Седьмая добродетель

Курсантам запрещено самостоятельно экспериментировать и изучать боевые и вспомогательные техники без санкции и присмотра инструктора по соответствующей дисциплине, или иного наставника в звании не ниже старшего адепта. Всякий овладевший вне занятий искусством, не предусмотренным его программой, будет строжайше экзаменован по всей дисциплине. Провал экзаменовки будет означать немедленный перевод на штрафной факультет. Правило 3 Схоластики Псайкана

- Прошу прощения? Последняя осмысленная фраза, что кто-то из гостей успел в удивлении произнести, прежде чем только псайкер смог бы уловить, что происходит. Для прочих было бы лишь рябью в Имматериуме, не более чем короткой ноющей головной болью. Для Вифании, и для настоятеля, чьи мысли она все еще могла поверхностно слышать, это был хрип и удивленный всхлип. Гаснущее в отчаянии сознание того, кто уже смертельно ранен и знает это, но еще чувствует, сколько проживет. Глубоко внутри потаенных залов. Для Эмилии это были сразу две вещи. Не ограниченная лишь длиной рук, она могла вновь провести ладонью по щеке наивного существа, которое когда-то было человеком. Далеко не безвинного, но не заслужившего уготованной ему судьбы: превратиться из шедевра аугметики и психосил постепенно, очень медленно, в груду сгнивших компонентов и истлевших когитаторных схем. У этого некогда одаренного человека украли жизнь, оставив только с завистью смотреть на чужие... И теперь хотя бы жертва уснет навечно. Без боли и страха. Но перед тем Нейла отдаст Духу Машины, который неразрывно связан с ней, приказ. Приказ объявить войну и готовиться к ней. И для начала задраить все входы и выходы, какие видны ему, сотни их, и ни при каких обстоятельствах не вскрывать, дабы не верить ложным заверениям врага. Едва слышный смертному уху глухой скрежет камня и железа донесся из глубин Обсидиановой Цитадели, и еще долго вслед ему не проходила волна удивления и испуга от оказавшихся замурованными охранников, и учеников, и инструкторов. Кто-то из инквизиторов предположил, что звук предшествует новой демонстрации удивительных талантов и небывалой выдержки будущего послушника Ордо Маллеус. Он был прав... По-страшному прав. Первыми среагировали слуги древнего ордена, которого нет в истории Империума, призванные молча сопровождать человека, возомнившего себя Волей Императора во плоти. Их души вспыхнули гневом и чистейшей мощью, оставляющей далеко позади самых грозных учеников Схоластики Псайкана, мощью достаточной, чтобы испепелить тварь Той Стороны и выдержать видения самых глубин Варпа. Резные топор и молот в их руках, столь массивные, что держать их даже сверхлюди должны были не без помощи телекинеза, озарились в Имматериуме светом, в котором горят души грешников. Тела, сложенные безукоризненно из совершенных плоти и металла, наполнили кровоток яростью, заменяющей им страх. Самые опасные из них из всех, готовые ради своего долга на все, никаких компромиссов, даже перед лицом конца времен. Безупречные. - Похожи на меня. Братья не только по ордену, но и по крови рождения. Мысленно они зовут друг друга объединиться и шестигранным щитом рваться вперед. Зовут друг друга по имени: Нол и Андрий. Такая твердость... Эмилия не могла просто взять и разрушить это произведение искусства. Нужно быть варваром, чтобы не сохранить их. Оба налитых силой их душ оружия одновременно сомкнулись на цели – и отскочили от щита, подобно алмазному дыханию облегающему ее. Их доспехи были заговорены от самых сильных заклятий – это правда. Но когда камень под ними ожил и, на ходу меняя форму, безвредно заковал обоих, направленное усилие отколотого щебня стащило шлемы, которые нельзя было бы тронуть напрямую. У них красивые лица... Настоятель вошел в транс, пытаясь поравняться в Варпе с ученицей, ровно в тот момент, когда ее руки легли на лбы Серых Рыцарей. Они бы неизбежно вырвались из ее хватки, никогда бы не поддались своей железной волей на попытку индоктринации или прямого контроля. На их несчастье, это им не помогло. Паралич, на долгое время выводящий все их мышцы, кроме сердечных и глазных, из строя, вначале вызвал у