Истинность бывает неистинна

Все нужные витамины мы купили сразу же, и я стал следить за рационом питания и распорядком дня Виктора. Несмотря на их активную подготовку к вечеринке, которая требовала постоянного присутствия мужа, как главного организатора, я разрешал ему работать максимум до восьми. Потом сам заезжал за ним в офис и забирал. Виктор каждый раз сопротивлялся и брыкался, когда я его уводил: — Ты не понимаешь! Я должен все проконтролировать! Я организатор! — Ты должен за здоровьем своим следить. В первую очередь, ты будущий папочка, а потом уже организатор. Пусть Алекс берет бразды правления в свои руки. Когда ты уйдешь в декрет, он будет всем рулить, пусть привыкает. — Как это «пусть привыкает»? Я не брошу свой фонд! Я, молча, ухмылялся. Да-да, конечно, не бросишь. После того, как Вик забеременеет, я планировал запереть его дома, чтобы никакая работа не мешала. Результаты анализов были готовы через неделю, и мы совершили повторный визит к доктору Грейсу. — Ну что же, молодые люди, могу вас обрадовать! — мы не успели даже войти в кабинет. — Все анализы в норме. Уровень гормонов достаточный. Можно сказать, что все рассосалось само! Видимо ваше желание иметь ребенка победило всю химию в организме. Поздравляю! В следующую течку вы с вероятностью девяносто процентов сможете зачать. Эта новость как обухом ударила нам по голове. Так неожиданно все прозвучало, мы готовились к длительному лечению, куче витаминов, может быть к поездке в какой-нибудь санаторий, а тут раз! И все! От переизбытка эмоций Виктор расплакался. И плакал почти весь день. — Ну что же, солнце мое! — уже вечером я нашел мужа в его кабинете, он сидел на подоконнике, кутался в плед и лил слезы. — Все уже позади. Удача повернулась к нам лицом! — Я очень счастлив, но не верю пока в это. Мне кажется, что сейчас позвонят из клиники и скажут, что мои анализы перепутали с чьими-нибудь, а я наоборот… — Нет! Такого не будет! Я поначалу тоже подумал, что все разрешилось слишком легко. Но потом понял, что это подарок судьбы. У нас родится чудесный ребенок. И он станет, не знаю… Великим исследователем, или талантливым врачом, или художником, или политиком. Да кем угодно! Он просто перевернет этот мир! Виктор перестал плакать и смотрел на меня с улыбкой. Я поцеловал ему руку. — Это наше счастье. Мы заслужили его! Муж, наконец, выдохнул с легкостью и позволил утянуть себя в легкий поцелуй. Он расслабился, почувствовал себя уверенно и стал потихоньку готовиться к беременности. Морально, по крайней мере. *** Все. Он пришел. Хэллоуин и по совместительству — Осенний бал. Виктор выбрал для вечеринки крайне провокационный наряд. Он оделся как восточный принц, что-то в духе Алладина. Полупрозрачные шаровары, с легким намеком на золотого цвета шортики, коротенький топ, открывающий животик, на лице тонкая вуалетка, закрывающая нижнюю часть лица. Дополняли образ множество браслетов, серьги, колье и диадема. Виктор всю неделю торчал по вечерам в солярии и щеголял теперь бронзовой кожей. Он подвел глаза черным карандашом, накрасил ресницы и мазнул по губам блеском. Когда я увидел его в таком виде, первой моей мыслью стало оттрахать его хорошенько, а потом я справедливо возмутился: — Это что еще за вид?! — Это Жасмин. Сказка об Алладине. Ты что, не смотрел мультик в детстве? — Смотрел. — Ну так зачем тогда спрашиваешь? — муж игриво повел голым плечиком. — Не дразни меня! — рыкнул я, прижимая Вика к стене. — Пусти! — он хлопнул меня по носу. — Костюм помнешь! — Я серьезно. Ты в таком виде собираешься на бал явиться? — А чем