Истинность бывает неистинна

Родители решили меня удивить. Едва я переступил порог отчего дома, как отец пригласил меня в свой кабинет и объявил, что мне пора обзавестись семьей, и мужа мне уже выбрали. Никогда доселе этот вопрос не возникал в нашей семье. Родители закрывали глаза на мои любовные похождения, но где-то на подсознательном уровне знали, что мой брак состоится на их условиях. Видимо они решили, что время настало. Но я пока был против. Мне нравилась моя вольная жизнь и обзаводиться муженьком, а вместе с ним и вопящими младенцами, что без сомнения родятся в ближайшем будущем, я не хотел. Это все я и высказал отцу. В ответ увидел фирменную отцовскую ухмылку и получил совет засунуть свое мнение в задницу, привести себя в порядок и завтра на рождественском приёме познакомиться с женихом и завершить процедуру помолвки. — Да у меня даже кольца нет! — Ничего страшного. Кольцо привезут завтра с утра. М-да… Съездил на каникулы. Утром привезли кольцо в черной бархатной коробочке. Тонкое, изящное, золотое, с россыпью бриллиантов по ободку и большим камнем в центре. Вместе с кольцом приехал праздничный смокинг и новые блестящие туфли. Да уж, родители позаботились обо всем. Значит, свадьбы не избежать. В положенный срок я облачился к празднику, положил коробочку в карман и спустился на первый этаж встречать гостей. К моему большому удивлению на рождественский ужин к нам пожаловали только фон Треи. Виктор был роскошен. Мне показалось, что он стал еще прекраснее, чем год назад. Хм… Если никого больше не было, значит ли это, что мой жених это Виктор фон Трей? Не может быть! О большей удаче я не мог и мечтать! Желание обладать этим прекрасным телом не оставляло меня целый год, а теперь родители объявляют нам о нашей помолвке. И через полгода, после окончания мной университета, состоится наша свадьба. За столом Виктор сидел рядом, и я чувствовал его божественный запах. Он отличался от всех, что я чувствовал прежде. Этот запах окутывал меня и словно зачаровывал. Хотелось уткнуться носом в плавный изгиб шеи жениха и дышать, дышать, дышать. Пообщаться наедине нам снова не дали. Виктор молчал, смотрел на меня из-под ресниц и старательно держал дистанцию. Он казался мне каким-то холодным и отстраненным. Помолвку нашу пока решили держать в тайне. Виктор работал моделью у какого-то модного дома, а летом планировал разорвать контракт и сразу упорхнуть замуж. Помолвка в условия контракта не входила, а родители не хотели ждать полгода, потому что стремились объединить бизнес. В общем, я в это не лез. Я наслаждался мыслью, что уже через полгода буду обладать самым красивым омегой. На этом фон Треи распрощались и отбыли в Европу. *** Первым и единственным, с кем я поделился этой блестящей новостью, стал Рон. — Ну что, поздравляю, — друг как всегда немногословен. — Спасибо! Я безумно рад! — расплылся я в широкой улыбке. — Только ты никому! — Разве я кому-то когда-то что-то? — изогнул бровь друг. — Нет! Просто я на всякий случай! — Угу… Я был счастлив и полон энергии. И как раз заметил бредущего в конце коридора Мика. — Мик, дружище! — взревел я. — Сколько лет, сколько зим! С этими словами я сгреб подошедшего на достаточное расстояние парнишку в свои медвежьи объятья. И совсем не заметил, как он болезненно сжался и закусил губу. — Привет, Кевин, — Мик выпутался из моего захвата, отошел немного, натягивая растянутые рукава черной толстовки пониже. — Здравствуй, Рон. Рон в ответ кивнул, и мне показалось, что он как-то чересчур внимательно смотрит на Мика. Я отогнал эту мысль сразу. — Как жизнь? Где ты пропадал все это время? — Все нормально. Так, дела были, — Мик явно не горел желанием рассказывать. — Извините, но мне идти надо. И он быстро ушел прочь по коридору. Рон проводил его тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Моя жизнь почти не изменилась после помолвки. Я также работал, тренировался, учился. Вот только отношений ни с кем не заводил, а для расслабления пользовался одноразовыми любовниками. Снова зачастил в клубы и крутил безотказными омегами из университета. И по-прежнему общался с Миком. Иногда мне казалось, что друг изменился. Стал меньше шутить, выглядел напряжённым и испуганным, оглядывался по сторонам. Но потом я думал о своем красивом женихе, и Мик отступал на второй план. Где-то в апреле Рон поинтересовался у меня: — Ты не сказал своему мышонку, что