Седьмая добродетель

Курсант, намеренно причиняющий ущерб, подвергающий порче имущество Факультета, помещения, вверенное оружие и прочее имущество, уличенный в небрежном обращении с выданным обмундированием, или же без веской причины подвергающий все перечисленное риску либо силовому воздействию, будет наказан соразмерно нанесенному ущербу, от дисциплинарного взыскания до перевода на штрафной факультет. Правило 404 Схоластики Псайкана

Только когда ворота приоткрылись, всего на пару пальцев, Варп наконец смог пройти взглядом через заслон. И похоже, удивился не меньше, чем сама Вифания. - Вера... Выживу – убью. Створки, еще не дошедшие до краев, с силой рванули вбок пальцы толщиной с руку человека. Только красный дым шел по Той Стороне от страшного голода по резне, и ничто не могло удержать его – в том числе какие-то там препятствия. За куполом наблюдатели были равнодушны, они видели и не такое. Выломав наконец цельнометаллические двери, на свет протиснулись, не желая больше терпеть ни мгновения, три сгорбленных горы мускулов. Обмотанные ремнями с привязанными кое-как кусками листового железа, и с ярко-зеленой кожей, в свете прожекторов ставшей еще более чуждой глазу и восприятию. Ничего общего с карикатурными образами, потому что в жизни орки были куда непропорциональнее. Невозможная анатомия, в которой руки были основными конечностями, а ширина плеч не давала бы двигать ими – если бы что-то в теле орка подчинялось законам логики. В первую очередь – то, что у них было вместо оружия. Заточенные дубины или тупые топоры, неизвестно. И, разумеется, баланс орков тоже не волновал. Правильно, что не сказали заранее, ибо все равно бы нельзя было поверить, будто этих тварей не просто захватили живьем, а привезли на Терру. Пусть на заклание, но довезли. Если невозможно отправить курсанта на поле боя, поле боя отправят к нему. И по Имматериуму ползли мысли ксеносов. В основном о том, что им нужна бойня, они умрут от невыносимого гнева, если не получат ее немедленно, а им подсунули вот это. Но отказываться от поданного им было немыслимо. - Жгоб, зырь скок' там люд'ков! - Мы д' них в'бремся! - П'чреди бу'м. Нашнем с ентава. Потенциальные жертвы наверху отвлекли их всего на мгновение, прежде чем все трое ломанулись к ближайшей цели. Наперебой, толкая друг друга. Просто каждый хотел успеть ударить раньше, чем другие добьют насмерть – по неживому бить будет уже скучно. Из оцепенения вывела бритва в голове. «Что встала, перекатывайся!» Все как на занятиях, просто больше за раз. Орки если и заметили, что их цель в последний момент ушла вбок, не стали прерывать рывок и впечатали оружие в стену и пол. Медленные топоры, да. Но им достаточно одного удачного удара, больше не понадобится. - Брыд, он в'ртится! - Ст'й сп'койна, люд'к, дай п'пасть! Просто убежать от них тоже не вариант. Проворными не выглядят, но и прятаться негде. Чтобы хоть как-то их замедлить – только силовая волна, достаточная, чтоб их сбить с ног. - Мынг, зоганый люд'к т'бя 'прокинул! Ярость у них становится только крепче. Вставая, исступленно лупят рубилами по земле. - Сам в'жу, т'пой! Вторая волна их уже не смогла повалить: на всякий случай готовились к удару. Но дала отойти далеко. - Ты т'пой, он нас 'сех 'прокинул! Прилив гнева у них ненадолго сместился. Достаточно, чтобы попробовать вложить еще сил и ударить ближайшего. Впечанный в стену, он даже не выругался, его волновало только то, что он дальше всех от цели, а ушибы – мелочи. - А ну ст'ять, сквиг'вы выр'дки, б'з м'ня не бить! Человеку бы сломало кости. Им нипочем. Чтобы снова отвлечь, следующим натиском пришлось уже бить их же оружием им по мордам. Безвредно, но снова замедлило. - Жгоб, эт' не люд'к! Эт' чудила! Этого им хватило, чтобы опешить на мгновение. Чуть замедлиться, прикидывая, а как лучше бить в свете вновь открывшихся обстоятельств. - Он 'к'лдовал мое рубило, оно бьет м'ня в ч'люсть! Второй орк тут же отвесил ему кулаком по затылку. - 'Трус'л, д'р'мо грот'во? Чудилы