плох мой вид? — Вик крутанулся на месте, тонкие широкие штанины распахнулись, явив миру и мне стройные длинные загорелые ноги. — Вид хорош, но все будут на тебя пялиться! — я горел праведным гневом. — Ну и пусть пялятся! — Это как же! — я прямо задохнулся от возмущения. — Дорогой! — муж подошел вплотную, подцепил мой подбородок пальцем. — Ты что, мне не доверяешь? — Доверяю, конечно! Но этот вид… Слишком возбуждает! — Вот и пусть возбуждаются! Больше денег пожертвуют. — Ты меня совсем не жалеешь. Я же с ума сойду от ревности! — А давай с тобой поиграем. Приедем по отдельности и вообще сделаем вид, что незнакомы. Ты будешь весь вечер за мной приглядывать издалека и думать, что у такого шикарного омеги уж наверняка есть пара. А потом мы столкнемся у стола с напитками, я посмотрю на тебя из-под ресниц, ты не устоишь перед моим очарованием, и мы сбежим с этого бала, чтобы целоваться в такси по дороге домой, — и в конце своего монолога Виктор проводит языком по верхней губе, а потом лижет мои губы. Я просто отключился в этот момент. Скорее всего, на его фразе «давай поиграем». От нарисованной картинки кровь резко отлила от мозга, а член наоборот захотел вырваться на свободу. Я снова рыкнул и облапал мужа за задницу. — У! Нетерпеливый! — он приблизился и коротко чмокнул меня в губы. — Подожди конца вечера и все будет. Пусти! Правда, мне уже пора. Иди одевайся и приезжай скорее. Виктор упорхнул, плотно закутавшись в длинное пальто. Все-таки на дворе конец октября, уже довольно прохладно. Я одевался, не спеша. Из маскарадного у меня только бархатная полумаска, я надел классический смокинг, повязал бабочку и был готов. Минут за десять до моего выхода телефон тренькнул сообщением. Я открыл пришедший файл и застонал. Мой коварный омега прислал свою фотографию. Но не обычную, а слегка пикантного вида. Он сфотографировал себя в зеркало, так что не было видно лица, топик был поднят, и тонкие пальцы моего любимого мяли сосок. — Паршивец! — простонал я. На такую открытую провокацию член снова зашевелился в штанах. Ехать за рулем с нехилым стояком не хотелось, я уединился в ванной, открыл фотку мужа и принялся надрачивать, представляя как он пробирается в туалет, оглядывается, чтобы никого не было рядом, может быть запирает дверь, подходит в зеркалу, настраивает камеру, приподнимает топ, ведет пальчиками по груди, слегка мнет каждый сосочек, чтобы они приняли боевой вид, после делает пару фотографий и отправляет мне. Видимо, на этом Виктор и закончил свои провокации, но моя похотливая фантазия дорисовывала следующие картины. Вот муж наглаживает себя, начинает дышать учащенно, ему хорошо. Он скользит пальчиками в рот, посасывает и облизывает каждый, с невероятно пошлым звуком выпуская их изо рта. Потом он опускает руки к паху и ласкает свой член через тонкую ткань шорт. Шаловливая рука ныряет под резинку и вытягивает головку наружу, она игриво выглядывает из золотой ткани. Виктор гладит ствол и стонет. Он всегда чувствителен к прикосновениям. Не в силах больше терпеть муж приспускает шаровары и шортики и оглаживает попку, пробегается пальчиками прямо по середине и проталкивает один в дырочку. Ему немного неудобно и приходится чуть податься вперед, прижимаясь возбуждением к краю раковины. Не снятые до конца шорты мешают расставить ножки пошире и открыться максимально. Из-за этого пальцы входят в тело с некоторым сопротивлением, которое болезненно, но и приятно одновременно. Анус уже растягивается достаточно, чтобы впустить второй палец, что Виктор и делает. Он шумно дышит сквозь зубы, и все