Седьмая добродетель

Курсант, без письменного разрешения куратора и настоятеля обнаруженный на территории жилых помещений другого Факультета, неспособный внятно объяснить цель оного пребывания, будет подвергнут дисциплинарному взысканию с занесением в личное дело. Правило 212 Схоластики Псайкана

- Ну что, как настроение? От издевательского возгласа за спиной Вифания еле подавила вскрик. Не столько от неожиданности, сколько потому, что точно знала: Веры в пустом коридоре быть не могло. Не должно было. Впрочем, ту это ни капли не волновало. Ничуть не удивительно было бы наличие у нее пары сотен тайных ходов во все помещения... Скорее, изумило бы их отсутствие. - Обязательно было? Записку передать не вариант? - Не вариант. Пригласить тебя погостить я пришла лично. За три месяца в ней немало поменялось. Да что там, в обеих. Ежедневные тренировки в условиях, приближенных к боевым, делали свое дело – как, видимо, и интенсивная работа в подполье. Лучшим признаком, по которому нельзя было не опознать Веру, была по-прежнему привычка курить вопреки любым правилам. По-настоящему стало не по себе, когда вокруг не обнаружилось ни единого из ее обычных сопровождающих. Все дозорные, бывшие по сути ее дополнительными глазами и конечностями, исчезли, не только с пути, но даже из самого логова. Молчанием встретила вся внутренняя часть статуи. - Ну что... Момент настал? - Чудеса сообразительности. Сама догадалась? Даже в Варпе тихо и одиноко, только двое. И еле-еле заметное третье присутствие, но оно даже не пытается ни вслушиваться, ни исторгать мыслей. - Представь себе. И еще, я смотрю, у вас тут у всех выходной. Не бывает таким мертвым место, где должны быть десятки принимающих и передающих. Сама суть тех, кто на самом деле правит в царстве посредников, тех, кто контролирует информацию, собирает и отдает, в том, чтобы быть везде и всегда. Только так они хранят свою власть в знании. - Остри сколько угодно. В данном случае дело только для нас двоих, и я убедила остальных дать нам побыть наедине. Извини, что сразу ко мне, времени не особо много. Льстит такое внимание к своей скромной персоне. - Новости? - Лучше. Завтра мы узнаем, наконец, кому ты мешаешь спать по ночам. Раньше ожидание любых намеков на это пугало. Не теперь. Не тогда, когда в руках была отточенная сила, пусть ничтожно малая на фоне великих мастеров – но достаточная, чтобы любого человека заставить в ужасе молить о пощаде. - Откуда такая уверенность? - А я приготовила возможность, которой твой таинственный поклонник просто не сможет не воспользоваться. Завтра у него будет идеальная основа для убийства... Только на этот раз рядом буду я. В глубине души Вифания всегда ждала от нее только чего-то подобного. Разумеется, верить Вере на слово нельзя. В лучшем случае половина замысла будет раскрыта, но сама идея... - Да уж. Что может пойти не так... - Нет времени посвящать тебя в детали. Мы не задействуем больше никого, только ты и я. Приведешь кого-то еще – только убьешь их вместо себя. Так что прятаться за чужими спинами тут не вариант. - Неплохо было бы более детальный план. - Подробности тебе пока не нужны, я хочу максимально натуральную реакцию – только тогда никто ничего не заподозрит. Ввязаться в ее игру, и возможно, все кончится трагедией. Не ввязываться, и гарантированно все кончится трагедией. Как хорошо, когда жизнь делает выбор проще. - Допустим, но как ты утаишь это ото всех? По довольному лицу Веры видно, что она ждала этого вопроса. - Пойдем. Что-то покажу. - Многие считают, что они – настоящие герои, даже под пытками никому ничего не скажут. В реальности, кто действительно хочет узнать, тот тебя расколет практически мгновенно. И не выдать все тайны ты можешь только в одном случае... Плохое чувство. В Варпе фоном идет слабый, но отчетливый плач. Всхлипывания, превращенные в рябь по поверхности Той Стороны. И не от Веры, во все десять пальцев вслепую пробегающей по рунам когитаторов... - Вера... Мы тут не одни. - Конечно, не одни. То, что казалось просто сваренными вместе