братьев подобие нервного смеха от того, что враг оказался настолько глуп и самонадеян. Поначалу. Потом они только бессильно впали в ярость, когда они поняли, что перебить сковывающую силу уже не могут. Она была бесхитростной, но куда больше, чем они оба могли бы остановить. Как лавина, по которой ведут огонь самые меткие из стрелков, но вряд ли их выстрелы задержат ее и на секунду. И еще больший гнев ими овладел, когда оба ощутили, как их выточенная десятилетиями мощь перетекает к противнику. - Курсант Мартинес, вам приказано немедленно остановиться. Фраза, которую уже начали говорить, и на середине настоятель Иф понял, что она не имеет смысла. Гордость всегда заставляет стоять до конца, и что бы ни двигало его ученицей, она не собиралась отступать. Обхватив ладонями лбы обоих стражей Лорда Али, она на секунду заставила время замереть. Одно мгновение ее разум позволил разглядеть себя, чтобы сквозь глухой заслон барьеров на трех слоях реальности передать одно сообщение. Первое и последнее предупреждение. «Прочь». Семь потоков силы, каждый из которых был достаточен чтобы испарять керамит, ударили с обеих сторон. Теперь они были видимы. В местах их встречи с барьерами реальность треснула и пошла пурпурным огнем, замыкая контуры сами на себя. Оба отлично знали, как противодействовать неостановимому шквалу – перевести его обратно на противника. Никто не знал, как действовать, когда зеркало отражает в обе стороны. Не страшнее Повелителя Перемен, который пытался заключить в зеркальной ловушке настоятеля еще сорок лет тому назад, и сам оказался в ней же. Одновременно с тем, как щит раскололся и рассыпался на бесформенные осколки, Маркус Иф провалился в пропасть под ногами, прямо в толщи сырого Варпа – и тут же появился вновь, в двадцати шести местах одновременно. С каждого начав готовить разряды, стигматы и пламенные стрелы, он просчитывал десятки путей, куда цель могла сместиться. Не впервой. Часть иллюзий оборвалась и обратилась в дым сразу, как первые наугад выпущенные сферы грубой мощи достигли их. Вот и ошибка чересчур смелой ученицы: растратила энергию на слепой обстрел, не попав и половиной. Если удастся, ее даже получится остановить живой. Жатва Золотом будет рада такому трофею, когда выяснит, что же ее сподвигло... Одну из иллюзий настоятель с искренним содроганием от ее реалистичности превратил не просто в сухой пар, но в сломанные кости и красный фонтан. Как раз отвлечь противника, чтобы оказаться за спиной и закончить все одним точным применением направленного телекинеза. Спинальный шок погасит даже самое могучее сознание. Иллюзия продолжала проливать и сыпать на пол несуществующие внутренности, осыпаясь нереальной золой, а ее автор вынырнул на точно отмеренной позиции. На расстоянии вытянутой руки – шея ученицы. Точечный укол пробьет даже самый толстый силовой барьер, когда выпущен так близко. Дисциплина и выучка всегда побеждают грубую силу. Последний штрих... В первое мгновение настоятель Иф даже не почувствовал боли. Сработало идеально точно, и только чуть позже он почувствовал, как его собранная энергия входит обратно в его же тело, рассеиваясь по нервам волной бессилия и судорог. Это был его почерк, никакого сомнения, но... Но он уходил через хитрое сплетение воронок и червоточин, незаметных на первый взгляд. Поток шел через Варп и упирался на выходе ему же в поясницу. Рухнув на колени, не в силах даже сосредоточиться, чтобы восстановить сожженный спинной мозг, Маркус увидел на полу плиту, которую немногим ранее восстановила из расплава Эмилия. На поверхности чередующихся обсидиана и мрамора отчетливо шло перекрестие из вытравленных линий, сходящихся точно на том месте, где стоял настоятель. А потом... Потом, взглянув в лицо ученице, Иф понял ее без слов. Она просчитала куда больше вероятностей, у нее было достаточно времени. То, что он принял за неприцельный залп, было лишь превентивной расстановкой точечных разрывов – у которых иногда на пути случайно оказывались иллюзии. Последним мановением пальцев Эмилия впилась двумя иглами из эфира в полушария мозга противника. Не пытаясь убить или сковать болью, нет. Просто