вк'снее! Маленькая задержка, но ее хватило, чтобы всеми имеющимися силами вложиться в новый импульс. Время в Варпе потекло иначе, и этого было достаточно, чтобы у одного из орков вырвать его же оружие. Он даже не успел удивиться, упал вперед, но выпустил его. - Зог т'бя, 'тдай рубило! Как учили. Не зря. Взревев, пока двое других отвлеклись друг на друга, орк ломанулся вперед: ему не нужно было ничего, хватило бы кулаков по теперь уже лично ему ненавистному человеку. Натолкнувшись на барьер, смог пробить – но потерял устойчивость. Следом только что есть сил запустить в него рубилом. И промахнуться. Орк даже заметил, удивленно проводил взглядом летящий кусок металла рядом с собой. - Да чтоб тебя... - Ты шо, чудила, тв'ришь с рубилой? Две мысли – одна требовала подобрать оружие, вторая продолжить двигаться к цели. Орк выбрал второе. Еще один барьер смял, не заметив. - Я т'бе б'шку 'ткушу и з'суну! Третий барьер пришлось ставить вплотную. По нему нелюдь со всей силы бил кулаками, и только еще больше зверел. Достаточно, чтобы встать и занести руки для более сильного удара. Пробил бы. Только в последнее мгновение наконец озарила мысль, которая должна была прийти давно. Убрать барьер вообще, отходя в сторону. Ксенос в результате впечатал руки в пол... И тут же получил вернувшимся с огромной скоростью рубилом в спину. Не острым концом, ибо хорошо что вообще попало... Но на такой скорости это было неважно. Его позвоночник хрустнул, и ксенос рухнул на колени. Оружие, если бы и было, все равно не помогло бы. Эти твари слишком тупы, чтобы осознать, что они уже умерли, даже когда в спине торчит предмет длиной с их конечности. Как будто сломанный хребет не означал паралича, брызгая грязно-черноватой кровью, орк ударил наотмашь рукой. Ничего не сломал, попав по бедру, но застарелая рана резанула с новой силой, затмевая даже боль от самого удара. - Зог'ный чудила, я выд'ру мое рубило и им т'бя на сквигов корм п'рублю! Попытался встать и теперь уже упал лицом вниз, в бессильной злобе молотя наугад, пытаясь достать до оружия. Одним меньше. Зато двое других наконец полностью сосредоточили все внимание на общего врага. - Два рубила, в два раза б'льше махача! Воистину полное отсутствие эмпатии. Нелюдь даже не замедлился, вырывая из уже почти издохшего собрата второе оружие. И теперь их так просто отвлечь уже не выйдет. Время в Варпе вновь почти остановилось, но расстояние до беснующихся полуживотных все равно продолжало уменьшаться. Та Сторона на время забыла о нежелании подчиняться, и в ней со всех сторон было одно и то же скандирующее чувство. Мерзость. То, что их просто пустили сюда, уже нестерпимо, это долг любого человека – избавить от орков землю под ногами. Выжечь дотла вместе с их порождениями. Чтобы от них остался только пепел. Имматериум почти умолял позволить ему сожрать нелюдей. Совместить приятное с полезным. Он взвыл от радости, едва почуяв, что Вифания готовит для него новый сосуд... И разочарованно выдохнул, когда тот вдруг сорвался и погас. И вот теперь, с инопланетной мерзостью прямо перед лицом, стало по-настоящему страшно. - П'дь сюды, тв'рь! Упущенное время стоило того, что исходящая выворачивающей наизнанку вонью морда орка оказалась совсем рядом. Следом он решил, прежде чем что-то еще делать, схватить за руку. На всякий случай. - Не рып'ся! Внутри у ксеноса пробилось чувство удовлетворенности, едва он почуял, что теперь его действительно боятся. С ревом размахнулся, прикидывая, где лучше рубануть. И вместе с ним изошел на крик Варп. Он все еще был тут. Твердил, что бояться не время и не место. Что вопить от животного страха должны они. Что бояться следует себя. А им – ее. В рефлекторно выставленной руке он, вздохнув, будто с одолжением, нехотя решив еще раз взять на себя, в одно мгновение сотворил небольшое рукотворное светило, и с радостью вложил в него столько тепла, сколько сумел. Орк, как бы ни были исступлен, все же затормозил, когда перед ним полыхнуло пламя, на уровне