это время смотрит в зеркало. Мысль трахнуть мужа перед зеркалом яркой вывеской запылала в моем мозгу. Ощущений от пальцев становится мало, Вик свободной рукой берется за истосковавшийся по ласке член. Одно короткое движение, и сладостный стон отбивается от стен туалета. Чтобы было удобнее, муж укладывается грудью на столик рядом с раковиной. Места ничтожно мало, но это сейчас не тревожит возбужденного омегу. Где-то на задворках сознания он боится, что кто-то может зайти и застать его в слишком пикантном виде. А может этот кто-то даже воспользуется предложенным положением. Пальцы в заднем проходе начинают двигаться быстрее, яростнее. Рука немного немеет, и это дает эффект присутствия постороннего в растраханной дырке. Засунув третий палец, Виктор начинает водить по члену просто с космической скоростью. Несколько мгновений и он взрывается оргазмом, с силой сжимая член и кончая прямо на стенку. Руки обессилено опускаются вдоль тела, щекой Вик ложится на столик и тяжело дышит, пытаясь унять летающие перед глазами звездочки. Я кончаю одновременно с моим придуманным образом, как и положено с громким рыком и мощной струей спермы. Я сжимаю опадающий член в кулаке, выдавливаю последние капли, потом достаю телефон, делаю фото всего этого безобразия и пересылаю мужу. Буквально сразу же мне приходит ответ: «Извращенец!» Ха, дорогой! Кто из нас первый начал! *** Надо признать, бал удался на славу. Масса приглашенных, закуски, оркестр. Люди веселились, танцевали, флиртовали — жизнь была прекрасна. Едва войдя, я с порога сразу увидел моего сладкого и любимого муженька. Он разговаривал с каким-то пузатым альфой, выряженным пиратом, смеялся и кокетничал. Внутри меня сразу закипела ревность. Лишь усилием воли я подавил ее, успокаивая себя тем, что дома я хорошенечко выдеру этого восточного вертихвоста. Может быть, даже отшлепаю. Затаив эту коварную мысль, я прошел к столику с напитками, подцепил бокал шампанского и пошел развлекаться. Было видно, как Виктор постоянно оглядывал зал, наверное, искал меня. Мы, наконец, встретились взглядами, я плотоядно растянул губы в улыбке и отсалютовал мужу бокалом, а потом демонстративно отвернулся. Успел заметить, как по его лицу скользнуло недоумение. Ну-ну, милый! Будешь знать в следующий раз, как меня на ревность разводить. Вечер тек плавно, и приближалась полночь, время, когда все маски спадут. Виктор вскарабкался на сцену и попросил тишины. Народ потянулся ближе и затих. — Рад приветствовать вас всех сегодня, друзья! Надеюсь, вам нравится вечер? — толпа радостно закричала в ответ, что нравится. С уверенной улыбкой муж продолжил: — Я так и знал. Ведь это все мы подготовили для вас. Пусть сегодняшний день станет отправной точкой в карьере многих талантливых художников, поэтов, писателей, музыкантов, актеров, присутствующих здесь. Ведь нет ничего важнее поддержки, особенно в трудные минуты. Вдруг до меня долетел отголосок преследующего меня запаха. Я тут же завертел головой. Все слова вокруг слились в один неясный шум. Я ощущал в голове только стук крови. И он говорил «истинный, истинный, истинный». Помешательство просто! Мимо меня проскользнул какой-то паренек и задел плечом, и у меня от этого просто ноги отнялись. Шарахнуло, как кувалдой. Я настолько растерялся, что не успел его остановить. Крутанулся в толпе и увидел устремленный на меня взгляд карих глаз. Невысокий, худенький, русоволосый. Он был одет во все черное: длиннополый сюртук, рубашку с объемным воротом, брюки, туфли. Все его лицо было скрыто под черной бархатной маской. Только глаза было