скоро у тебя свадьба? Мы сидели в кафетерии, я только что вернулся за свой столик, а до этого беседовал с Миком о европейской архитектуре. Тепло и с юмором, как и в первом семестре. И словно не было у меня этой помолвки, а мой маленький друг не вел себя как параноик, за которым следят. — Нет. Зачем мне ему об этом говорить? Это как бы тайна. Я тебе разболтал только из-за нашей многолетней дружбы. — Тебе не кажется, что ты нечестно поступаешь по отношению к нему? — В чем же нечестность? Мы друг другу ничего не обещали. — Хммм… — только и протянул в ответ Рон. Он не поощрял наших отношений, но и ничего против в открытую не высказывал. — Это просто приятель по университету. Не думаю, что мы продолжим общение, когда выпустимся. — Но пока-то вы общаетесь. Он считает тебя своим другом. Скажи ему сам, твой мышонок вроде честный, никому не разболтает. Но сказать самому у меня не получилось. Все время что-то отвлекало или я забывал. Вся правда всплыла в конце мая. Отец вызвал меня в свой кабинет, там уже были мой папа и все семейство фон Треев. И фотографы с журналистами. Нас с Виктором сфотографировали вместе, а через день во всех газетах появились статьи о грядущей свадьбе двух богатых наследников и последующем объединении компаний. В университете все омеги смотрели на меня косо, альфы же наоборот поздравляли, что мне достался такой красавчик. Мне хотелось поделиться своей радостью с Миком. Мне так важна его поддержка. Я увидел его в конце коридора, окликнул, но друг посмотрел на меня странным взглядом, а потом просто сбежал, и я не успел его догнать. Что за чертовщина! Около недели Мик бегал от меня, пока мне, наконец, не удалось зажать его под лестницей. — В чем дело, Мик? — Ни в чем, — он старательно отводил лицо, смотрел в сторону и казался еще меньше, чем обычно. — Эй, — я аккуратно взял его за подбородок и заглянул в глаза. — Все в порядке? Карие глаза Мика смотрели на меня устало, а в глубине притаилась какая-то невысказанная боль. Я посмотрел на друга по-другому и заметил сильные изменения. Мик похудел, осунулся, под глазами были тёмные круги, и лицо посерело. Как я мог не замечать такого! Я ослеп от красоты своего жениха и совсем проворонил, что с моим другом происходит что-то нехорошее. — Что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь? — я все тряс и тряс парнишку. От моих несдержанных движений он зашипел и оттолкнул мои руки, плотнее кутаясь в толстовку. Черт, на улице жарища, а Мик снова одет как на северный полюс. — Все со мной хорошо. Спасибо, что спросил, — бросил он достаточно зло. — Ты злишься? Извини, я не хотел тебя хватать так сильно. — Да, конечно, — Мик дернул головой. — Мне надо идти. Он снова пытается сбежать. — Постой! Куда ты бежишь! У тебя что-то случилось? Может, я могу помочь? — Не можешь! — резко оборвал он меня. — Дай мне пройти. — Ты идешь домой? Давай я тебя провожу! — Господи! — вскричал уже со слезами на глазах Мик. — Просто дай мне пройти! Мне ничего от тебя не надо. Никакой помощи! Не надо меня провожать! Просто дай мне уйти! Я растерялся. Никогда не видел Мика в таком состоянии. Шагнул ему навстречу, чтобы как-то успокоить, обнять, но он вывернулся, с силой оттолкнул меня и убежал. С небольшим запозданием я кинулся в погоню и успел лишь увидеть, что Мик садится в белую машину, и она сразу же срывается с места. И что это такое сейчас было? Я постоял на крыльце некоторое время, пытаясь остыть и привести мысли в порядок, но ничего не получилось. Завтра, я поговорю с ним завтра. Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю Мик в университете не появился. Когда до меня дошли слухи, что он не пришел на защиту диплома, я заволновался всерьёз. А потом понял, что не знаю ни его адреса, ни номера телефона. Я пытался добыть информацию о друге в деканате, но меня вежливо и мягко послали. Мистер Максвелл посмотрел на меня из-под очков и посоветовал покинуть библиотеку без скандалов, а одногруппники Мика сказали, что парнишка ни с кем особо не общался. Я потерял любую связь со своим другом. Рон был занят своими семейными делами, просить советы больше не у кого. И я легкомысленно отпустил эту ситуацию. В конце концов, Мик взрослый парень. Разберется сам. Жизнь моя не стояла на месте. Диплом я защитил успешно. Красные корочки у меня в кармане. На торжественное вручение я не попал, в этом время мы были с моим мужем в свадебном