Истинность бывает неистинна

Весь медовый месяц мы не отлипали друг от друга. Родители подарили нам чудесный отдых на Мальдивах. Только мы, море, солнце и бесконечный кайф. Мы попробовали все виды секса. Виктор охотно шел на эксперименты, раскрепощался и просто сводил меня с ума своим развратным видом. Мы трахались как кролики на любой удобной и неудобной поверхности. Наш коттедж стоял в отдалении от цивилизации, поэтому мы пренебрегали одеждой и щеголяли голышом. Такой вид моего супруга держал меня в постоянной боевой готовности. За месяц мы загорели и натрахались, казалось, на многие годы вперед. Сказка закончилась довольно быстро. Мы вернулись в город, я окунулся с головой в работу, Виктор осел дома. В качестве еще одного свадебного подарка родители преподнесли нам новую квартиру в элитной новостройке. Двухуровневый лофт, обустройством которого муж и занялся. Все предметы интерьера в нашем доме буквально кричали о его изысканном вкусе. Чтобы обеспечить мужу должный уровень жизни, приходилось много работать. Отец после объединения с компанией фон Треев захватил большую часть рынка стройматериалов, которыми мы занимались, и нещадно гонял меня по командировкам. Спасибо университету и полученным там знаниям. Со своими обязанностями я справлялся успешно. Расстраивало то, что вместе с Виктором я проводил очень мало времени. Нам так и не удавалось узнать друг друга получше. Утром, когда я уходил, он спал. Вечером, когда возвращался, муж был или в театре, или на очередном светском рауте, или на какой-то выставке модного художника. Виктор оставил модельную карьеру и занялся благотворительностью. Иногда он проводил встречи со своими подопечными у нас дома. И если интеллигенция засиживалась допоздна, я знакомился с некоторыми, но не придавал особого значения этому увлечению мужа, ведь эмоционально мы не были близки. Секс у нас был каждый день, но уже без особого огонька. Я по-прежнему желал своего мужа, но желал обладать лишь его телом. Мы почти не разговаривали, не могли найти общих и интересных для нас двоих тем. *** Пролетел год. Годовщину нашей свадьбы мы с Виктором решили отметить вдвоем в ресторане. Папа позвонил утром, сдержанно поздравил, пожелал семейного счастья. Отец высказался за обедом, перед тем, как выпить чашечку кофе. Я смотрел в окно, следя за дождевыми каплями, стекающими по стеклу. Мне было тошно. Мысли мои убежали далеко назад, в университетскую пору, и я вспомнил о Роне. Черт. Я почти год с ним не связывался. После моего возвращения с курорта, Рон позвонил и поздравил с таким знаменательным событием в моей жизни. В его словах сквозила недосказанность, словно он что-то скрывал, но я был в эйфории и не придал этому значения. Потом жизнь закрутилась, и я забыл о друге, ради которого в университете был готов расшибиться в лепешку. Ещё пару раз Рон звонил, но у меня не было времени на долгий разговор с другом, а потом он сам пропал. Я решился позвонить ему. В конце концов, никто, лучше Рона, не понимал мои переживания раньше. Долгие гудки бились в уши, я уже не ждал, что мне ответят. Рон ведь мог сменить номер. — Да! — резко отозвалась трубка. — Рон! Привет! — мне было максимально неловко. — Здравствуй, Кевин. Давно тебя не слышал. — Да уж, так получилось… Как дела, Рон? — Не жалуюсь, Кевин. — Слушай, может у тебя есть свободная минутка? — Хм… В принципе есть. Где ты хочешь увидеться? Я назвал ближайший к офису ресторан. Рон пообещал, что приедет через полчаса. Мой рабочий день уже подошел к концу, время до встречи с мужем еще было, а желания работать не было. На выходе я сказал секретарю, безэмоциональному, но исполнительному бете, что ухожу на встречу с другом и сбежал. Кандидатуру секретаря, кстати, утверждал Виктор лично. Когда я обзавелся бóльшим объемом работ, вопрос с помощником встал остро. А чтобы на рабочем месте у меня ничего лишнего не вставало, Виктор выбрал для меня бету. Меня всегда привлекали запах и внешность, а новый помощник не пах и выглядел серо. Рон опаздывал. Я успел выпить бокал вина, когда друг появился на пороге. С первого взгляда, он был в порядке. Недешевый деловой костюм, кожаные туфли, стильная прическа и привычная тонкая оправа очков. Друг выглядел, как и год назад, но в тоже время что-то изменилось. Только когда Рон подошел поближе и ответил на мое рукопожатие, я понял, что он словно вырос. Плечи стали шире, походка более твердая, взгляд был цепкий и уверенный. Рон доминировал и одним своим видом подавлял чужую волю. На безымянном пальце я