Timing

- Ты думаешь, только так ты сможешь защитить его и ребенка? – спросил Мо Сюаньюй, потирая виски кончиками пальцев. В последнее время он часто так делал. Растирал то лоб, то кисти, то касался пореза на руке. – Разве необходимо убивать всех? Когда они виделись в тайных покоях, Мо Сюаньюй все чаще расспрашивал Сюэ Яна о его планах и о Тигриной печати. Сюэ Ян раздраженно постучал по полу кончиком сапога. Нет, с парнем явно что-то не то творится. Конечно, за те полгода, что они не виделись, многое могло измениться – но не настолько же! Откуда у Мо Сюаньюя вдруг взялось столько сочувствия к другим людям. Тем более, в клане Цзинь он никого особенно не любил. - Раньше ты не слишком интересовался другими людьми. Когда я прикончил клан Чан, ты сказал, что они получили по заслугам. Ты говорил, что весь мир заклинателей прогнил насквозь. Разве Ланлин Цзинь не самый яркий тому пример? Мо Сюаньюй нахмурился, будто не понимая, о чем Сюэ Ян говорит. И это точно невозможно было списать на головную боль. - Говорил? А, да, правда. Не могу сказать, что мне они нравятся, но разве ты не понимаешь, что ты собрался сделать? Если ты воспользуешься печатью так, как рассказывал, ты легко можешь потерять над ней контроль. Ты не сможешь контролировать столько лютых мертвецов одновременно… Темная энергия тебя погубит, как погубила Старейшину Илина. Ты рискуешь погубить невинных… Сюэ Ян откинулся назад и хрипло рассмеялся. - Невинных? Да орден Ланлин Цзинь столетиями превращался в сборище подлецов, ты только посмотри, какие богатства они накопили, в то время как простые люди в Ланлине умирают от голода! – он потянулся за книгой о темных искусствах, схватил ее и помахал ею перед лицом Мо Сюаньюя. – Я смог добыть эту книгу только потому, что орден Ланлин Цзинь участвовал в битве против Вэй Усяня. А за что они его убили? Не за то ли, что он пошел против них и защищал мирные остатки клана Вэнь? Защищал всех тех, кого клан Цзинь собирался убить или продать в рабство. Ты знаешь, что Призрачный генерал, когда был жив, был «цветком»? В нем тоже видели только ценное имущество. Мо Сюаньюй побледнел, но отобрал книгу у Сюэ Яна и прижал к себе. - Эй, полегче! Это мое. Сюэ Ян поднялся, с удивлением глядя на него. Мальчишка иногда его бесил, хотя сейчас немного по-другому, чем прежде. А еще Сюэ Ян невыносимо скучал по Сяо Синчэню, его запаху, его жестам, его голосу. Жить в Ланлине было так мерзко, будто целый месяц не мыться и с каждым днем всё больше пропитываться грязью. - Не знаю, с чего бы вдруг ты так изменился, но я не передумаю. Не забывай, что к концу этого месяца Цзинь Гуаншань собирается отослать тебя прочь. Мо Сюаньюй в ужасе застыл на месте. - Да-да, не забывай об этом, - продолжил Сюэ Ян. – Вспомни, что орден Ланлин Цзинь делает с «детьми цветов», и не забывай, какую судьбу определили тебе. Даже если тебе не нравятся мои планы, держись ко мне поближе. Я никому не позволю отдать тебя в лапы тому мерзавцу. А начнутся резня и вопли, просто глаза закроешь, и всё. Парень хотел было что-то ответить, но тут с едва слышным скрипом открылась дверь. Вошел Цзинь Гуанъяо, будто оглушенный каким-то известием. На руках он держал маленького Цзинь Лина. Сюэ Ян не мог понять, почему Цзинь Гуанъяо так заботится о ребенке, к которому мог бы питать вполне объяснимую ненависть. Этот