стенами из черного железа, как оказалось, могло двигаться. Со скрежетом, от которого дрожь била по всем костям, зал из машин поменял форму, отъехал в сторону, явно впервые за много лет обнажая ржавую изнанку. - Так вот. Не сказать ты можешь только если действительно не знаешь. А что делать, если уже узнала? Центр головы статуи Величайшего Героя был стержнем из спаянных воедино вычислительных машин, разных эпох, грубо нагроможденных друг на друга в течение многих десятилетий, часть все еще несла на себе божественные печати черно-белых черепов и шестерней. Если Дух Машины и был жив в их жилах из прозрачного волокна, он был в таких же мучениях, как был бы человек, собранный по частям из десятков других тел – причем безо всякой оглядки на допустимое число конечностей и органов. Обездвиженная масса выглядела массивным телом, прикрепленным к позвоночнику сервитора в основании. - Знакомься. Стоило сделать шаг к этой конструкции, как сервитор вдруг встрепенулся. Забился в конвульсиях. И тут же рыдания в Варпе стали не просто громче... Они зазвучали на три разных голоса, и сразу же пошли напрямую от головы бывшего человека, ныне впаянного в инфосеть. - Это Нейла. Еще до всех пояснений вдруг стало ясно, что это на самом деле. И на звук своего имени то, что изначально приняли за сервитора, подняло глаза. Осмысленные. Вполне живые. И полностью самоосознанные. - Вера, мать твою, это... Это кто?! Та даже не шелохнулась, когда от испуга Вифания врезалась спиной в стойку с аппаратурой. Приподнявшись на гидравлических приводах, облегающих ноги, Нейла протянула обернутую проводами руку вперед, взглядываясь немигающим взором. Живая. Полностью в сознании. В три потока мыслей не обращающая внимания на собственные вопли на Той Стороне. Бронзовая кожа была еле видна под многочисленными обрывками синхронных костюмов, каждый нерв подключающих к чему-либо. Все это шло в ее мыслях, фоном, в форме извращенного приветствия. И больше всего стало страшно, когда пришла другая догадка. Не без подсказок самого же живого мыслительного прибора. - Это доброволец. Когда-то, когда она впервые пришла сюда, это была подающая надежды курсант, специализировавшаяся на телепатии и особенно на манипуляциях с памятью. Вот только Факультет не согласился, что ее воля достаточно сильна. Нейла ничего не скрывала. Было незачем. В ее сознании как будто жила память людей, никак с ней не связанных – только увиденных Вифания могла насчитать десятки, а реально в этих хранилищах могло быть намного, намного больше. Все тело передернуло, когда лицо девушки исказило подобие улыбки – настолько неестественно это выглядело. - Сколько она уже здесь? - Они, если быть более точными. Когда тело очередного вызвавшегося истлевает, один из нас жертвует собой и становится на место предыдущего. В летописи датирование идет очередным кардинальным перестроением, и в таком случае это уже третья версия. И она абсолютно, искренне счастлива играть эту роль. Купается в памяти стольких людей, проживая их жизни вместо своей. Кошмарная параллель с великим творением Астра Телепатики и рукотворным раем Астрономикона. - Вот, значит, как... Стираете память всем, а нужные воспоминания хранит она... Возвращает и забирает по необходимости? Нейла даже не пошевелилась, застыв в неестественной позе, когда Вифания слегка тронула ее за щеку. - Да. Для тебя пришлось временно отдать ей на хранение все знания всех Журавлей за раз. Остались только я и ты. Всех остальных я подозреваю, и потому на завтра они все отстранены от работы. - Вообще все... Тогда почему не думаешь, что я тебя выдам? Вырвалось само собой. Неудачная попытка сгладить недоверие, обернувшаяся потаенным страхом. Веру это даже не заставило изменить тон. - Ты трусиха. У тебя бы на это духу не хватило. К тому же я хорошо прошлась по твоей памяти, но это уже не твое дело. - Однако ничего из моих воспоминаний ты стирать не стала. Почему? В Варпе Вера уже мысленно была связана с Нейлой. Они что-то усиленно обменивали. Как будто спорили и не могли в четыре сознания