видно в прорезях. Я впился в него взглядом, не в силах отвернуться или подойти. Он постоял на месте буквально секунду, изучая меня, а потом толпа сдвинулась, а когда я расчистил себе место, паренька уже не было. Он исчез, испарился, поманил меня и растаял, как мираж. Нет сомнений, что это мой истинный. Запах не врет. Из омута осознания меня вывел голос мужа: — Я бы хотел поблагодарить всю мою команду, которая трудилась день и ночь. Спасибо, ребята! Если бы не вы, этого праздника не случилось бы. А еще я хочу поблагодарить моего мужа, который безумно меня поддерживал все это время. И сказать — спасибо. Спасибо, дорогой, что был рядом, держал за руку, направлял на верный путь! Спасибо, что поверил в меня и пообещал, что все получится! Я безмерно рад, что мы вместе. Ты моя жизнь! Я люблю тебя! Зал взорвался аплодисментами, Виктор чуть не плакал, а я смотрел на него и понимал, что именно я упустил. Мой истинный ускользнул от меня, а на сцене стоял муж, которого я поклялся не оставлять ни при каком раскладе. Стиснуть зубы, смотреть на Виктора и не подавать виду, что случилось непоправимое. Я всегда держу свои клятвы. *** А дальше все произошло, как Виктор и описывал. Мы одновременно подошли к столу с напитками, потянулись за одним и тем же бокалом шампанского, наши руки соприкоснулись, и один взмах ресницами развеял легкий запах бросившего меня истинного. Мы неистово целовались на заднем сидении такси. Я почти уже снял с Виктора топ и чуть ли не начал ему отсасывать. Остановило только деликатное покашливание с водительского места. Квартира встретила легкой подсветкой. Уезжая, я зажег маленькие бра, которые были разбросаны на потолке по всему дому. До спальни мы не дотянули, расположились на диване в гостиной. Я плюхнулся на подушки, развалился и бросил властно: — Танцуй! Вик повел плечами и стал медленно двигаться. То вскидывал руки вверх, то скользил ими по телу. Выписывал круги и восьмерки тазом, медленно опускался вниз, разводя колени, и поднимался, ведя руками по бедрам. Он подошел ко мне вплотную, повернулся спиной и пошло изогнулся, крутя попкой у меня перед носом. Я дотянулся и сжал ее ладонью, немного помял. Виктор начал наклоняться вперед, заставляя меня уткнуться в него носом. Я подключил вторую руку, дернул омегу на себя и укусил прямо через ткань. Потом языком нащупал дырочку, сделать это было несложно, шортики промокли насквозь. Я продавливал язык внутрь, лизал и кусал подставленные половинки. Потом отстранился, взялся за прозрачную ткань шароваров и резким движением разорвал их. Муж вскрикнул от неожиданности. А я все так же резко, развернул его к себе лицом, подцепил шорты и тоже уничтожил их, отбрасывая уже ставшие ненужными тряпочки. Одной рукой я обхватывал Виктора за ноги, прижимая максимально к себе, вторую протянул к соску, а ртом насадился на член до упора. В ответ омега сразу застонал и чуть не рухнул на пол из-за резко подогнувшихся ног, но я его держал и упасть не дал. Подарив мужу немного ласки, я все же решил его немного наказать. За излишне развратный вид, выставленный сегодня напоказ, и за флирт с незнакомыми альфами. Толстопузом он не ограничился. Весь вечер вокруг Виктора вились различные типы, а мне оставалось только скрипеть зубами в сторонке. Поэтому я повалил мужа животом на свои колени и любовно огладил идеальную задницу. А потом вдруг звонко шлепнул. — Ай! — взвился Вик, но я надавил на спину, заставляя его лежать смирно. — За что? — За то, что целый вечер проходил почти голым перед всеми этими похотливыми козлами, — следующий шлепок накрыл