разглядел тяжелый золотой перстень, а на руке болтались дорогие часы. Рон явно не бедствовал. — Здравствуй, Кевин, — он присел напротив. — Не буду врать, я очень удивился твоему звонку. Поэтому не могу уделить тебе много времени. Работа не ждет, извини. Подошедшему официанту он заказал лишь чашку кофе, подчеркивая, что разговор у нас будет коротким. — Да я собственно сам от себя не ожидал, что позвоню. — Слушай, я знаю тебя как облупленного. Шестнадцать лет мы были вместе. Выкладывай, что у тебя случилось. Сэкономим время на ненужных пустых разговорах, и поищем решение твоих проблем. Вот еще за что я любил своего друга. За то, что он умел расставлять приоритеты. Для него дело всегда было на первом месте. Примерно такой реакции я и ждал и вывалил на него все свои надуманные и не совсем страхи и переживания. Никто в моем окружении не знал, что меня тревожит. А Рон стал идеальной жилеткой. Он слушал меня внимательно, но смотрел все время на часы. — М-да, — протянул друг, когда я закончил лить сопли. — Напомни, не ты ли утверждал, что Виктор — это подарок небес? — Я. И до сих пор так считаю. Виктор — это самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. Он великолепен, но я чувствую, что он не то, что мне надо. — Что же тебе надо? — Не знаю. Мне нужно понимание и общение. У нас, по сути, нет ничего общего. Только секс. Да и он уже потерял всякую яркость. Мы прожили только год, а похожи на пару, которая вместе уже лет тридцать. Мы вежливы друг с другом, но предпочитаем не нарушать личные границы. — М-да… Проблемы, — Рон был явно настроен скептически, он даже поджал губы. — Разве нет? Я не чувствую своего мужа, но мне нравится на него смотреть, когда он ходит по дому, поправляя картины или передвигая различные безделушки, когда он говорит со своим очередным протеже и улыбается ему, когда он слушает оперу, подперев голову своей изящной рукой. — Такое впечатление, что ты говоришь о красивой статуе, а не о живом человеке. — Как это понимать? — я даже слегка разозлился. — Кевин, ты всегда был говнюком. Признай это. По крайней мере, не спорь. Ты всегда гнался за внешним видом. Помнишь, ты говорил «Трахаю я человека, а не его богатый внутренний мир». Твоя проблема в том, что ты не умеешь строить отношения. И ты первостатейный эгоист, — Рон жестом остановил меня, когда я хотел возмутиться. — Вспомни всех, с кем ты спал в университете. Просто картинки, сладкие игрушки. Они не представляли из себя ничего и были хороши только для секса, но не для брака. Виктора ты выбрал по тому же принципу. Красивый и только. Год ты наслаждался его внешним видом и даже не потрудился узнать, чем живет твой муж. — Он занимается благотворительностью, — буркнул я, обиженный, что друг меня отчитывает как подростка. — А раньше он был моделью. Почему разорвал контракт? Почему вы так долго не объявляли о помолвке? Тянули полгода? Тебе это было неинтересно. Потому что неинтересен твой муж, как человек. Как личность. Повисло долгое молчание. Рон пил кофе, глядя куда-то в пространство мимо меня и постукивая пальцами по столу. Я разглядывал скатерть, понимая, что друг прав. Как бы ни тяжело мне было это принять. — Я кажется понял, что ты имеешь в виду, — признался наконец я. — Ты всегда был понятливый, — хмыкнул Рон. — Слушай, — помялся я, — извини, что дернул тебя так неожиданно. И не звонил год. Ты чертовски прав, я эгоист. Попробую посмотреть на наши отношения с Виктором по-другому. — Всегда пожалуйста. Кто, как ни друг, скажет тебе напрямую, что ты говнюк. — Только друг, — я улыбнулся. — Друг, а как у тебя дела? Расскажи! — Дела? Наладились. И идут своим чередом. — Что ваше дело? — Пришлось повозиться, но дело сдвинулось с мертвой точки в гору. Весь внешний вид моего друга говорил о том, что дело его преуспевает. Насколько я помню, его семья владела заводом бетонных конструкций. И они были на грани банкротства. — Это несколько больная для меня тема. Предпочитаю по этому поводу не распространяться. — Понял. А как семья? Рон стиснул зубы: — Тоже без комментариев. — А что на личном? — Друг, ты бьешь в одну точку. Не надо. — Ты нисколько не изменился. Все также держишь все в себе. — Да. Не в моих правилах говорить про семью. Извини. — Ничего страшного. Нас прервал звонок телефона. — Да, — ответил Рон, мельком взглянув на экран. Он послушал своего собеседника и бросил: — Уже еду. Отключился, посмотрел на меня: — Дела. Нужно ехать. — Да, конечно. Мне тоже пора. Мы поднялись из-за стола одновременно, и вместе бросили на стол