путешествии. Виктор стал моим в последний день июня. *** Для церемонии бракосочетания родители выбрали родовой замок фон Треев. Богатое убранство, роскошные угощения, масса гостей, фотографов и журналистов. Все смешалось у меня в голове в этот торжественный день и отложилось в памяти какими-то вспышками. Вот меня одевают в свадебный костюм — щелк. Вот делают прическу — щелк. Вот я иду по проходу между гостями к столу регистрации — щелк. Вот появляется мой жених в роскошном белом костюме — щелк. Вот я надеваю на его тонкий изящный пальчик фамильный перстень нашей семьи — щелк. Вот я ставлю метку, вгрызаясь в так манивший меня изгиб шеи, и моментально пьянею от попавшей на язык крови — щелк. Вот жму кому-то руки и натянуто улыбаюсь, когда рядом стоит мой муж — щелк. Вот чокаюсь фужерами с шампанским, а потом первый раз целую сладкие и холодные губы мужа — щелк. Очнулся от наваждения я только в спальне, куда мы ввалились уставшие и обалдевшие от всего, что произошло. Признаться честно, мне было неловко остаться с Виктором наедине. И это при всем моем сексуальном опыте. Я совсем не знал его, мы толком и не говорили. Что Виктор за человек, что ему интересно, чего он хочет, чего боится. С первой встречи я желал только его тела, и мне было наплевать, что там у него в душе. Но сейчас я смотрел на него, такого красивого, такого соблазнительного и внутри у меня шевелилось что-то большое и непонятное. Мне хотелось облизать мужа с ног до головы, доставить ему неземное наслаждение, чтобы он стонал мое имя во время оргазма, а потом долго и с удовольствием любить его, до звездочек в глазах, до поджатых пальцев на ногах, до сорванного в сладостных криках голоса. — Устал? Позволь, я тебе помогу, — я шагнул к мужу и положил ладони ему на плечи. — Да, конечно, — Виктор позволил снять с него пиджак, он был немного скован и словно боялся меня. Я стал аккуратно массировать его плечи, ощущая через тонкую ткань рубашки нарастающий жар. Скользнул двумя руками вперед, перемещаясь на грудь, и стал расстегивать маленькие пуговки. Дошел до конца и дёрнул полы рубашки, вытаскивая их из-под пояса брюк. Все это время я стоял максимально близко и Виктору, почти соприкасаясь животом с его спиной, и чуть дышал ему в шею. Распахнув рубашку пошире, я, наконец, скользнул ладонями по совершенному телу супруга, при этом прижимаясь губами к местечку за ухом. От одного этого движения Виктор рвано выдохнул и немного расслабился. Я продолжал исследовать руками торс супруга, а языком выводил влажные дорожки на его шее. Виктор возбуждался все больше, шумно дышал и вжимался в меня спиной. Он чувствовал мой крепкий стояк и активно терся об него попкой. Не в силах больше себя сдерживать, я развернул мужа лицом к себе и впился в его губы страстным требовательным поцелуем. Таким, о каком мечтал уже полтора года. За время торжественной церемонии и последующего приема наши поцелуи представляли собой лишь легкие касания губами. Но теперь я был решительно настроен наверстать упущенное время. Виктор отвечал на поцелуй, уступая мне ведущую роль, а я терзал его губы и проталкивал свой язык в его рот максимально глубоко. Мои руки хаотично блуждали по телу мужа, оглаживая спину и сминая аккуратную попку в ладонях. В какой-то момент я подхватил Виктора и понес в постель. Уложил его аккуратно и сразу навис сверху, ненадолго разрывая поцелуй и любуясь потрясающим видом возбужденного мужа. Уверен, что он будет еще прекраснее после оргазма. Я снова принялся целовать своего омегу, начиная с губ и переходя на шею. Я чертил языком влажные дорожки по шее, мягко прикусывал, стараясь не оставлять явных синяков, облизал метку, спустился поцелуями на грудь и принялся ласкать соски. Виктор выгнулся от удовольствия и сжал в руках покрывало. Пока мои губы были заняты нежными ласками, мои руки медленно, но верно расстегивали ремень на брюках Виктора. Миг, и нижняя часть свадебного костюма вместе с бельем улетела в сторону. Рубашка все еще оставалась на омеге, но это придавало некоторую пикантность. Виктор был сильно возбужден и обильно тек. Лизнув напоследок каждый из сосков, я спустился поцелуями вниз по животу к аккуратному маленькому члену мужа. Я не торопился прикасаться к нему, а закружил языком по внутренней стороне бедер, подключая к медленной сладостной пытке губы и пальцы. Виктор стонал в голос и метался по кровати. Чтобы