малыш – тоже Цзинь. Наследник, сын Цзинь Цзысюаня, законного сына, не обладавшего сущностью «цветка». Но Цзинь Гуанъяо беспокоился о малыше и редко кому его доверял, разве что Цзян Ванъиню или Лань Сиченю. Цзинь Гуанъяо молча сел, и Цзинь Лин тут же слез с его колен, играя бамбуковым мечом, который ему недавно подарили и который он теперь всюду таскал с собой, то и дело ударяя игрушечным оружием взрослых по ногам. - Что случилось? – спросил Сюэ Ян. Цзинь Гуанъяо смотрел на него так, будто не видел ни его, ни кого-либо еще. Мо Сюаньюй наблюдал за этой сценой с любопытством и растерянностью. В последнее время он редко виделся с Цзинь Гуанъяо, тот почти не приходил в тайные покои. - Меня скоро выдают замуж, - без каких-либо эмоций сообщил Цзинь Гуанъяо. – Отец уже решил. - За Не Минцзюэ или за Лань Сиченя? Сюэ Ян знал, что Цзинь Гуаншань рассматривал идею ослабить Цинхе Не, выдав Цзинь Гуанъяо замуж за одного из братьев. Цзинь Гуанъяо мог бы быть полезен как шпион. А дети, рожденные от него, еще теснее связали бы оба клана. То же самое относилось и к клану Гусу Лань, хотя с теми Цзинь Гуаншань был в лучших отношениях и не ждал от них удара. Вот почему Сюэ Ян удивился, услышав ответ. - Если б это было так! – тихо сказал Цзинь Гуанъяо. – Но отец говорил с советниками, и они считают, что меня нельзя выдать ни за Лань Сиченя, ни за Не Минцзюэ. Я же незаконнорожденный сын, и союз со мной запятнает доброе имя великого клана… Мо Сюаньюй ехидно засмеялся. - Конечно, значит, собственная трусость и подлость доброму имени клана Цзинь не повредит! Сюэ Ян заметил, что раньше Мо Сюаньюй с такой иронией не говорил. Но что могли значить такие изменения? Есть одно предположение, хотя вряд ли это вероятно. - Даже если ты прав… - Цзинь Гуанъяо тоже с подозрением покосился на Мо Сюаньюя. – Всё равно от этого ничего не изменится. Меня выдают за бывшего военачальника из армии отца, Сюн Чжихао, - он отвел взгляд, наблюдая за играющим Цзинь Лином. - Постой-постой, - насторожился Мо Сюаньюй, взмахнув рукой. – Это тот самый генерал, который был серьезно ранен, сражаясь, пока не уничтожил всех врагов? Он же из-за своего ранения больше не может иметь детей! Конечно, клан Цзинь его щедро наградил, ему пожаловали земли, титул, слуг, но… Мо Сюаньюй всего этого помнить не мог. - Он же уже не молод, правда? – продолжил Мо Сюаньюй. – Но какая тогда выгода выдавать тебя за мужчину, от которого ты не сможешь родить? - Вот оттого нас с тобой и отсылают так быстро. Именно ради того, чтобы ни от одного из нас не родились дети, - спокойно сказал Цзинь Гуанъяо. – Конечно, моя кара не так сурова, но, тем не менее, это кара. - За что?! Что такого мы сделали?! – Мо Сюаньюй ударил кулаком по столу и вскочил с места. – В чем мы виноваты, за что нас продают, как скот?! - В том, что родились «детьми цветов». Или просто в том, что появились на свет, - сказал Цзинь Гуанъяо, не сводя глаз с Цзинь Лина. – Скорее всего, я больше никогда не смогу показаться в Ланлине, владения Сюн Чжихао находятся слишком далеко отсюда. Как «цветок», я не имею никаких прав участвовать в управлении его имением. Наверное, мне не позволят увидеть ни названых братьев, ни племянника. Он глянул на Сюэ Яна, улыбаясь своей обычной фальшивой улыбкой. Улыбкой Мэн Яо, сына шлюхи. - Видишь, какую цену я