плату за вино и кофе. Вышли на улицу, остановились на крыльце. — Спасибо, что выслушал, друг, — я протянул руку для пожатия. — Пожалуйста. Рад, если моя тирада хоть чем-то помогла. И надеюсь, что не обидел, — Рон пожал руку в ответ. Мы разошлись в разные стороны. Я успел заметить, что друг садится в новенькую Ауди. Значит, дела и правда идут хорошо. Что же, рад за него! А сейчас меня ждет переломный вечер. Я попробую узнать своего собственного мужа. *** Ресторан выбрал Виктор. Внутри было дорого и красиво. Сначала мы довольно неловко молчали, но после первого бокала старого и вкусного вина вечер пошел. Я поинтересовался, как муж провел день и внимательного его выслушал. Казалось, он открывается для меня с другой стороны. Виктор говорил много и с жаром. Рассказывал про какого-то художника, про его совершенно невероятные картины. От вина он раскраснелся и немного опьянел. Это придавало его рассказу больше красок и эмоций. Глаза Виктора горели, идеальная в начале вечера прическа растрепалась, и он словно сбросил лет пять. Жизнь художника мне была неинтересна, но слушать мужа было приятно. Целоваться мы начали еще в такси, сесть за руль после выпитого я не решился. В квартире раздевались быстро, яростно целуясь и хватая друг друга за руки, плечи, волосы. Я рванул рубашку на груди Виктора, пуговицы посыпались в разные стороны, и сразу впился губами и зубами в чувствительный сосочек. Виктор громко выдохнул и запустил пальцы мне в волосы. Я вдоволь наигрался с одним и перешел к другому. Ласки в этот раз были более грубыми, страстными. Я не боялся кусаться и оставлять следы на нежной коже Вика. Он тоже не оставался в долгу. Вывернулся из объятий и толкнул меня на диван, а сам устроился между моих разведенных ног. Впился требовательным поцелуем в губы и начал расстегивать рубашку. У него это получилось лучше, чем у меня, все пуговички остались на месте. Своими длинными нежными пальцами он огладил мою грудь, спустился вниз по прессу и защелкал пряжкой ремня. Потянул брюки и трусы вниз, насколько это позволяла поза. Мой член сразу оказался в плену его рук. Он неспешно проводил по стволу пальчиками, а губами начал спускаться вниз по телу. Целовал шею, потом облизал грудь, прошелся языком по кубикам пресса и, наконец, добрался до главного, охватывая головку губами. Его первые неспешные движения выдавили из меня стон наслаждения. Муж не останавливался, двигал головой и губами. Потом выпустил член изо рта, прижал его к моему животу и, глядя прямо в глаза, медленно провел языком от яичек до головки. Выглядело это максимально пошло и невероятно красиво. Потом Вик принялся ласкать яички, помогая себе пальчиками. Снова заглотил член почти целиком, продолжая массировать мошонку. Я уже стонал в голос, нисколько не стесняясь. Оргазм был где-то близко. Чувствуя это, Виктор пережал член у основания и отстранился. Потом поднялся с колен, повернулся ко мне спиной и начал медленно стягивать с себя узкие брюки, вертя своей ладной попкой. Мини-сеанс стриптиза. Я сидел расслабленно, просто наблюдая. Член, истекая смазкой, лежал на животе. Виктор нагнулся и потянул брюки вместе с бельем вниз. Мне открылся чудесный вид на его розовую дырочку. Муж был сильно возбужден, смазка текла по бедрам. Когда брюки оказались на полу, Вик расставил ножки пошире и провел двумя руками по внутренней поверхности бёдер от попки к паху. Выпрямился и погладил одну половинку, обернулся через плечо, глядя на меня завораживающим взглядом, и внезапно резко шлепнул себя. Ууу! Моему дружку это понравилось, он дернулся. А Виктор продолжил свое представление. Медленно повернулся лицом и принялся гладить свое тело. Заводил руки за голову, прогибался в спине, скользил одной ладонью по груди и мял в пальцах сосочки. Все это время он слегка постанывал и закусывал свои пухлые губки. Ладонь, наконец, добралась до члена. Он накрыл головку, провел вниз-вверх и застонал еще громче. Я тоже опустил руку на член, слегка себе подрачивая. Не хотелось кончить раньше времени. Виктор ласкал одной рукой член, а пальцы второй запустил в рот и принялся их обсасывать. Все также медленно он опять повернулся спиной, наклонился и юркнул рукой между ног. Миг, и его указательный пальчик погрузился в попку и начал двигаться. Роскошное зрелище. Муж добавил второй палец, а потом почти сразу третий. Он трахал попку своей рукой и громко вскрикивал, попадая по простате. Я решил, что пора перейти к активным действиям, поэтому подался вперед, схватил мужа за бедра и потянул на