Седьмая добродетель

Устройства, обеспечивающие безопасность курсантов вне занятий, неприкосновенны, и когда они укрывают от Варпа страждущих, нет способа вызвать из небытия силу Варпа. Всякие попытки их отключения, повреждения, или же попытки иным способом намеренно обойти их действие, будут означать передачу дела на рассмотрение ковена и классифицироваться как общественно опасное деяние класса три. Правило 195 Схоластики Псайкана

- Подожди. Одно слово, которого она не ожидала услышать. Лорд Али просил перед лицом смерти подождать. Явно не того, чтобы успела подойти помощь – он уже видел, что больше никто не придет спасать его жизнь. Понял, что когда прибудет то, что способно было бы остановить его гибель, инквизитор уже не будет дышать. Смирился со своей участью. И все же просил повременить. Так пусть говорит... Или спрашивает... - Прежде, чем ты совершишь задуманное, я хочу знать. Невозможно было все это сотворить в одиночку... Кто заказал? Я не спрашиваю, пытками или угрозами тебя заставили, но... Кто? Ему и в голову не могло прийти. По-своему несчастный человек, он и помыслить не может вне своей сети кинжальных интриг, где каждый боится оказаться преданным. Искренне верит в то, что только его картина мира истинна. Он не заслуживал того, чтобы говорить с ним, но пусть знает. Сильвестр почувствовал холод, когда Эмилия тихо ответила ему. Голосом, не мысленно. Как будто ей было мучительно даже начинать. - Эрик. Гримаса ужаса и гнева несколько раз сменилась на лице у талларнца. В бешенстве он ударил кулаками по полу. - Эрих... Элизианский?! Неверная тварь с черным сердцем, он же клялся мне в вечной... Он не сразу заметил, что пока бился в бессильной злобе, изрыгая непереводимые проклятия и ругательства, несостоявшаяся послушница обошла его кругом. Даже не попытался вновь схватить оружие и выстрелить. Никак не мог поверить... Но осекся на середине, увидев, как она протягивает руки к тому, про что он и сам забыл. Сразу несколько ассоциаций пронеслось у него в сознании. И еще больше он был удивлен, когда безвольно висящего в воздухе на антигравах херувима Эмилия взяла на руки. Без подключенной связи машина пустыми глазами смотрела на нее, не мигая, даже не пытаясь ни вырваться, ни вступиться за хозяина. - Быть того не может... За долгие годы созерцания Варп приучил его ко многому, и к мысли, что нет невозможного – но это не укладывалось в его познания о том, что в реальности может существовать. И о том, кто же и на каком этапе предал его. - Я отказываюсь верить. Ты... Ты смеешь говорить мне... Эта бойня, гора трупов, река крови – все из-за младенца?! Его заверили, что такого не сможет произойти. Самые квалифицированные телепаты Факультета, если не всей Схоластики, близнецы, чья извращенная связь была обычному человеку мало постижима, уверяли, что сотрут из памяти избранной ученицы все, что сможет ей помешать в деле становления бесстрашной перед лицом демонов и страстей. Уберут, наконец, ее привязанности, которые иначе смогут использовать против нее твари Той Стороны. О том, чтобы возвращалась память, вырезанная таким воздействием, не слышал даже сам настоятель. Когда Эмилия открыла глаза, Лорд Али попятился. - Ни разу в жизни я не тронула живую душу. Я пыталась вас прощать... Но таким, как ты, этого всегда было мало. Никакого противоречия. Теперь, по ее воле, инквизитор наконец слышал и видел память и эмоции, которые сама себе запретила показывать другим. - Таким, как я? Нет никаких «подобных мне» и «подобных тебе»! Есть только священный Империум, и подданные его, и все было, чтобы ты могла их защитить! И себя! И меня! Всех нас, единых и... - Я тоже так считала. Но вы думали, что только вы решаете, кого защищать. И какой ценой. Никаких признаков того, что ей управляет зло. Ни осадка Имматериума, ни колебаний голоса, ни кровоподтеков глаз, ни иссохших век – ничего. Если ей и советовало что-либо с Той Стороны, она его не желала слышать и не слышала. От первого же пробного толчка инквизитор повалился наземь, как будто встретил лицом несущегося на полной скорости скакуна. Амулеты, впаянные в доспех, один за другим нагрелись, пока не раскалились докрасна и не начали расплываться бесформенными алыми ручьями. Серебро стекало по латам и струилось по полу. «Я очень долго представляла, в каком порядке разберу тебя на части. Изрежу ножом, а потом буду сдирать ткани послойно