инстинкта облился страхом. - Зог'ный чудила, гд' ты взял сжыгало? Но боялся недолго. Пламя для него не значило ничего по сравнению с возможностью выплеснуть жажду. От такой дерзости огонь взревел с удвоенной силой, и только после этого ксенос наконец ослабил хватку. Его не пугала даже лопающаяся кожа, из зеленой превращающаяся в красную, потом в рваную черную, пока не пришлось вновь подставлять барьер под его рубило. Обожженное чудовище ослепло и оглохло к моменту, когда пламя спало, но продолжало упорно бить по сторонам. - Чу'шь, жар'ным п'хнет? - Жгоб, ты т'пой? Эт' ты горишь! Для них все это... Извращенное развлечение. До последнего. По крайней мере, теперь один из них был менее опасен, наугад рубя там, где уже не было никого. Оставался один. И самое страшное, что по нему чувствовалось: он умнее. Он не пойдет в самоубийственную атаку. Но он один... А значит, на нем можно сосредоточиться. Начав бежать к цели, орк тут же получил в рыло силовым импульсом, потом еще одним и еще. Оставалось придумать, чем его можно пронять. Возможно, метод Эми сработал бы – свернуть ему шею – но с такой толщиной, могло не пройти. Варп дал понять, что два других сдохли. Испустили дух и отправились к своим божкам. И когда они перестали дышать, вдруг всплыли в памяти никогда там не бывавшие, но, казалось, просто давно похороненные довольства. Приятные, правильные, почти что пьянящие. И с ними новая волна гнева. Быстро исчезающая, но выжигающая, столь же чадящая, сколь почерневший труп ксеноса. Пришла бы раньше, наверняка стоила бы жизни, спастись помогла только холодная голова... Но на одну последнюю цель, которой уже никто не придет на помощь, ее нацелить можно. Бестелесным усилием наступить твари на горло и раздавить – самая подходящая гибель. Вертикальный поток, сначала молотом, а потом тисками придавивший орка к полу, и готовящийся сломать ему все кости до единой. Таким его нарисовало воображение... Вот только Та Сторона согласна с этим не была. Потому что почти сразу орк приподнялся, сначала опираясь на оба рубила, а потом и в полный рост. И теперь в недрах Варпа он исходил болезненным зеленым светом, он искренне верил, что так просто его не убить. «Так, Вера, кажется, мы дождались. Видишь это?» Что бы это ни было, пышущий энергией орк, внутри которого растет средоточие потусторонней мощи, определенно не должен существовать. И уж точно не должен входить в программу тренировок. Если раньше они пугали ростом и криком, то теперь от ксеноса шел действительно рвущий душу страх. Изрыгая из глаз и рта потоки Варпа, пуская по телу разрядные искры, медленно сжигающие его изнутри, орк вновь взревел на несколько голосов. Такой перегруз психосилами его бы убил довольно скоро, но недостаточно быстро, чтобы перед смертью он не успел добить врага. И самого нелюдя это вполне устраивало. - Горк и Морк со мной, чудила! И следом уже заорал во все горло, сотрясая черный купол, закладывая уши и жаля рассудок: - ВАААААААГХ! Уже не тварь из плоти и крови. Напитанное чьими-то психосилами чудовище, верящее и потому способное разрубить пополам танк. «Да уж. Кто б это ни сделал, он хорош. Но я все равно лучше...» Попытку сбить себя с ног телекинезом противник даже не заметил. Он рванул с места, занося оба рубила. Последний бой, в котором уже нет смысла себя беречь. Вся суть его жизни. Всей накопленной мощи еле хватило, чтобы сбить его рывок в сторону. Правое лезвие прошло совсем рядом – и даже каменная стена от него пошла трещинами. «Сейчас засеку, нельзя бесследно накачать такими объемами...» Действовать от противного. Если нельзя пробить его звенящее поле, то можно на себя. И телекинез отлично позволяет себя же поднять вверх, повыше, где он не достанет. Орк уже не удивлялся. Просто приготовился прыгать: на невозможную физически высоту, но когда и кого из его племени это останавливало? Здесь его накачанная сила уже не имела смысла. Хоть он и достал до нужной точки, но тут увернуться было легче. Мысль у человека все же