Дохлый номер, или Оральная фиксация: история одной близости в пяти ночах с эпилогом

Днём Ларри снова не спалось, и он включил ноутбук. Как говорится — в любой непонятной ситуации лезь в Гугл. Хотя что в этот раз у Гугла спрашивать? Ларри, усмехаясь сам над собой, набрал в строке поиска «почему так возбуждает закушенная губа». В ответ вывалилась куча ссылок, среди которых он с удивлением нашёл следующее: «Оральная фиксация — в психоанализе приостановка развития на оральной стадии психосексуального развития или возврат к оральным паттернам поведения. Область рта, по мнению Фрейда, остаётся важной эрогенной зоной на протяжении жизни человека и выражается остаточным оральным поведением — обжорством, курением, грызением ногтей. Человек с оральным типом характера (оральной фиксацией) обычно неспособен копить деньги, инфантилен и аморфен, это «содержанки» и «маменькины сынки». В сексе оральная фиксация проявляется всплесками либидо по отношению ко всему, что причисляется к зоне губ или рта: оральному сексу, покусываниям, поцелуям. Такого человека может очень сильно возбуждать даже закушенная губа партнёра». Дальше Ларри читать не стал: закрыл вкладку и долго сидел, уставившись в экран. Вот прекрасно, а? Выходит дело, у него диагноз? Тут ещё пишут: мол, подобное возникает от того, что мама недокармливала ребёнка грудью или рано отняла от груди. Ларри с усилием подавил желание позвонить маме и спросить, как оно было на этот счёт. Даже если мама скажет — да, так и было, сейчас что это изменит? Сейчас у него, Анубис подери всё на свете, стоит на древнеегипетскую мумию, которая оживает по ночам и прикусывает губу. И лезет целоваться прямо в саркофаге. Самое интересное — и что дальше делать со всем этим? Вот сейчас придёшь этак на работу, а там мумия: вылезет из саркофага и снова отмочит что-нибудь. Да наверняка отмочит, он же сказал, что сегодня мы начнём пораньше! Во имя Осириса, что мы начнём?! Ларри выключил ноутбук и пошёл на работу. Как бы то ни было, туда идти придётся все равно. Конечно, если он не хочет, чтобы его уволили. А он, как ни странно, не хочет. Он только-только работу эту нашёл. На этот раз десять минут до заката тянулись, словно десять часов. По крайней мере, у Ларри было такое чувство. И когда засветилась скрижаль и сдвинулась крышка, Ларри сперва выдохнул с облегчением, а потом испугался. Автоматически поднял крышку, оттащил в сторону… и задохнулся, потому что Акменра — и когда он успел вылезти? — внезапно обнял его со спины: — Я соскучился. А ты? Мать твою, он говорит так, словно всё уже решено и они вот прямо сейчас начнут трахаться, становиться парой и регистрировать свои отношения. Однако правителя откровенно несло. Он бесцеремонно лез горячими ладонями Ларри под форму, притягивал к себе, целовал за ухом, шептал что-то непонятное — то ли Ларри не мог разобрать, то ли вправду язык был незнакомый. И самое страшное — Ларри трясло и пробивало каким-то странным ощущением, похожим на электрический разряд, и очень хотелось свалиться прямо в саркофаг, не разжимая объятий. И целоваться, целоваться, а потом… — Погоди, — наконец опомнился Ларри, — ночь только началась, ты представляешь, что сейчас в холле творится? — Бардак, — с готовностью кивнул Акменра. И пояснил в ответ на удивлённый взгляд: — Джедидайя так говорил. Это означает — шумный беспорядок, верно? Ларри усмехнулся и кивнул. Акменра продолжил: — Давай тогда, ты поможешь мне одеться, и мы пойдём снова вместе… устранять этот бардак. А потом посмотрим, да? И ведёт себя так, мать его Исида, словно действительно ничего особенного не происходит! Ларри выдохнул, попытался взять себя в руки и трясущимися пальцами начал распутывать бинты. Через полчаса они зашли в комнату охраны: Ларри подумал, что накануне он толком не жрал, и надо бы перекусить. — Ты будешь есть? Ты проголодался? — спросил Акменра. — А мне можно с тобой поесть? Ты не волнуйся, к завтрашнему вечеру скрижаль снова вернёт всё как было, а сейчас я бы… И снова закусил губу, не отводя взгляда. Проклятье! Ларри налил кофе в две кружки, сделал два корявых сэндвича, даже не задумываясь о том, что при жизни ел правитель Египта и какую сервировку, и обслуживание привык получать за едой. Если ещё и об этом надо будет задумываться — Ларри точно свихнётся. — Держи, — он подвинул Акменра один из сэндвичей. — Ты знаешь, как это есть? — Я провёл много лет в Англии, — улыбнулся Акменра в ответ. А потом снова пристально поглядел на Ларри: — Скажи, почему ты все время