Седьмая добродетель

Курсант, уличенный в поклонении какому-либо образу, помимо Императора и имперских святых, канонизированных и признанных на Святой Терре, будет передан в представительство Экклезиархии. Курсант, уличенный в исполнении предписаний еретических верований, по своей воле или вынужденно, будет немедля допрошен в соответствии с Имперским законом, заклеймен и казнен на месте с обязательным уничтожением тела. Правило 215 Схоластики Псайкана

Даже спустя не один десяток занятий все равно стоял перед глазами без нескольких секунд одержимый мальчик. Не самое жуткое, что доводилось видеть до и после... Но когда его жизнь оборвал выстрел, он познал мир. Это было в его замирающих навсегда глазах. За мгновение до гибели Варп отпустил его, и тот осознал, что его теперь ждет. И возблагодарил... - Быстрее, кому сказано! Эмили! Забавно наблюдать за ними. Для себя физическая подготовка – уже не более чем забава. Отдушина. Возможность ненадолго не побыть тем, у чего за плечами стоят демоны. А делающие вид, что бегут с препятствиями, те, кто еще этого не видел, воспринимают слова Фергурины как издевку. Эми в том числе. - Конечно! Если бы ты хотела держать темп, ты бы чудесным образом воспарила над землей! А если бы в конце ждали мужики, то обогнала бы всех в одно мгновение! Просто проведать, как они здесь. Понятно, что хорошо. Раз Фергурина на месте – в ее присутствии точно все будет под контролем. А потом можно будет впервые за недели поесть не наедине. В какой-то момент у Эми в мыслях мелькает, что за ней смотрят. Спустя секунду она уже знает кто, и, отвлекшись, спотыкается. - Мартинес, Варрош, Эрнесто, Салливан – завал. Будете эту полосу бегать, пока с завязанными глазами ее не преодолеете! Я из принципа из вас лучших по результатам сделаю! Первая мысль – раз все равно не миновать нагайки и занятий заново, Эмилия просто не встает за ненадобностью. Потом Вифания замечает, что у сестры уже отключилось сознание. Вырубилась прямо там, хотя... Фергурина тоже явно заметила. Подошла раньше остальных, склонилась, думая, влепить ли пощечину, чтобы быстрее привести в чувство. Быстро прошлась коротким волновым импульсом по телу Эми, чтоб проверить, не сломала ли та чего при падении. Едва рука инструктора оказалась над животом у ученицы, как Джулия замерла. Потом убрала прочь нагайку и сняла перчатки. Быстрый страх в глазах госпожи моментально сменился смесью злобы и сострадания. - Мартинес... Ну твою ж мать. - Итак, господин Сол. Вы не потрудитесь описать, при каких обстоятельствах курсанта одного пола конвоировала охрана противоположного? Себастьяну Солу оставалось одно: твердость. Честно отвечать на поставленный вопрос. Он прекрасно осознавал, еще с предыдущего раза, логику настоятеля по отношению к себе: он никто, он расходы на производстве. Мелкие расходы – в отличие от цены конечного товара. И только от него теперь зависит, какой путь окажется дешевле для машины, что зовется Схоластикой Псайкана. - Докладываю: приказ пришел от межфакультетского надзора. Временное решение. Недостаток кадров по вашей спецификации. Большего он сообщить все равно не мог. Сбой в системе. Встречать последствия по-мужски. Молчание Ифа длилось дольше, чем предполагалось, на пару секунд. - Я вынесу этот вопрос на заседании. Мне очень интересно, почему Факультету 121 выделяется материал, не отвечающий даже базовым требованиям безопасности. Эти материи Сола уже не интересовали. Нужно было одно: заслужить прощение. - Каковы ваши приказания? - Виновника наказать своей властью. Себастьян не был до конца уверен, самостоятельно ли его воображение дорисовывает недостающую конкретику приказа. Слишком четко осознавался смысл, вложенный в слова. - Вас понял. Разрешите приступить. Последний раз окинул взглядом, насколько мог без поворота шеи, ответственного инструктора. Ничтожность. На ее фоне – никто и ничто. Развернуться и выйти. Ничего более. Только оставшись вдвоем с Джулией, Иф допустил погрузиться в раздумья. У настоятеля всего две руки, но они очень, очень длинные – достаточно, чтобы решить судьбу, которая действительно имеет значение. Присутствие непосредственного участника событий не только необязательно – оно недопустимо. Ее мотивы и прочие мелочи давно изучены. Настоятель знал, что Фергурина явно ознакомилась с воспоминаниями своей подопечной... А раз вера Джулии ни разу не ставилась под сомнение, все, что нужно, это ее слова. Других доказательств не требуется. - Каково ваше мнение? У этого курсанта еще есть возможность исправления? Ответ прозвучал в предвидении за полсекунды до реальности. - Так точно. Не более чем просчет логистики, не имеющий отношения к обучению. Подготовка будет закончена без задержек. Простая математика. Перевес достоинств и себестоимости над несчастным случаем на производстве. Досадная оплошность. Человеческий