куда быстрее, чем у ксеноса. «Нашла! Попробую обрубить связь, только опознаю автора.» Вечно так держать не получится. И вот теперь всплывают ужасы еще того дня. Где гарантия, что найдя, соизволят помочь? А в одиночку эту тварь не пробить ничем. Напора психосил просто не хватит. Особенно при расходовании их на удержание в воздухе. - Ну быстрее давай, он с каждым разом упреждение берет все ближе! А держать не прерываясь все тяжелее. Еще немного и спускаться все равно придется. «Почти, не ной!» Хватки всего на один его прыжок. Потом – без сил на землю. И не факт, что именно этого не ждут. Ксенос разогнан так, что за секунды проносится из конца арены в конец, но времени хватает, чтобы проносилось в голове раз за разом возможное будущее. В котором даже после смертельного ранения хватит остатков крови в голове, чтобы посмотреть наверх. На ближайший аналог неба, который есть. В последний раз вглядеться в переливы тяжеленных плит из еле пропускающих свет черных кристаллов. Но едва опора вновь появилась под ногами, то ли Варп вновь заговорил беззвучно и издевательски вложил мысль в голову, то ли из недр подсознания всплыл план. Оружие готово к битве, стоило только самую малость приложить мысль. Увидев опустившуюся на камни жертву, орк возликовал. Теперь ему ничто не могло помешать. То, что ненавистный ему человек вбирает все остатки Моря Душ, что были, и еще немного из-за грани реальности, ему было все равно не видно. Он верил и был готов выдержать любой напор телекинеза, пламени, рукотворных молний, что угодно – его слепая вера в свои силы выдержала бы все. Растущего сгустка в руках он не боялся. Все – оружие. Все, что охватывает мысль. Они специально начинают обучение с безобидного, с пламени свечки или броска камня. Друзья, игрушки, вдохновляющие книги и картины, показывающие, что Варп – это часть тебя. Но они знают, что это живое оружие. Показывают, как его можно применять, дают примеры, которых избегать, и примеры, которым надо следовать. Как можно было не заметить всего этого сразу? Почему это все так легко и просто, если только знать? И вместе с Варпом бывший человек, а ныне его проводник, превращается в образцового бойца, готового ради победы разрушить абсолютно все. Бурлящая буря Имматериума даже привлекает внимание Веры, едва та выходит из транса. И смотрит вниз. Она увидела там то, что хотела, но в данный момент важно дожить до момента, пока удастся спросить ее самой. «Что за... Бетти, во что ты меня втянула, я всего ожидала, но это!» Все потом. Потом расскажет. Сейчас главное – добить вот эту безмозглую тварь, ставшую без собственного ведома живым тараном, плюющую на то, что ей управляют. Орк не обращал внимания, когда оба трупа ксеносов сила Варпа подняла и подтащила вперед, подвешивая в воздухе. Едва ли удивительнее всего, что он уже видел. Но все же проводил взглядом сгусток запаянной энергии, вместо полета в его сторону, которого он так ждал, устремившийся вертикально вверх. Он не мог видеть, как по Ту Сторону ядро этого сгустка сияет и просит вырваться на свободу, но чувствовал, что в нем есть главная орочья ценность: сила и мощь. И хитрость. Взрыв под самой вершиной купола прошелся по Варпу так же, как сотряс камень даже не до основания, а насквозь, он прорвался вверх, к поверхности Святой Терры, прежде чем его рев увлекла вниз безжалостная гравитация. Кусок арены, достаточный, чтобы некуда было от него убежать, в одно мгновение превратился из монолитных плит в мириады осколков – мелких, но острых, как кромки клинков. Хрупкая вулканическая порода, из которой был сложен орнамент, черным дождем рухнула вниз, равномерно покрывая белый камень, сдирая со всего застигнутого кожу и срезая куски плоти, дробя кости и не оставляя от плотного тела ксеноса, пусть и трижды усиленного, ничего, кроме изрезанного каркаса. Ровно то же произошло и с двумя уже мертвыми зеленокожими. Половина их мышечной и костной массы осела на черных камнях, оставляя только торсы с остатками ребер. Что