еще больше его раздразнить, я провел кончиком пальца вокруг текущей дырочки, пока не углубляясь, и лизнул головку члена. -Ахах! — громкий выдох. — Кевин! Еще! Решив, что с ласковой пыткой пора заканчивать, я вобрал член Виктора в рот и принялся сосать. Мужа надолго не хватило. Буквально несколько движений головой вниз-вверх, и он излился мне в рот. Я оттолкнулся от кровати и выпрямился, смотря сверху вниз на шикарное зрелище. Мой идеально красивый муж разметался на покрывале, тяжело дыша и жмуря глаза от испытанного удовольствия. Ну что же, пора и мне получить свою порцию. Пока Виктор отдыхал и восстанавливал дыхание, я быстро стянул с себя одежду и снова завалился сверху, сразу требовательно его целуя. Мои руки снова пустились в путешествие по столь желанному телу. Я начал с сосков, слегка касаясь их пальцами и обводя по кругу. Такая простая ласка опять отозвалась в теле Виктора волной возбуждения. Он мелко вздрогнул, когда я накрыл его пах рукой и сжал член. Мой крепко стоящий орган пачкал выступившей смазкой наши животы. Я слегка скользил вперед-назад, давая Виктору понять степень моего возбуждения. Я скатился с мужа и перевернул его на живот, ставя на колени. Он сразу уперся головой в кровать, выставляя требующую ласки попку вверх. Я разместился сзади, смахнул рубашку со спины, провел ладонями вдоль позвоночника и, наконец, позволил себе сжать манящие половинки. Я ласкал бедра и ягодицы, проводил ладонями по спине, по груди, задевая соски, а Виктор стонал, услаждая мой слух. Я наклонился и оставил на правой половинке попки поцелуй, затем симметричный на левой. Дальше принялся целовать хаотично, приближаясь к середине. И вот уткнулся в самую дырочку и провёл языком, собирая терпкую смазку. Виктор вскрикнул и затрясся, а я продолжил вылизывать мужа, вводя язык внутрь. Видно было, что ласки такого характера для омеги в новинку, и от осознания того, что мой муж девственник, мне рвало башню. Вскоре я заменил свой язык пальцами. Нужна была хорошая подготовка. Несмотря на обилие смазки, Виктор был очень тугой, а я не хотел доставить этому сокровищу хоть какую-то боль. Один палец, второй, третий — каждый раз Вик зажимался, но под моими ласками и поцелуями впускал меня все глубже. Все, он готов. Стонет высоко и хрипло, сам подаётся попкой назад и просит: — Кевин! Аах! Как же хорошо! Еще! Я хочу тебя! Еще! Ни слова больше, я все тебе сейчас дам. Я вытащил пальцы, провел пару раз рукой по своему члену, смазывая его, а потом один плавным движением вошел в мужа. От моего размера он вскрикнул и зажался. Я пережидал и не двигался, лишь ласкал его чувствительные сосочки. Наконец я почувствовал, что Виктор расслабился, и подался немного назад, выходя, а потом опять вперед, выбивая из него воздух. А дальше все пошло как по маслу. Я двигался быстро, крепко держа омегу за бедра, каждый раз шлепаясь о его попку бедрами, и ловил вздохи и вскрики моего драгоценного. Как же было внутри него хорошо, словно мы представляли из себя единый организм. Я сменил темп, наваливаясь на Вика и прикусывая мочку его ушка. Мои бедра совершали короткие фрикции, гоня волну наслаждения по его телу вверх. Потом я замедлился и стал выходить почти полностью, а возвращаться с сильным толчком, да еще и слегка приподнимать мужа за бёдра вверх. Это помогало попадать по простате, и Вика накрыли новые ощущения. От каждого толчка он кричал и подавался назад, стремясь насадиться как можно глубже. Я сгреб его за рубашку, дернул наверх, прижал к своей груди, зафиксировал за шею и стал толкаться быстро и агрессивно. В момент, когда я был на пике, я вонзил зубы в метку, углубляя ее и привязывая Вика к себе еще сильнее. От этого муж выгнулся, закричал и затрясся в оргазме. Через несколько секунд я последовал за ним, крепко держа и не позволяя отстраниться. Узел разбух, надежно связывая нас где-то на час. — О, господи! — Вик был на грани обморока. Я уложил нас на бок, чтобы было удобно пережидать сцепку, и принялся вылизывать метку. Я продолжал слегка шевелить тазом, имитируя фрикции, и нас накрывали оргазмы один за другим. Голос Виктор все-таки сорвал, как я и планировал. Надеюсь, в замке хорошая звукоизоляция, а то его крики, наверное, слышались везде, от погребов до мансарды. Только после шестого или седьмого, уже сухого оргазма, я позволил мужу отключиться, и сам задремал, полностью и совершенно счастливый.