пить свой шоколад, получая наслаждение от крепких пальцев юноши. Была конечно капля сожаления, что пальцы так усердно массируют снаружи, а не внутри, но всё это заполнялось новыми ощущениями от своеобразного массажа. — Кёджуро… Ренгоку в знак интереса чуть кивнул головой. —…А ты хочешь детей? Кёджуро застыл, с удивлением сверля возлюбленного взглядом. — С-Сабито?.. — Я серьёзно… Ты хочешь ребёнка? А двоих? — Воу-воу, малыш, не торопись. Тем более… Ты же не сможешь родить, солнышко, поэтому… У нас скорее всего не будет детей… И опять же — тебе 15, нам пока рановато… К тому времени мокрые, уже чистые волосы Сабито плотным слоем облепили всё его личико. — Да… Я знаю, что маленький… — Так, пойдём спать, — быстро перевёл тему Ренгоку, стягивая с сушилки полотенце и подставляя его Сабито, — я не смотрю, вставай. — Ну, Кёджуро, я сам… — Ой-ой, ладно, держи, самостоятельный ты мой. Кёджуро взял пустую кружку, нагнулся к румяному личику и расцеловал его, после чего вышел из ванной.

* * *

Уже высушенный теплом своей второй половинки Накагава сидел в спальне у хозяина дома, укутываясь в тёплый плед — по советам Кёджуро, он выпил парочку каких-то горьких лекарств, чтобы ненароком не заболеть. Конечно, самому Сабито было на это как-то плевать, поэтому делал он всё это только ради возлюбленного. — Кёджуро, а можно с тобой поговорить? — Смешной вопрос, — Ренгоку, гладящий по влажным волосам своего мальчика улыбнулся. — Нц, а я ведь серьёзно! Он неожиданно для них обоих перекинул одну ногу через бедра Кёджуро и поудобнее устроился на нём, руки предварительно прижав к кровати. — Как мы познакомились? — Версия с математикой и твоим падением в коридоре или просто твоим падением в коридоре? — Как зовут мою маму? — Хитоми Накагава, ей 45, растит тебя одна с 36 лет, так как твой отец ушёл из семьи. — Хмм… У меня есть младшие братья и сестры? — Ты упоминал дядю Наоки двадцати восьми лет. — Разве?.. Я рассказывал тебе о нём?.. — Мельком, когда мы у твоей мамы были. Ты говорил, что это такой высокий крепкий юноша с тёмными волосами по плечи… Мне просто он запомнился тем, что ты говорил, что он чем-то похож на твоего друга Гию, вот, да. — Кёджуро, откуда ты всё это помнишь… — У тебя не так много родственников, чтобы их помнить, ну и в принципе мы знакомы около полугода… А ты помнишь мою семью? — хитро улыбнулся Ренгоку. — Конечно. Милашка-Сенджуро — твой младший братик, Рука-сан — твоя мама, которая безмерно вас любит и твой отец… Шинджуро… — на последнем имени Накагава помрачнел. Он помнил разговор со своим парнем о том, что им надо познакомиться с его родителями, но также Кёджуро успел ему напомнить, что не знает, как его отец отнесётся к Сабито. С одной стороны — Сабито был из приличной семьи, не курил, не пил (ну почти), ничего не употреблял, занимался спортом, в общем — идеальный парень. Но, как сказала его мать в шутку:"Я думала, что у моего сына будет красавица-жена, а не он ею будет». И Накагаве казалось, что отец его парня также, только в гораздо более грубой форме. — Я понимаю, что ты переживаешь насчёт отца, но поверь, что у него просто выбора нету — ему придётся принять и тебя, и меня. Всё будет в порядке, я обещаю… Ой, а хочешь, я прямо сейчас поговорю с отцом? Может, он захочет познакомиться с моей шикарной невестой, — на последнем слове Сабито невольно покраснел. На пару минут юноша будто бы выпал из мира сего, вспоминая свою более раннюю молодость. — Эй, Сабито? Я жду твоего решения, ты чего? — Я никогда не состоял в серьёзных отношениях… И вообще… Я в принципе никогда не был в отношениях… У меня была влюблённость, очень болезненная, и мне… Ты не представляешь, как мне было страшно принимать и осознавать тот факт, что я влюбился в тебя… — Болезненная?.. — Мой первый возлюбленный меня избивал, тушил о меня бычки, бычка заставлял курить… Да, потом я его конечно избил, но это вышло случайно… Он сам нарвался, придурок… — А ну-ка поподробнее… — Был один парень… Второгодник, но так вышло, что всё-таки старше меня на год был — мне было 11, ему 13. Мы с ним сначала сдружились, он был нормальным… А потом он снял овечью шкуру… Кх, он заставлял творить меня ужасные вещи под угрозой того, что перестанет со мной дружить. Я был мягким, податливым, в общем, не таким, как сейчас… Он сейчас, кстати, в тюрьме, — на последней фразе Накагава почему-то рассмеялся, — я тёк по этому ублюдку, делал всё ради него, а теперь он отбывает срок вроде за убийство. Пару минут Кёджуро перерабатывал сказанную юношей информацию. Убийство?.. Заставлял курить?.. Но зачем всё это надо было делать тринадцатилетнему парню… — Хех, прости, что я так нагрузил тебя, — Сабито поудобнее уселся на бёдрах юноши, будто ненароком немного ёрзая. — Сабито, что ты д… — Ты же хотел устроить мне романтический вечер? Так вот я и делаю этот вечер романтическим… Сабито буквально набросился на Кёджуро, который в принципе был и не против. Руки старшего из них двоих сразу же скользнули к бёдрам, пока другой уже снимал с себя одежду. — «Да, действительно, очень романтический вечер…»