заплатил? – он засмеялся и покачал головой. – Беги, Сюэ Ян, беги. Возвращайся домой, к мужу и ребенку. Хуже уже не будет, мой отец уже показал, что ему на нас плевать, мы для него – как пыль под ногами. Что бы мы ни делали, чтобы добиться его милости и угодить ему, этого всегда будет мало! Глядя на него, Сюэ Ян хотел сказать: так тебе и надо, ты этого заслужил. Хотел пробраться в клан Цзинь, так видели твои глаза, что покупали. Но он всё понимал. Как бы он ни ненавидел Цзинь Гуанъяо, но слишком хорошо его понимал. - Нет, я эту штуку закончу, - Сюэ Ян приподнял Тигриную печать на ладони, не обращая внимания на то, с каким неодобрением смотрел на него Мо Сюаньюй. – А потом мы убьем твоего отца. Цзинь Гуанъяо вздохнул. - И что, от этого станет лучше? Когда мы его убьем, в клане начнется борьба за власть, и в ней у меня нет никаких шансов. Госпожа Цзинь не позволит мне чего-либо добиться. Ей будет проще признать новым главой кого-то из дальней родни, но не «цветка». Сюэ Ян усмехнулся. Он тоже вовсе не собирался помогать Цзинь Гуанъяо захватить власть, ведь до такой степени доверять ему не мог. Где гарантия, что, став главой клана, Цзинь Гуанъяо не использует Сяо Синчэня и его ребенка, чтобы держать Сюэ Яна под контролем? - Я знаю. Отошли Цзинь Лина в Юньмен, потому что я могу сравнять Ланлин с землей. Мо Сюаньюй выронил свою книгу и совсем по-другому глянул на ребенка. - Цзинь Лин? Цзинь Жулань?.. – прошептал он. Он смотрит совсем по-другому, - заметил Сюэ Ян. Что такого Мо Сюаньюй нашел в тех книгах, после чего настолько изменился? Да, он интересовался темным искусством, но чем именно? Призыв души. Вот так поворот! Сюэ Ян чарами призвал к себе Цзянцзай. Мгновение – и острие меча уже упиралось в грудь Мо Сюаньюя. - Ты что делаешь?! – выкрикнул Цзинь Гуанъяо, в страхе глядя на них обоих. Неужели Сюэ Ян не выдержал и сошел с ума? - Кто ты такой? – спросил Сюэ Ян. – Чья душа заняла тело Мо Сюаньюя? Парень мигнул, испуганно глядя на лезвие. - Не надо, не надо, успокойся, - повторял он. Цзинь Гуанъяо догадался. - Господин Вэй? Вэй Усянь? Мо Сюаньюй удивленно приподнял брови, и вдруг засмеялся, запрокидывая голову. - Ах, да, я забыл, какая прекрасная у вас память. И какой актерский талант. Вы удивили меня, господин Цзинь Гуанъяо. Этого я от вас не ждал. Этих покоев, этой жизни, заговоров и паутины лжи. Неужели Вэй Усянь вернулся? Вэй Усянь, Старейшина Илина. - Благодарю, - Цзинь Гуанъяо склонил голову, все еще глядя несколько ошеломленно. Хотя вряд ли сказанное можно было расценивать как похвалу. Он спросил: - Ты силой захватил тело Мо Сюаньюя? Сюэ Яну на миг стало не по себе от предчувствия. Нет, этого не может быть. Столько людей пытались призвать Старейшину Илина, и им это не удавалось, а Мо Сюаньюй совсем мальчишка и очень слаб как заклинатель. Мо Сюаньюй – нет, Вэй Усянь – мрачно смотрел на них. - Простите меня. Сюэ Ян понял: душа Мо Сюаньюя ушла. Мо Сюаньюй покончил с собой, пожертвовав тело Вэй Усяню, а Сюэ Ян понял это только сейчас. Да, это единственное логическое объяснение всему случившемуся. Один из самых опасных ритуалов. Мо Сюаньюй так поступил из-за Цзинь Гуаншаня. - Этот порез, - Вэй Усянь вытянул вперед тонкую бледную руку. – Если я не выполню желание Мо Сюаньюя, мне не жить. Я не захватывал тело, он отдал его мне добровольно. Мне