прошлась по структуре, ища выступы, которые выглядели как болезненные опухоли, но на деле были одной из множества вариаций физического воплощения великого искусства. Выцелила две, связанные с остальными. За мощь псайкера отвечает его душа, проводник энергии из Варпа. А за управление ею – аномалии в мозгу, которые еще при зачатии тлен Имматериума формирует в будущих нервных узлах. Что бывает, когда эти аномалии оказываются вырезаны с точностью хирурга, настоятель знал много лет, но никогда не видел лично. Теперь он узрел и почувствовал это из первых рук. - Руки за голову! На колени! Храбрость охранников заслуживала восхищения. Они не стали глупо надеяться, что противник сдастся – но у них был вечный приказ любой ценой вершить правосудие. И только когда они, едва завидев цель, открыли шквальный огонь, к Вифании вернулось чувство опасности. Прятаться, потому что они знают одно: здесь ученик, грозящий убить учителя. Кто именно – им не известно... И не столь важно. Приказ и цена. Приемлемая цена. Не нужно было высовываться из укрытия, осыпающегося под градом снарядов и лучей, чтобы увидеть, как еще больше выстрелов гаснет и рикошетит от серебристого сияния. Как Констанция и Фергурина подхватывают неспособного даже идти, не то что защищаться, настоятеля и тащат к проему, воспользовавшись тем, что впервые Эмили показывает хоть какие-то эмоции. На мгновение почти возвращается к самой себе. Медленно удостоив безликих взглядом в их сторону, цедит сквозь зубы что-то неразборчивое. Она не собиралась убивать их. Не было нужды, когда можно было просто парализовать. Прошла бы мимо, но сейчас отчетливо светилась презрением. Видела в них то, что ненавидела вспоминать. И жалела. Жалела, что каждого можно убить только один раз. Охранники один за другим прекратили стрелять. Одни начали судорожно трясти замолчавшее без всякой видимой причины оружие, другие застыли, не в силах даже упасть. Могли только наблюдать, как Эми медленно налила себе из банкетного сервиза чашку дорогого рекафа, разбавленного редким амасеком. Подогрела небольшим усилием – не слишком кипящий, не слишком холодный, как раз настолько, насколько нужно. Сделала один глоток и щелкнула пальцами. Разнообразие. Одни, кто еще мог двигаться, схватились за головы, падая, извиваясь в судорогах, когда микроскопические уколы начали один за другим находить и разрывать кровеносные сосуды у них в черепах. Другие отсалютовали и уперли оружие себе в шеи, давая залп и не в силах остановиться. Третьи, так и не сдвинувшись, сдавили собственными мышцами с многократно возросшей силой суставы, ломая и выкручивая их под неестественными углами. Дорого заплатили за то, что выбрали именно эти слова своими последними. Настоятеля увели, но он уже не был угрозой и не заслуживал разведения большего бардака. Обернувшись к инквизиторам, Эмилия увидела, как один из них, в золоченых силовых доспехах, выхватил клинок и на удивление проворно встал в парирующую стойку. Не желал погибать побежденным – легкий оттенок умиления и забавы промелькнул в сознании отголоском. Двое других предпочли оружие, бьющее с расстояния. Та, что была обшита поверх красного платья пластинами из вороненого металла, спокойно проговорила: - Последний шанс, барышня. Что бы ты ни задумала, откажись. Скоро здесь будут отряды Сестер Безволвия, думаю, ты знаешь, кто это... А затем – те, по сравнению с кем и Сестры покажутся тебе безобидными дипломатами. Считай шансы выжить. Наверное, представитель Ордо Еретикус сама удивилась, что из вежливости ей позволили закончить говорить – ожидала нападения раньше. Но только с последним словом в центре треугольника, образуемого тремя слугами Самого, разорвалась вакуумная сфера – с достаточной силой, чтобы всех троих отправить в разные стороны, и с немалой скоростью. Охотника на пришельцев – налево, где его тут же подхватил спутник и, всей силой разума что мог, понес к вратам, вслед за остальными отступающими. Охотницу на ведьм – направо, швырнув в кучи пыли и щебня, осыпавшегося от залпов, как будто чтобы вывалять в грязи ее омерзительно парадное одеяние. Охотника на демонов прямо. В глубины