фактор. Убытки, предусмотренные резервом. Списание нецелесообразно. И еще эмоциональное влияние на мотивацию других курсантов не должно превышать допустимый порог. - В таком случае барышню на перевоспитание. Индивидуально. Даже не нужно было договаривать, чтобы между слов читался другой приказ. При малейшей провинности, сопротивлении или иной оплошности, второй раз вопрос ставиться не будет. Как и раньше. Ни для кого никаких исключений. - Принято. Будет исполнено в кратчайший срок. Оставался последний вопрос. Распоряжение ресурсом. - Фергурина, вы ознакомились с медицинским заключением? - Так точно. Желаете опросить эксперта? - Нет необходимости. Ваше личное мнение. Заметная пауза. Легкие сомнения. Но не более того. - Плод здоровый и развивается нормально, признаков мутаций и вырождения не отмечено. Рекомендую сохранить. Во избежание. И для лучшей исполнительности. Значит, ценность подтверждена. Единственная польза от инцидента. - Одобрено. Вольно. - Да уж. И тут она нас всех сумела удивить... Попрощаться уже не дали. Клятвенно заверили, что Эми жива, и все. Обсидиановая Цитадель поглотила ее – судя по всему, на ближайшие полгода как минимум. То, что перевоспитание будет таким, какое будут помнить до самой смерти, сомневаться не приходилось. Теперь в жилой комнате на пятерых Лилия осталась в одиночестве. Да и ей удавалось там побыть редко – финальная подготовка не оставляла свободными даже часов сна, заставляя ночевать прямо в молельных и библиотечных залах. Ирония. Никогда Вифания не чувствовала себя такой окруженной дорогими ей людьми, как когда впервые ее оставили в одиночестве... И никогда не была такой одинокой, как когда ее переселили в казармы для будущих примариев. Сотня тех, с кем каждый день приходится сливаться разумом, чтобы выполнить поставленную задачу – и никто из них даже не пытался заговорить. - Ли... Думаешь, они ее поправят? - Не поправят. Поправить можно то, что пошло не так... А она всего лишь вернула себе то, что у нее отобрали. Ничего они ей не сделают. Помнишь же, кто с отличием... - Тому всегда и все прощают. Все равно слишком упрямая, чтобы сдаться, а значит, прорвется. Когда научится думать головой, а не другими частями тела. И во всем этом было видно... Видно себя. То, что было бы, если бы все, принесенное с собой, дало слабину и увело не туда. - Я еще спросить хотела. Слушай... Это же ведь она вдохновилась океанами? Придумала про аллегории с водой, да? Лилия по привычке потянулась к кипятильнику. Как всегда, когда хотела подумать. Но быстро сама же и остановилась, вспомнив про то, что к разрешенному в пост рекаф не относится. - Есть такое, да. Я ей даже завидую. Я годами заучивала, она соображала по наитию. В этом, наверное, весь смысл – учить друг друга не меньше, чем нас самих заставляют. Наверное, она права. Безумное многообразие, в котором найдется место для всех. Каждого заставят обрести свое, и все в итоге отплатят Империуму за гостеприимство. И даже те, кто не дожили. На их примере тоже учатся многие и многому. Это дали понять очень и очень ясно. - Ли, да на здоровье, если что. Пока это я от тебя учусь всему. - Да нет. Ты мне тоже показываешь, как делать можно. И как нельзя. А уж Эми... Серьезно. Зная, кто ты, что ты, где ты, еще и рисковать всем ради вот этого вот... Обрекать и себя, и еще потомство... Ну правда, кем надо быть? Я бы от одной мысли, что в таком же отборе будет участвовать кто-то еще, и не пройдет его... В первые мгновения было трудно поверить, что от нее это все может исходить. Чтобы кого-то она осуждала, хотя это противоречило самой ее сути. А потом... А потом Лилия вдруг остановилась. На полуслове прислушалась к тому, что чувствовала через пальцы, лежащие у Вифании на предплечье. То, что та предпочитала не вспоминать, даже когда узнала про судьбу сестры, но вот сейчас, не смогла скрыть и похоронить еще раз. Короткий эпизод из прошлой жизни, который и известен был только по рассказам бездушной госпитальерки в ожоговой секции. Но даже этого было достаточно, чтобы слезы еще раз навернулись на глаза. - Прости... Я не знала... Я правда... Хотела отнять руку, но здесь уже сама Вифания ее остановила. Пусть видит. Станет легче. - Все нормально. Я не успела прочувствовать. Не прониклась. По ней видно, она оставит это в тайне. Всегда и все берегла. В объятиях Лилия сохраняет все, что у них двоих было. Без слов, успокаивающе прижимая к себе. - Ничего... Дождись меня, главное. Очень скоро увидимся. Сама не заметишь, несколько месяцев это так, пролетят без следа. А потом ты будешь тут вместо меня принимать новых... По кругу. Не хочется ее отпускать. Ближе ее уже никого не осталось, но так надо. Пусть достигнет того, к чему шла, и вернется с победой над судьбой. - Да куда я денусь. Ты же лучшая, конечно, вернешься.... И улыбайся, главное. Всегда всем улыбайся.