сделали бы камни с телом самой Вифании, было понятно. На их пути встал только наспех поставленный небольшой барьер, насколько хватило сил... Ну и, естественно, два орка, невольно послужившие мертвым щитом. - Ситуация была под контролем. Была. В том смысле, что никто не вмешался, вместо этого все смотрели на то, как кто-то превращает учебное упражнение в реальную угрозу жизни. - Что ж, я дам вам шанс объяснить мне две вещи. Как вам пришло в голову раздробить обсидиан, и что именно произошло, что это было необходимо. Это уже не просто ошибка при учениях. Это живое свидетельство злого умысла, и настоятель это понимал. Пожалуй, единственная причина, по которой он был согласен вновь слушать рассказы об убийствах на его Факультете. - Госпожа Джулия, вы позволите? - Нет. Быстрее, чем удалось хотя бы как-то выразить удивление, Фергурина сама начала доклад формальным тоном. Извлекла и положила на обозрение любого заинтересованного лица письменный отчет, но кратко озвучила содержание. - Нам удалось получить свидетельства наличия преступников в рядах курсантов. Необходимый маневр, чтобы обманом заставить злоумышленника выдать себя. Виновный установлен, но по воле Императора, быстрее, чем мы успели что-либо сделать, Имматериум покарал отступника. Все действия, мои, моих агентов и лично курсанта Романо, были продиктованы необходимостью, поэтому применять к ней наказание за порчу имущества Факультета считаю недопустимым. Значит, все уже закончилось. Там не дремали, там выждали момент, и кошмар уже прекратился навсегда. И если тот, на чьей совести были смерти, умер от своего же оружия... Остается только возблагодарить Императора. - Я правильно понимаю, что все, изложенное в вашем отчете, было санкционировано вами, и в результате преступный заговор ликвидирован без потерь? - Так точно. - Впечатляющая работа, Фергурина. Вас, Романо, я бы тоже поблагодарил, будь ваши методы менее разрушительны, но победителей не судят. Впервые можно дышать спокойно, но что-то в их словах настораживает. Сильно. - Спасибо, рада была помочь... Остался последний шаг. Узнать, кто именно стоял за всем. Пусть посмертно, но знать, кто и почему. - Похвально. Вы свободны... И пара дней отдыха вам не повредит. - Ты молодец. Пару раз я боялась за тебя, но ты там не растерялась. А значит, я тебя не зря учила. Никакой радости нет. В отличие от почти сияющей Фергурины, у самой Вифании ничего не просыпается. Должна быть гордость от первой настоящей похвалы. От свершения задуманного. Ее нет. - Спасибо. А дальше? - А дальше ничего. План сработал идеально. Не нужно даже тратиться на зачистку. В этот раз хотя бы не предлагает испить с ней. Вместо этого пьет одна, символически. - Так кто это был? И зачем? - Зачем кому-то потребовалась ты, боюсь, мы уже не узнаем. У убийцы уже вряд ли кто-либо когда-либо сможет спросить. А по поводу того, кто... Я думала, ты уже в курсе. Искреннее удивление, но все равно мерзкое чувство, будто... - Нет. Я хотела узнать у Веры, но раз вы уже... Почему Джулия смотрит с таким недоверием? Откуда чувство, будто все вокруг происходит впервые? - Это не смешно, Романо, не бери пример с меня – о таком не шутят. Хоть она и была той еще тварью, такая участь в чем-то хуже смерти. Вновь как будто мысли и разговор идут о разных вещах. - Подождите, а с ней что? Она ведь четко знала, что никто не должен пострадать, когда она успела... На половине мысли Вифания вдруг начала подозревать, куда именно это все приведет. Варианты возможного и невозможного, не без помощи шестого чувства Той Стороны. Свести воедино помогло только то, что дальше было сказано. - Она получила ровно то, что заслужила. Готовила ловушку для тебя, и сама попалась в объятия Варпа. Хотела наконец избавиться от тебя, но мало иметь план... Надо еще иметь достаточно сил, чтобы вытянуть его в одиночку. А Император в Своей справедливости сделал с ней то, чему она подвергала других много лет. Только теперь начало складываться, хотя по-прежнему не могло