прийти к общему мнению. - Твоя голова мне нужна трезвой. Потом посмотрим. - Значит, весь план... Меня под удар, а тебе искать, кто будет направлять? Та Сторона молча подсказывает, что это лишь фасад. И упорно проговаривает очевидное: что едва все это увенчается успехом, как Вифания для Веры станет ненужным напоминанием и очень лишним свидетелем. А дальше либо Нейла сотрет из ее сознания все, что захочет... Либо одно из двух. - Да мне плевать, если тебя убьют. Ловля на живца – риск по определению. Отдельно ото всех именно для того, чтобы минимизировать опасность. И не дает покоя мысль о том, что возможно, что-то уже пропало из единственного, в чем, казалось бы, можно быть уверенной. - А если ты не сможешь вычислить? Или они решат убрать тебя? - Думаешь, я бы рискнула своей жизнью без полной уверенности? Будь там хоть минимальная вероятность, я бы изменила план. Мы прогнали четыреста разных видений будущего. Там нет смертей с нашей стороны. И все же страха перед ней... нет. Есть смесь ужаса и жалости при взгляде на то, что когда-то было пыточным орудием, призванным приковать кающегося к машине, а теперь было проводником для человека, по своей воле отбросившего прежний облик. При мысли о том, какая ей была уготована участь, что это показалось ей предпочтительным. И лучшим уделом. Но при мысли о смертельной опасности – только полнейшая апатия. Настоящий страх не перед ней. - А потом? - А до потом надо сначала дожить. Если справишься, думаю, найду тебе какое-нибудь интересное занятие. Мешанина образов в сознании у Нейлы. Вот что пугает на самом деле. Сколько есть воспоминаний, которые хотелось бы стереть... Но их нельзя терять. Невозможно даже допустить мысль об их потере. Только не так. Все, что хочется забыть... Без них будет еще хуже. Без них будет пустота, в которой может завестись что угодно. Без них – только перестать быть собой и стать расколотой душой, как одна из тех, что составляет вот это подобие жизни. Без этих напоминаний и предупреждений... Только неизбежно повторить все те же ошибки. Ничуть не лучше, чем умереть. - Хорошо. Я готова. Они испытывали все. Все, на что хватало их фантазии. Требовали вслепую чинить механизмы. Без рук. Как обещали в самом начале. Открывать замки, бесшумно и не повреждая. Проходить полосу препятствий из двенадцати ловушек... Не предупредив о тринадцатой. И на каждом этапе до конца доходило меньше. Из ста курсантов раз за разом двое или трое гибли – почти всегда по собственной глупости. С подробным разбором причин, чтобы навеки отбить охоту раньше времени отпускать барьер или нестись в лобовую атаку. Факультеты это не особо волновало: они всего лишь закладывали в итоговое число курсантов больше и больше. Каждый, выживая, проходил на следующие ступени за себя и за менее умелого, менее сообразительного, менее сильного. Однако никогда и ни один Факультет и близко не допускал бессмысленных потерь там, где их можно было избежать. Каждая смерть для них была – и это читалось между строк в некрологах – провалом. Живым и мертвым свидетельством тому, что их же способности несовершенны, что усилий было мало, что ошибки требуется скорректировать... И что они сами просчитались, переоценивая будущего курсанта, вообще допуская его до Обсидиановой Цитадели. Каждый погибший был потраченными впустую ресурсами, в конце концов. Но виноват в своей гибели каждый раз был только он сам. Неоднократно говорили об этом многие, включая Веру. Только своими силами и можно выйти без потерь. Сегодня, что бы ни предстояло, это будет значительно более жестоким, чем раньше. Вера могла бы просто не говорить ничего, не предупреждать – ей было неважно, какой будет исход, ей важно выполнить заказ. Но ей нужна была конкретная реакция. Полная мобилизация и готовность. Это уже о многом говорит. Было время подумать в темноте, перед закрытой дверью. Слепящий свет не мешает быстро оценить обстановку. Не доверять глазам, они могут обманывать, но волны Той Стороны всегда подскажут правду. Заизолированная круглая арена под