и расщеплять кости. Но ты заслужил другой участи». Вокруг было достаточно острых предметов, чтобы за ладони и все не обязательные для жизни участки тела прибить человека к полу. Трубы, заточенные обломки креплений, молот и топор Серых Рыцарей. Лишь бы ощутил себя жертвой. Беспомощной и обездвиженной. А потом талларнец услышал голоса, зовущие его по имени. Предостерегающие, что рано или поздно жажда крови, своя или чужая, находит всех. Что придут мстить за всех – не только за себя и своих, но и за других. Найдут и человека, и место, и мотив, и тогда возмездие будет уже не остановить, пока оно не выгорит и не насытится. Теперь наяву и в Варпе инквизитор плыл по бездонным глубинам, сквозь грань этой толщи видя морскую деву. Ощущал запах смерти, от которого было не скрыться, кровь в воде, привлекающую хищников. В холодном мраке тысячи и тех, кого он сразил, и с ними все, кто был виновен в знании об этом, все, кто видели его деяния и от кого теперь не скрыться было и в другой галактике. Погружаясь на самое дно бездны, где его встречали с нетерпением, охотник на демонов чувствовал, как они слетаются по следу его ран, готовясь пожрать его сердце и высосать кровь, местью нетленной поглотить сущность, потом вновь и вновь воскрешать его сознание и убивать заново. А потом омоют потемневшие за столетия мертвые руки черной жижей и продолжат. Порой будут выпускать его душу странствовать по Варпу, чтобы насладиться охотой на нее, чтобы посмеяться над тем, как она будет тщетно пытаться уплыть и спрятаться. Как ощущает то, что ощущали другие: разрывающееся от ужаса сердцебиение, надежду что это все кошмарный сон. Все из-за матери, которой он лишил наследника. Не первой, далеко не первой, но единственной, которая не стала ждать, пока Император рассудит виновного сам. Морская дева оборвала жизнь утопленного в Море Душ только спустя много, очень много времени на Той Стороне. Только убедившись, что там его приняли и не отпустят. И с чистой совестью вернулась в мир надводный. - Ты думала, я тебя не почувствую? Похоже... Похоже мы обе стали другими. Как будто встреча вновь первая. Удивление и любопытство у Эми на лице от того, что она видит хоть кого-то, кто ей знаком и не пытается напасть. Даже теперь. Даже когда она стоит над грудой тел, изуродованных стихией Той Стороны. Она терпеливо ждала, когда Вифания оторвет взгляд от мертвецов. Ничего не сказала, когда сестра попробовала прощупать пульс у тела в силовой броне, упавшего прямо поверх двух других. Очевидно, у безмолвных тюремщиц все же была душа или ее подобие... Ибо едва они перестали дышать, как стали обычными мертвыми телами, а не поглотителями духа. Но это уже не имело значения. Живыми они все равно не считались. - Эми... Все это... Как? Это действительно совсем другое отражение, которого не было раньше. Даже ее воспоминания иные, и чужие, будто их влили искусственно. Эми чувствовала то же самое, хотя и не подавала виду. - У индоктринации есть побочные эффекты. Один из них – она заставляет подавленные стороны вылезать наружу. Если совсем кратко... Они хотели, чтобы я стала другим человеком. Они получили свое. Таким же тоном, как вдохновенно рассказывал Рорх о синдроме дуализма. Только теперь применительно к самой себе. - Что они с тобой сотворили? Или... - Уместнее всего будет сказать... Ладно. Если тебе от этого будет легче, расскажу. Я не всегда была такой, какой мы встретились. Самую малость поделилась образами из прошлого. Задолго до первой встречи, и Черного Корабля. До того, как начала растягивать свою поимку, зная, что переживет ее только если та случится точно одновременно с Жатвой Обсидианом. Мерзотный мир, где человеческая жизнь стоит не больше, чем протеины и вода, из которых состоит тело. Где всего несколько ходовых товаров, и либо ты ими торгуешь, либо живешь впроголодь. Но когда человек обнаруживает, что может неосторожной мыслью обрушить весь плавучий город и отправить его на дно, остается только учиться себя сдерживать. Зная, что рано или поздно обнаружат, придут, и заберут. Можно было бороться. Год, два, десять. Но присылали бы все больше и более страшных врагов, пока один из них не одолел бы. И тогда шансов жить уже не будет... А главное, что люди, и так готовые убить без всякого повода, просто потому, что могут, что они сильнее, не погнушались бы первым делом наброситься на тех, кто не сможет им