быть правдой. Но... Но все это внезапно обрело смысл. Ры не могла сама ни с кем связаться, дикарку никто бы не свел с Журавлями, но если те вышли на нее сами... И что они могли сделать, в том числе с памятью... Больше никто не был в курсе абсолютно всего, что происходило вокруг. Варп кричал об опасности того, где будет ждать смерть, но все это было не так понято. Кроме них, никто не выиграл бы от всего, что произошло. Кроме них, никто не мог остаться в стороне. И еще до того, как перед лицом оказался текст протокола осмотра, уже стало ясно, что в итоге случилось с Верой. «Псайнейронный экстраволновой шок, вызвавший полную перманентную амнезию». Она ведь, сама или с помощью других, установила: смерть ей не грозит. В предсказании была именно такая формулировка. Но не учла, что Варп не только убивает... Что Имматериум умеет делать так, что смерть покажется предпочтительным исходом. - Здесь что-то не так. Это слишком просто. Это не могла быть только лишь она. - Конечно. Нам еще придется установить заказчика, но теперь, когда Журавлей больше нет, он нескоро найдет способ пробраться на Факультет. Так вот каков был замысел с самого начала. Два плана двух сторон, пытающихся перехитрить друг друга. - Так вы... Вы просто хотели избавиться... По реакции уже понятно. Так и есть. - Уж поверь, причин было достаточно. Вместо отсечения голов у чудовища, собрали все их воспоминания в одной точке... И вырезали одним взмахом ножа. Уничтожили, не прикасаясь. Добились одним движением, одной удачной возможностью, того, что наверняка пытались сделать иными путями уже очень давно. - Неужели только так? - Только так. Другие способы всего лишь передавали корону от одного вора к другому. А с твоей помощью – больше некому. Мы и так слишком долго позволяли им жить, хотели, чтобы у курсантов была отдушина для контролируемого инакомыслия. Иллюзия выбора и свободы воли, без которой у вас не просыпается решительность. Но увы, все зашло слишком далеко, когда начался промысел по убийствам. По воспоминаниям. По продаже судеб. Не унять, не подчинить, не поставить своего человека, чтобы пускать через него по налаженным каналам удобные сведения. Просто вырезать наконец позорную опухоль, из-за которой бунтари пытались поставить себя выше власти и воли Схоластики Псайкана. И все это обставить так, что никто и не узнает. Не поймет. Не удивится и не воспротивится. Без лишней крови. Это притом, что сам Факультет Вифания теперь может лишь благодарить. И ее, и их месть свершились. В одном цели совпали, и ради них не жаль было даже... Даже оказаться в сети манипуляций. - Теперь понимаю. А если этого окажется мало? Или если возникнет новый заговор? Или... - Ты слишком много читаешь приключенческих романов. Поступишь правильно, Романо, если просто все забудешь. - Думаешь, это правда была она? Перед прозрачным барьером можно было убедиться. Увидеть своими глазами. Но смысла теперь в этом никакого. Преступник не ушел от наказания, но в чем-то отделался слишком легко. - Помолимся, чтоб так оно и оказалось. Был ли у Эмили с собой нож, неизвестно. Если и был, она уже не пустит его в ход: даже если собиралась, теперь видит, что бывает гибель куда страшнее. Иллюзий на тему того, что станет теперь с Верой, Вифания не питала. Никто не будет уже взрослого человека заново учить говорить, читать, есть, а потом заново обучать священному искусству. Что именно с ней сделают, неясно, но точно не оставят в живых. И все же у бесцельно смотрящей в стену девушки, когда-то державшей на кончиках пальцев сотни контрактов, способной развязать войну где-то очень далеко, если бы было нужно, в опустевших животных мыслях витал последний отголосок чего-то. Обреченная до конца своих дней проживать его, она знала что-то, о чем не успела рассказать. - Пойдем отсюда. Ты была права... Хуже я ей уже при всем желании не сделаю. Даже под подавлением в Варпе ее мысли нашли тех, кто за ней наблюдал. И едва три разума на мгновение соприкоснулись, как Вера рассмеялась.