очень жаль, но… Мо Сюаньюй погиб. Да, он не смог так жить: он с самого детства видел только страдания, с ним обращались, как с сумасшедшим, над ним издевались, и его сосватали человеку, который страшнее любого чудовища. - Я должен завершить то, ради чего Мо Сюаньюй меня призвал. Бьюсь об заклад, он хотел, чтобы я убил Цзинь Гуаншаня, - сказал Вэй Усянь, задумчиво разглядывая порез. Сейчас он даже в юном теле выглядел старше и взрослее. - В таком случае, нас уже двое, - прошипел Сюэ Ян, чувствуя, как от ярости кровь кипит в жилах. Он уже представлял себе картины пожара и кровавых убийств. Цзинь Гуаншаню не будет покоя ни в этой жизни, ни в мире ином! - Я всё понимаю, - сказал Цзинь Гуанъяо. Сюэ Ян знал его очень хорошо и догадывался, что теперь он взвешивает все за и против того, чтобы поддержать их план. – Похоже, это неизбежно. И, думаю, пришла пора мне помочь вам. * Сяо Синчэнь доверил дом заботам женщины-«цветка», которую часто встречал на рынке. Попросил ее просто при случае заглядывать время от времени. Он не хотел подвергать ее лишнему риску, и в то же время не мог допустить, чтобы ферма пришла в запустение и разрушилась. Здесь он обрел родной дом, и не мог отказаться от надежды когда-нибудь вернуться. Уходя, Сяо Синчэнь в последний раз обернулся и глянул на сад. Он мог представить себе, как в будущем Сюэ Ян именно здесь учил бы их ребенка. Прекрасная мечта… хоть внутри всё сжималось от тоски и страха – а вдруг мечта никогда не сбудется? Он не знал, куда направиться теперь. С удивлением Сяо Синчэнь осознал, как долго не путешествовал и отвык от жизни в дороге. * Сяо Синчэнь был в пути около двух месяцев, когда услышал ту весть. К этому времени у него уже начал округляться живот, хотя пока еще широкое одеяние легко скрывало все изменения. В одном маленьком городке он решил остановиться на несколько дней на постоялом дворе, ведь сейчас он стал быстрее уставать, чем прежде, и ноги начинали болеть. Он сидел в углу зала за легким супом и чаем. В последнее время он стал более переборчив в еде, а сейчас ему становилось дурно даже от самых легких блюд. - Слышали, что случилось?! – на постоялый двор ворвался крестьянин. Его загорелое лицо было всё в пыли. – Старейшина Илина вернулся! Даже в такой глуши новость вызывала живейший отклик, многие обернулись, прислушиваясь. Сяо Синчэню тоже стало любопытно, ведь матерью Вэй Усяня была Цансэ-санжень. Кто-то переспросил: - Неужели, правда? Многие не верили, ведь после смерти Старейшины Илина о нем ходило немало слухов, один невероятнее другого. Но крестьянин, казалось, и в самом деле был в ужасе. - Он отомстил! Орден Ланлин Цзинь разрушен! Цзинь Гуаншань погиб – его на части разорвало… трупов было во-от столько! – он провел рукой на уровне головы. Сяо Синчэня будто холодной водой окатило. Сюэ Ян… - Я видел его своими глазами! – воскликнул мужчина. – Я именно тогда был в Ланлине, родичей жены навещал… вот и увидел. Он вселился в тело Мо Сюаньюя, незаконного сына Цзинь Гуаншаня. Клянусь, я слышал ту самую флейту, ту самую мелодию! И он снова использовал Стигийскую печать! Это было еще хуже. От упоминания о печати Сяо Синчэню стало страшнее всего. Если Мо Сюаньюй – или Вэй Усянь? – использовал Тигриную печать, что тогда случилось с Сюэ Яном? «Что случилось с моим мужем? Выжил ли он в Ланлине?».