ответить. Из таких людей, неспособных защититься, но дорогих ей, у Эмилии Мартинес была только сестра Микаэлла. - Так ты сама стерла все это. Сама... Сама прикинулась неопытным, хоть и сильным... - Единственный способ обмануть их телепатов. Помнишь, как любила говорить Вера? Ты не выдашь, только если и правда не знаешь. А потом три года ожидания, и жизни, где не единожды приходилось ради того, чтобы уйти живой, и унести с собой паек, хвататься за лезвие. Грязь и кровь, но это лучше, чем водная могила или тело на переработку. - Теперь понимаю. Значит, моя сестра умерла, и вместо нее теперь ты. - Скорее, она вернула мне мое сознание, а потом мы решили, что вместе шансов больше. Сегодня мы встретились, и согласились с этим. Я даже хотела в честь этого сменить имя... Как насчет Кармен? Значит, правда. И в голове все время вертелось то, что заставили запомнить до самой смерти. Он вызвался, и чертов идиот был прав. Он действительно вычислил, что вокруг есть та, кто стала из себя кем-то другим, и вот-вот вернется. Был прав во всем, одного не мог предусмотреть. Что таких невезучих будет две. И когда смотрел на Вифанию в свои последние секунды жизни... Улыбался ли, потому что за спиной у нее увидел второй образ? Он заставил бояться своей тени, чувствовать себя изгоем внутри своего же тела. А теперь... Теперь придется через то же протащить и Эми. Больше не два напуганных ребенка. Обе смогли встретить свое отражение... И обе смогли силой или словом упросить их объединиться. - Теперь помним все? - Да. Но зачем ты тогда приблизилась ко мне? Я... Я не хотела, чтобы ты все это видела. Не знала, что они тебя приведут, и зачем... Возможно, просто настоятель боялся, что потеря тебя будет его виной? Виной их всех? Столько ответов ей, потому что истинная причина неизвестна. Нельзя было иначе. Нужно было встретить ее, выжить ради этого, посмотреть ей в лицо и спросить. Многое. Ибо что бы ни случилось, обе не выйдут отсюда живыми. И тогда узнать это будет уже нельзя никогда. - Я хотела узнать, что на самом деле с тобой стало. Ты никогда не... - Трогательная забота... После того, как ты бросила нас всех. Наши жизни в обмен на твою. Впрочем... Это лучше, чем погибнуть всем, не спорю. Так надолго пришлось уйти. Оставить ее в руках палачей, жалея, но зная, что альтернатива еще хуже. Быть отрезанной от нее, как и ото всех. Обе были так далеко от других, и друг от друга. Но никогда не были одиноки. Она права. И оправдываться за это нельзя. - Вот поэтому я пришла просить прощения у тебя. Я пыталась все это предотвратить, но мне было не дано. Не могла уберечь ни тебя... Сдержать слез уже нельзя. И Эми сама готова была сбросить маску безразличия. Молчание не было знаком отсутствия скорби. - ...не могла уберечь своих. И сестер. И даже себя. Эми, но мы пережили все это. Я тебя прошу, прости меня. Она не побоялась подойти вплотную. И обнять одной рукой. - Прощаю. Но она знает то, о чем нужно спросить. - Эми... Скажи мне... Ты ведь знаешь. Что на самом деле с нами со всеми произошло? Это... Она не оттолкнула и не закрылась. Но голос у нее похолодел. - В первый и последний раз я пожалею твой рассудок. И не отвечу на этот вопрос. Верь во что хочешь. Затем отошла на шаг. - Неужели это правда ты? - Я же сказала, верь во что хочешь. И я спрашиваю вновь: зачем ты пришла? Будешь пытаться меня остановить? Мой договор еще не завершен. У меня осталось неоконченное дело. Эми перевела взгляд вдаль. На запертые двери. И беззвучно призвала все то, что оставалось от ее сил. - Мой господин... - Я вижу. Карл, дамы, все что есть, на укрепление! Все обломки, которыми можно проложить уязвимый проем. Он был непроницаем для Варпа, да. Но когда в него снаружи ударила сила рукотворного солнца, сравнимая с залпом мелта-пушки, он начал оплывать и медленно, но верно поддаваться. - Илай! Что у тебя? Он был там. Он готов. Он ждет момента. - Мой господин, я вижу две цели. - Вторая... Ей на помощь кто-то пришел? - Я не уверен. Что прикажете делать? Нельзя рисковать. Только выбрать удобную секунду. - Стреляй в основную. Потом по обстоятельствам. - Эми, не надо. Остановись. Просто прекрати, неужели этого всего было мало?! Ей даже не надо жестикулировать, чтобы открыть разрыв, из которого забил слепящий поток, будто это были врата к ближайшей звезде. - Не вмешивайся. Думаешь, я могу передумать? Думаешь, ты меня можешь переубедить