себя. Он ойкнул и приземлился дырочкой прямо на мой гордо стоящий член. Смазки было много, да и растянул себя Виктор хорошо, поэтому я сразу начал вбиваться в попку. Слегка сполз по дивану вниз, уложил мужа на себя, подтянул его колени к груди и заработал активнее. Виктор кричал от каждого сильного толчка, мотал головой, щекоча мне нос своими волосами, и начал себе надрачивать. Он кончил, забрызгав себе грудь, а я выскользнул из него перед самым оргазмом и кончил снаружи, не дав связать нас узлу. Поза была неудобная. Муж мурлыкал у меня на груди. Я дал себе пять минут отдыха, а потом перехватил Виктора поудобнее и понес в душ. У нас было джакузи и огромная душевая. Я решил, что принимать ванну мы пока не будем, поэтому засунул мужа в душ, быстро скинул одежду и присоединился к нему. Теплая вода падала на нас сверху как тропический дождь. Я облизывал Виктору шею, прижав его к стене. Ласки становились все напористей, я уже чередовал укусы и поцелуи. Облизал поджившую метку. Не удержался и снова укусил Виктора. От неожиданности он вскрикнул и сильно потянул меня за волосы. Я зарычал и вонзил свои клыки снова, будто вампир. Теплая кровь чувствовалась на языке. Я специально не стал зализывать место укуса, а спустился влажным языком, оставляя кровавые разводы, к возбужденному члену мужа. От обновленной метки все нервные окончания у Виктора словно оголились, он чувствовал все гораздо ярче. И нахлынувший оргазм выбил землю у него из-под ног. Он почти рухнул на пол, но я подхватил его и прижал к себе, проводя языком по ранке и собирая соленые капельки. Мой член снова крепко стоял. Но прежде я должен был позаботиться о моем омеге. Обмыл тело Виктора губкой с гелем для душа, он еле держался на ногах. Потом включил воду попрохладней и быстро привёл его в божеский вид. Из душа до спальни я нес его на руках, и мы снова целовались. Рухнули в нашу большую кровать, не отрываясь друг от друга. Муж устал, я решил его не мучить больше позами, оставил лежать на спине. Зато покрыл все тело поцелуями, буквально от головы до кончиков пальцев на ногах. Каждый я размял и облизал, доведя Вика до состояния киселя. У него даже не было сил стонать, из приоткрытого рта не доносилось ни звука, глаза закатились, пока я ритмично трахал его, подхватив под бедра и приподняв над кроватью. Вот сейчас я позволил образоваться узлу, испытав феерический оргазм. Муж забился в судорогах и отключился. Я позволил себе немного попользоваться его безвольным телом, гоняя узел туда-сюда неглубоко и получая оргазм за оргазмом — два или три раза еще извергался, пока сам не выдохся. Я обхватил одной рукой мужа, прижал к себе, совершил немыслимый кульбит и перевернулся в кровати, укладывая Виктора себе на грудь. Он был в отключке от пережитых эмоций. Меня тоже клонило в сон. Я вяло перебирал его волосы и также вяло думал, что мы перешли на какую-то новую ступень отношений и теперь у нас все будет совсем по-другому. *** Наши отношения сдвинулись с мертвой точки. Уже месяц, как я старался проводить все свое свободное время дома, слушал, что говорит Виктор, ходил с ним в театр, на выставки, принимал молодые дарования у нас дома. Мы старались открыться друг другу, искали точки взаимодействия. Воскресенье, редкий выходной. Я пил на кухне свой утренний горький кофе и глядел в окно. Синева неба приятно ласкала взор. Вик впорхнул на кухню в облаке духов и прекрасного настроения. — Доброе утро, дорогой! Я обернулся, подставил щеку под мужнин поцелуй: — Доброе. Какие планы на день? — Сегодня я встречаюсь с Алексом, — Алекс это помощник мужа в благотворительном фонде. — Он обещал мне какую-то сенсацию. — Подвезти тебя? — Я возьму такси. У меня сегодня много дел, очень тороплюсь, — Виктор снова чмокнул меня в щеку и убежал. Весь день я провалялся на диване, листая новостные ленты в интернете. Скукота. Под вечер, когда на смену жаркому летнему дню пришла приятная прохлада, оделся, подхватил ключи от машины и отправился на набережную. Бродил рядом с водой и размышлял. Прокручивал в голове слова Рона месячной давности. Благодаря совету друга у меня получилось посмотреть на мужа с другой стороны. Виктор оказался интересным человеком. Но я все еще не спросил про карьеру модели. Мне захотелось узнать, чем муж жил до нашей помолвки. Ветерок донес до меня легкий свежий аромат. Голова моментально закружилась, пришлось опереться о парапет. Что это? Я огляделся, набережная была пуста. Откуда тогда прилетел этот запах? И почему он был мне знаком? Я что-то упускаю…