попку. — Ай! — снова вскрикнул Виктор. — Отпусти! Мне больно! — А мне, думаешь, не больно было смотреть, как вокруг тебя увиваются все это уроды! — три шлепка за раз. — А ты каждому улыбался и кокетничал! Не останавливаюсь и шлепаю снова. Муж кричит в голос, и удовольствия в этом крике не слышно. — Прекрати! Ты с ума сошел! — он все еще хочет выкрутиться, чем распаляет меня еще сильнее. — Это ты с ума сошел, когда прислал мне ту фотку из туалета, грязный ты мальчишка! Поиграть со мной захотел! Не надо со мной играть. Я не железный! — обрушиваю сразу град ударов по заднице. Отпечатки моих ладоней алеют на попке, муж плачет, а я сгребаю половинки в кучку и мну, терзаю, кусаю. Вздергиваю Вика вверх, заставляю опереться на колени и приникаю к сжатой дырочке. Он снова сопротивляется, я не пускаю, лишь переворачиваю так, что его попка оказывается прямо перед моим лицом, а он повисает почти вниз головой, упирается руками в диван, его ноги теряются где-то у меня за головой. Поза очень странная и максимально развратная. Я вылизываю анус, иногда переходя на красную кожу ягодиц, прикусываю ее и тут же зализываю широкими мазками, отстраняюсь, дую холодным воздухом и любуюсь нарисованной моими руками картиной. Прекрасное зрелище! Принимаюсь за член мужа. Проталкиваю его назад и вбираю в рот. Двигаю головой, упираясь носом в мошонку. Потом ласкаю яички и прохожусь языком до дырочки. И снова повторяю весь путь. Виктор против своей воли начинает возбуждаться, тихонько постанывать. Не хочет показывать, что его это тоже заводит, но я-то знаю правду, текущая задница не врет! Отрываюсь на мгновение: — Ну же, детка, поработай для меня! Вскидываю бедра, давая понять, что тоже хочу ласки. Виктор копошится в штанах, кое-как вытаскивает член и принимается сосать. Все, не могу больше терпеть! Переворачиваю его и сразу проталкиваюсь на всю длину. Его отшлепанная попка жестко трется о грубую ткань брюк, дырочку распирает мой немаленький член, Вик получает смесь боли и наслаждения. Его глаза широко распахнуты, рот открыт в немом крике. Я начинаю двигаться сразу жестко, поднимая его вверх и с силой опуская на член до упора, каждый раз задевая травмированные места. На пике не даю образоваться узлу, выхожу и, наклонив мужа вперед, кончаю ему на растерзанную задницу. Провожу опадающим членом туда-сюда и похлопываю. Виктор помогает себе, ловит все в руку, чтобы не запачкать ковер, хочет опуститься рядом со мной, но я перехватываю его и снова укладываю себе на колени. — Пусти! — снова он хочет удрать. — Лежи так! Сидеть больно будет! — А кто, блин, в этом виноват! — его голос звучит сдавленно. — Ты, — без смущения отвечаю. — Ты сегодня вел себя неподобающе и заслужил порку! — Что значит неподобающе? — он приподнимается и смотрит на меня гневно. — Неподобающе для замужнего человека, — я совершенно спокоен, потому что прав. — Особенно на глазах этого самого мужа. Виктор утыкается носом в мои колени и обиженно сопит. — Эх ты, чудо! — вздыхаю я, трепля его волосы, и добавляю нежнее. — Болит? — Болит. — Пойдем, я намажу тебя кремом. С Виктором на руках я поднимаюсь в душ, делаю воду попрохладней, аккуратно его обмываю. Он все равно фыркает, когда я слишком сильно задеваю некоторые места. В кровати он долго ворочается, не может улечься удобно и костерит меня на чем свет стоит. Я только смеюсь и жмусь к нему поближе, задирая майку к груди и оглаживая ягодицы. Руки у меня холодные, поэтому муж временно сменяет гнев на милость и разрешает мне оставить все так. Мы засыпаем в блаженстве. А утром начинается течка.