это делаешь? — Что… делаю? — Облизываешь губы, — Акменра шагнул ближе и без предупреждения провёл большим пальцем Ларри по губам. — Не надо так делать, они потрескаются и будут болеть. И нам тогда будет труднее… Он не договорил, положив Ларри на губы два пальца сразу. Два длинных смуглых пальца, указательный и средний. Тут Ларри затрясло так, что когда он опомнился — эти два пальца уже были у него во рту. Какое счастье, что кружки с кофе и остальная еда пока остались на столе! Потому что Ларри тоже понесло. Он прикусывал эти два пальца, облизывал их, пытаясь забраться языком в ложбинку между ними, стремился втянуть их глубже, хотя рисковал подавиться, и при этом обнимал Акменра так, что чувствовал его дрожь, когда язык проходил по пальцам от ногтей к основанию. В конце концов, если у него, Лоуренса Дэйли, оральная фиксация, почему он не может получать удовольствие от этого? Особенно если ему его уже так явно предлагают?.. Ларри чувствовал, как Акменра обнимает его в ответ, не убирает пальцы и даже вроде как стремится протолкнуть их глубже. И казалось, словно это не пальцы, а член, словно Ларри занимается со своим ожившим экспонатом настоящим оральным сексом, и всё происходит пока примерно так, как он недавно фантазировал под душем, и это так классно, что… Потом у Ларри на какое-то мгновение потемнело в глазах, и он понял, что падает. Точнее, упал бы, если бы Акменра его не подхватил и не усадил на диван. Ларри открыл глаза и услышал: — Всемилостивейшая Исида! Теперь тебе нужен носовой платок! Ларри включил голову и понял, что — да, нужен. Видимо, у него тоже очень давно никого не было. Ещё через полчаса Ларри окончательно осознал несколько неоспоримых вещей. Прежде всего — что у Акменра, молодого стройного парня, особы королевской крови, на него, Лоуренса Дэйли, тоже крепко так стоит. Конкретно на него, потому что по идее Акменра мог к себе в экспозицию кого угодно увести. И можно сколько угодно себя убеждать, что после стольких лет без секса у мальчика встанет даже на Макфи, что сам Ларри вовсе не такой привлекательный, и так далее, и тому подобное. Когда Ларри все это выложил, Акменра от души рассмеялся: — Макфи? Это кто, директор музея? Судя по тому, что ты о нём рассказывал… ну нет, прости, я не настолько проголодался! И добавил шёпотом: — Я не знаю, что со мной творится. Но я совершенно сошёл с ума, когда увидел, как ты облизываешь губы. — Может, у тебя тоже оральная фиксация, — брякнул Ларри. — Оральная… что? Это как? — Я потом расскажу, — Ларри подумал, что ему надо бы пополнить знания по этому вопросу. — Но что теперь мы… — Будем делать? Ну, для начала пойдём ещё раз обойдём этажи. Тебе не кажется, что в гуннской экспозиции кто-то вопит и бегает? Ларри прислушался: и точно. Надо идти наводить порядок, причём вместе с Акменра: сам Ларри пока не успел выучить гуннский язык. Ночка вообще выдалась крайне горячая. После гуннов пришлось приструнивать львов, потом убирать за мамонтом, потом у Рузвельта куда-то задевалось ружье (как потом выяснилось, его припрятали у себя неандертальцы), потом, как всегда, подрались диорамы Запада и Рима, а потом… в общем, когда Ларри оказался у саркофага перед рассветом, сил у него не было ни на что. И у Акменра, судя по всему — тоже. Он ещё шутил на тему «Эх, вот сейчас я высплюсь!» А потом посмотрел и спросил: — Ларри? Я… тебя напугал? Я тебя разочаровал? Ты… больше не хочешь меня? Ларри понадобилось некоторое время, чтобы переварить услышанное. А потом до него дошла ещё одна вещь. Это что же получается: у древнеегипетского правителя, владыки обеих земель, те же самые проблемы? Интересно! Но тут хотя бы понятно, что делать. — Ну что ты, — выдохнул Ларри. — Что ты… Ак, — он настороженно взглянул, не станет ли правитель возражать против такого именования, но правитель только улыбнулся с облегчением. — Понимаешь, я… В общем, я считаю, что это я тебя напугал, что это я к тебе первый полез, и что я не должен был, и вообще… — Пип! Пип! Пип! — раздалось над ухом. — У нас десять минут, — сказал Ларри с плохо скрываемой досадой. — Мы… ничего не успеем, наверное. — Но зато завтра снова будет ночь. И мы подумаем, как успеть, да? Ларри растерянно кивнул. А когда пришла пора закрывать крышку, он в полубессознательном состоянии не только проверил, что она хорошо пригнана, но ещё и защёлкнул все замки. Автоматически. А осознал это только тогда, когда дома испугался по-настоящему — и решил, что чёрт с ними, с деньгами, он на эту работу больше не пойдёт.