зала, вместе с остатками свиты, помимо застывших космодесантников. Он даже не потерял сознания, и видел, как неторопливо благословленная им избранница шагает по направлению к нему. - Чрезвычайная ситуация, Ваше Святейшество. Звон в ушах, но не смертельно. Разобрать слова отчасти можно. В настоящих боях Лорд Валериан переживал и не такое. - Да что вы говорите! Именно когда я здесь. Едва проем оказался между ним и обезумевшей рыжей ведьмой, как оба инструктора синхронно разрядили по выбросу в недра механизма ворот. Прокатившись по внутренностям стен, ломая шестерни и разрывая цепи, заклинивая детали, глуша двигатели, потоки телекинеза заставили массивные створки сомкнуться и запечатать двери в зал так, чтобы даже несущийся на полном ходу танк не смог бы их протаранить. Впрочем, облегчение было недолгим, ибо с другой стороны коридора охраны были точно такие же врата. - Прекрасно. Комплекс изолирован, полагаю? Карл кивнул. Понятно, что это значит – протокол приведен в исполнение, взрывостойкие двери запечатаны. Если обрывочные сведения о защитных системах Цитадели верны, то получается очень безрадостная картина. - И еще, как я понимаю, эти двери специально обшиты истинным серебром, чтобы псайкер не мог их открыть? Только сейчас у инструктора, представившейся Джулией, проступил настоящий страх. Боязнь оказаться в собственном склепе. - Нет, это... Здесь должен... - Пять систем. Минимум. Пять систем одновременно дали сбой. Откуда ваш курсант одного года обучения знает, как устроена вся ваша система защиты?! Контрольный пункт охраны... И то хорошо, что работает, намеренно или ненамеренно не тронутая, система наблюдения. Теперь только понять, не дожидаясь очевидного, что именно творится явного и неявного. - Ваше Святейшество, даже без систем защиты, она не продержится и минуты... - Все куда хуже, чем вы думаете. Передавайте на внешнюю связь, что обычных солдат и арбитров она даже не удосужится пересчитать. Карл смог установить контакт сам. На случай, если линии связи не сработают. Приготовился передавать приказ, который у него самого вызывал дрожь. - На подходе Сестры Безмолвия. - Не поможет, дамы и господа. Она одолела в бою двух Серых Рыцарей... А потом вы ее окружили – она вам за это очень признательна. Брать псайкера такого уровня числом... Давать ей использовать все векторы сил одновременно... Хоть Валериан и не знал тонкостей, но он видел, как сражаются те, кому подчиняются ужасы Варпа. Видел, как они, не встретив адекватного ответа в Имматериуме, обращают в прах целые полки, а главное – легко пользуются возможностями. Не умел бы Лорд-Инквизитор замечать такие детали, не дожил бы до нынешнего звания. - Мой господин... - Да, Карл, что у тебя? - Я передал. Будут через двенадцать минут. Новость отвратная, ибо за такой промежуток времени все присутствующие успеют погибнуть не один и не два раза. Но мистик побелел не от этого. Он боялся, что проживет достаточно долго, и увидит, как отданный приказ выполняется. От обычного взрыва не бывает такого остатка. Он либо убивает сразу, либо калечит, но никогда не остается внутри, сжирая до конца. Да, он может контузить и оглушить, давая слуху вернуться только на третий день – через это подавительница Линнейского Восстания проходила. Но чтобы он оставался осадком, выедающим веру – это впервые. Веру в то, что на Святой Терре все известно наперед и невозможно представить, чтобы кто-то покушался на жизнь служителя Санктум Оффициум – а если и пытался, то терпел неудачу. Но вместе с эмпиритическим жаром преступник впечатал и часть своих воспоминаний. Словно хотел, чтобы его поняли. Рыжеволосая дьяволица с ангельским лицом. Горящая бессильной злостью, как умерший в кандалах и неупокоенный призрак. Какая бы правда ни двигала ей, Леди Штерн была слишком упорной – и в чем-то видела в блудной деве себя – чтобы умереть бесславно в бою с тем, что призвана побеждать. Ее Святейшеству подобает бороться и превозмогать. А в этом поможет наконец отпертая дверь в коридор, отворенная плазмой и впустившая давших Обет Безмолвия. Единственных, кто мог остановить вышедшего из-под контроля... Дельту? Гамму? Бету? Восставая