или остановить? Она не очень сильно, но ощутимо толкнула Вифанию силовой волной. Щит сдержал и рассеял ударный импульс, но его еле хватило. - Я сильнее. Нет. Это не она. Вот что пыталась донести обезумевшая старуха... Только один путь отсюда живой. Увидеть, встретить и понять, посмотреть в зеркало и там обнаружить все то, чего Вифания боялась в самой себе. Две судьбы, такие похожие, только одна сделала свой выбор, и ждет вторую. - Да, это правда. Но и ты пойми. Это все не твое. Сама послушай себя, ты... Тебя ведь правда ведут, ты не могла хотеть всего этого! Заметно, как Эмили еле подавила гнев. И повернулась, прижимая к себе тело, когда-то бывшее ее сыном. - Да неужели? Ты ведь меня не знаешь. Я сама, задолго до тебя, училась сдерживаться. Я бы не выжила, если бы не владела собой. Я смотрела в глаза тому, что на меня пялилось из Варпа, и ни одна из этих тварей меня не одолела! Я никогда без необходимости не вредила никому... Но это не помогло! Обломки вокруг нее начали подниматься в воздух. Лезвия обломанных мечей, пилообразные листы обшивки, тупые каменные шипы, похожие на когти россыпи осколков. И все это затрещало ненавистью и гневом. - Не буду спорить. Просто есть вещи, которые не исправить. Это мы с тобой обе знаем. Ее ярость самую малость спала. И тут же загорелась с новой силой, когда Эми опустила глаза на все еще неподвижного херувима. Беззвучно рыдала, глубоко внутри, пряча это, но не в силах остановиться. Зачем ей это было надо? Она не могла не знать, что произойдет. Но все же не сдалась, и теперь говорила о том, как не отступилась от себя даже под угрозой гибели. У нее забирали, одного за другим, всех, кем она дорожила, но никогда Эми не прекращала брать за руку тех, кого могла. В отличие от сдающейся при первых признаках боли сестры. Но сейчас нашла, у кого просить помощи. У себя самой. У настоящей. - Правду говорят... Можно остановиться, но одна капля крови, и к тебе вернется жажда смерти. Я пыталась. А теперь, ты считаешь, что знаешь, что я чувствую, хочешь надавить на это... Так скажи мне. Как стоять в стороне, когда у тебя в руках вся мощь проклятого измерения... И ты ничего не можешь с ней сделать, когда это надо?! Она не произносила вслух, но в Варпе это передавалось четко. Она хотела вернуть жизнь, которую отобрали. Исправить то, что изуродовали. Но не могла. Даже она не могла. Просчитала тысячи вариантов, и все равно не смогла найти тот, в котором он выживет. - В том и дело... Что знаю. И сейчас только послушай себя... - Что мне послушать? Я умру стоя, а не на костре! Не мог вот этого хотеть Бог-Император! Они поклоняются Ему, но прикрываются Его именем! Где они были, когда мне пришлось самой учиться скрываться от этих ужасов? Мы должны бежать к ним за помощью, а вместо этого мы боимся их больше, чем... Может, она и права... Но это речь, которая задолго до костра обрекает только на одно. На гибель бессмысленную. Жизнь человека всегда заканчивается нелегко, но одно дело умирать за то, ради чего жить... И совсем другое – только молить избавить себя от мучений. Они учили много месяцев, и будут учить всю жизнь. Что часть себя приходится приносить в жертву, иначе любая слабость и любой внешний обман будут стоить жизней другим. - Эми, пожалуйста, просто остановись, ты уже говоришь как... - Как кто? Перестань уже строить из себя жертву, которая смирилась со всем этим! Ты забывала нас, и оправдывалась тем, что это ради нашего же блага! Ты стелилась перед ними, уверяя, что иначе нас ждет только худшее... А мы свободными родились, и свободными умрем! Хочешь молча пойти на заклание? Как они тебя готовили? Знаешь, что они на самом деле делают с теми, кого считают непригодными? Нет. Пока это неизвестно. Это ужасно, ибо многие предпочитали смерть такой участи, или всеми силами избегали ее... Но это все не извиняет. Не дает права сдаваться и просто обращаться на все подряд. - И что теперь? Эми, ты хочешь забрать с собой побольше людей? Чтобы тебя запомнили... кем? - Значит, ты все же на их стороне... Поверить не могу. Ярко-красное с черными подпалинами солнце вокруг нее на Той Стороне. И Варп вспыхивает с новой силой, уже целясь, когда Эми делает шаг вперед и произносит последние слова вслух кому-нибо. - Тогда выбор за тобой. Могу пообещать, что ты умрешь быстрее, чем почувствуешь боль... Делай что можешь. Борись. Стань взрослой или гибни ребенком.