куполом, захлопывающаяся дверь окончательно отсекает от внешнего мира. Только Варп, сама Вифания... И вторые ворота, уже начинающие дрожать. Их еще только начинают открывать, но изнутри по ним бьют со страшной силой. Лихорадочно и часто. Действительно, было подготовлено испытание на проверку способностей, самое точное, какое возможно... И возможность погибнуть, равной которой еще не было. Молчаливое наблюдение сверху говорило без единого слова: теперь все в своих руках. Полная свобода выбора, импровизация и свободное исполнение. Это не сервиторы, слишком уж хаотично они рвутся внутрь. За покрытой освященным серебром дверью их не разглядеть в Варпе, но и для простых людей они слишком сильны. Огрины, введенные в ярость, под которой они ничего не будут соображать? Преступники или дикари, запытанные и с вживленной аугметикой до состояния безумного агонизирующего сплава, желающего только причинять боль? А ни оружия, ни брони никто не выдал. Придется в итоге бороться со страхом... И скорее всего, перебить их всех до единого, вряд ли экзаменаторы удовлетворятся меньшим. Только не дрогнуть, когда ворота распахнутся. Не для того готовились. - А позвольте поинтересоваться... Почему именно сегодня? Настоятель Иф никогда не пропускал испытание на арене. Переломный момент, который своей неожиданностью почти всегда завершал переход будущего примариса от исполнителя к убийце. Превращал человека из раба в господина. Приучал ко вкусу крови, впервые давал ему выбор, как распорядиться своими талантами. Все будущие офицеры Гвардии обязаны были пройти через это. Но очень конкретная дата запроса интриговала... С учетом того, что инструктор Фергурина прежде наоборот, оттягивала этот момент для всех своих учеников. Выпускала только когда была уверена, что те готовы. - Ей это необходимо. Барышня хочет получить... Прощение. Хочет доказать, что умеет и может, что ее таланты пойдут на пользу Империуму. Пусть вкусит этой пользы. Побудет собой. Заслужит свое прощение. Перестанет сомневаться. Если такой план был составлен специалистами, нельзя было подвергать сомнению их профессионализм. Неотъемлемая часть подготовки, самого смысла существования Схоластики, в индивидуальном манипулировании душой каждого из ее воспитанников. Но количество внимания, уходящего на конкретную ученицу, начинало резко поднимать ставки. За такие траты потребуют исключительный результат. - Вы знаете, Фергурина... Мне кажется, уж простите, что вы излишне сосредоточены на методиках агрессии. Вам не кажется, что пора бы наконец дать вашим курсантам более позитивный стимул? Укрепить их перед седьмой дисциплиной? Вопрос и непонимание Джулии были во взгляде, но сказать что-либо она не осмелилась. Для нее это и был самый позитивный стимул, какой только может быть... Служение через то, к чему есть талант. - Вот скажите мне, Джулия. Почему мы просто не кидаем их всех в бой друг с другом, отбирая выживших? Это быстрее. Многие ордена, прости Император, Адептус Астартес работают по такой схеме... Так что мешает нам? Фергурина хорошо обдумала ответ. - Душа намного сложнее. Но та схема, по которой действуют обычные Факультеты, к нашему неприменима. У меня теперь слишком много проблемных учениц. Если учить их медленно и осторожно, они бесполезны, они становятся слепыми и послушными... Но Империуму не нужны безвольные живые инструменты. Нам нужны убийцы. А для них – никакого покоя. Смелый эксперимент, но настоятель доверял своим инструкторам. Если одна из них хочет опробовать иной метод... Что ж, скоро будет ясно, насколько он результативен. - Хорошо. Даю вам полную свободу в этом плане. Но не забывайтесь: я не хочу отчитываться за трупы еще большего числа курсантов. Император завещал беречь их жизни. Выпускайте на арену... Посмотрим, найдет ли ваша воспитанница свое прощение в их предсмертных воплях. Не без удовольствия настоятель отметил, как глаза у Джулии загораются при взгляде вниз, на белую гладь, которой скоро предстоит стать черной и красной. - А это и есть звуки прощения. Крики умирающих... И тишина.