из своей рукотворной могилы, Матильда вновь горделиво вскинула инферно-пистолет и захватила цель, безошибочно опознанную даже разбитым псай-оккулумом. То, что у большинства людей отнимало всякие остатки сил, ей, напротив, давало воли держаться на ногах, когда сомкнулись ряды дюжины вратинских доспехов. И с первым шагом зазвучала карронада выстрелов из освященных болтеров, погребальный колокол и марш победы для анафемы ведьм. Только сократить расстояние, когда хватит дальности испепеляющей силы. Одна из Сестер подала было знак отвести Ее Святейшество прочь, в укрытие, но та не была намерена. Единственная причина, по которой она не сочла бы отступление трусостью, было то, что это дало бы шансы вернуться и одолеть с новыми силами – но теперь это и было ее контр-наступление. Только подойти ближе, когда каждая из безмолвных парий поглотит остатки нечестивого щита, и тогда болтерные снаряды, огненный град и ревущий рой, вернут мир павшим. Блудная дева заметила приближающихся Сестер, и взглядом неслышно спросила, готова ли Леди-Инквизитор к бою. Готова ли, один раз получив право бежать, второй раз стоять до последнего. Не страх, только любопытство. Какова цена принципов? Каково желание, более сильное, чем выжить? Обычно с двадцати пяти шагов поглощение становится таким нестерпимым, что даже псайкер Альфа-класса не сможет удержать под контролем и малой доли своих сил. До цели, и не думающей прятаться или бежать, оставалось сорок, когда та вскинула руки. С видимым усилием, хоть это и причиняло ей сильную боль. Глядя на это, Матильда позволила себе усмехнуться: надеяться одолеть Сестер мог только безумец. Ни одна сила Варпа не причинит им вреда. Жестом Ее Святейшество пригласила противника испытать волю отряда ее палачей. Пусть грянет худшее. Как очередной залп рвущегося дейтерия. Видимый в псай-оккулум всплеск и средоточие. Отчаянная попытка, безрассудная. Огонь разобьется о невидимую преграду, иллюзии развеются, волна телекинеза ослабнет и сойдет на нет. Но откуда-то было чувство неправильного и неправедного, как будто гордыня обращалась в стыд. На рубеже, когда должен был последовать последний залп, Матильда вдруг поняла, что упустила. Сестры Безмолвия не заметили ничего. Болтерный огонь вырвался вперед спустя мгновения после того, как вырванные из пола и стен раздробленные каменные плиты заслонили собой цель, уже отрезанную от Варпа. Еще немного, и они бы рухнули, погребая ее под собой. Стрелять по ним дальше было уже даже не нужно, даже болтерные снаряды не пробили бы их – впрочем, когда все стволы замолчали, камень давно пошел трещинами. Прямо в воздухе, покачиваясь, крошился и осыпался, из монолитов превратившись в бесформенные обломки. Но что-то продолжало их удерживать... Когда Матильда вспомнила про Серых Рыцарей. Она не успела отдать приказа раньше, чем новый взрыв, направленный, сотряс зал до основания. Эпицентр был прямо за выстроенной стеной из мраморных и обсидиановых осколков, превратившихся в массивный залп шрапнели – слепой, но рвущейся вперед с огромной силой. Последнее, на что была энергия. И на таком расстоянии ни о каком уклонении речи не было. Осколки никогда не долетели бы до цели, будь они направлены и поддерживаемы, но здесь им хватило начального ускорения, чтобы рвать даже металл силовых доспехов. Без воли Варпа, даже непробитая броня получала такой импульс, что ломала кости под латами и сминала жертв. Хотя саму Леди Штерн закрыли собой две Сестры, подняться снова она уже не смогла. Едва сердца Сестер перестали биться, и Варп вновь заполонил пространство, дьяволица потеряла интерес к еще живому противнику. Матильда видела, как ее облик за оседающей пылью проясняется, как она отпускает Рыцарей, принявших на себя против воли немалую часть взрыва и камня, невольно отдавших почти всю жизненную силу на последний гамбит поработительницы. И улыбается, еле заметно. Перебитые пальцы попытались дотянуться до оружия, но не смогли. Гаснущее зрение, не обещающее быстрой смерти, успело различить только движение далеко за колоннами. Кто-то, кого бойня миновала, не торопящийся ни нападать, ни бежать прочь.