Истинность бывает неистинна

Я проснулся около десяти. Приятно потянулся, и мой взгляд упал на вторую половину кровати, где спал Виктор. Он лежал на животе, майка задралась и скаталась где-то в районе груди, а попка аппетитно торчала наружу. На нежной коже ярко выделялись следы от моих ладоней. Довольно хмыкнув, я скользнул языком по наиболее яркой отметине. Виктор завозился, но не проснулся. Я продолжил свои невинные ласки, облизывал половинки уже увереннее, подбираясь к сокровенному местечку. Усилием воли остановил себя. Трахать спящего мужа не хотелось, да и будить в принципе тоже. Пусть отоспится, вчера был трудный день. Холодный душ, привычные движения по напрягшемуся ранее члену, и я уже готовлю завтрак. Что-то питательное, но вкусное. Решил, что питательное сегодня — это овсянка, а на вкусное будут блинчики. Ароматы ожидаемо разбудили Виктора. Он сонным тюленем приполз на кухню и повис у меня на спине. Было немного неудобно. Я дотянулся до его губ, запечатлел утренний поцелуй, а потом ссадил на стул. — Как спалось, милый? — Как-как! Каком кверху! — огрызнулся Вик. — Ахах! — запрокинув голову, я рассмеялся. — Сволочь, — обыденно обозвал меня супруг и пошел принимать водные процедуры. — Какие у тебя планы на сегодня? — мы уже пили кофе. — Не знаю… — протянул Вик. Он держал кружку с кофе в руках и прижимался к ней щекой. Глаза смотрели в потолок с неясным мечтательным выражением. — Я так давно нигде не был. А в театрах сейчас новые постановки. Я бы с удовольствием посмотрел Гамлета в Центральном. Мы помогали им с некоторыми проектами, поэтому можно будет за кулисы пройти, с актерами познакомиться… Пока он это говорил, меня вдруг стал окутывать плотный яркий запах течки. А муж словно не замечал и продолжал мечтать, как за кулисами он обязательно посидит на королевском троне. — Вики, солнышко, — тяну я, перебивая откровения омеги. — А это что? — Где? — он встрепенулся. — Ой! Только сейчас до него дошло, что он потек. — Черт! Не может быть! Течка. Я ждал ее только через неделю! — Не паникуй! С кем не бывает. Просто цикл сдвинулся. Как ты себя чувствуешь? Виктор замер и прислушался к себе. — Пока вроде нормально, — неуверенно протянул он. — Так, иди в постель. Ложись и отдыхай. Как станет плохо — сразу зови. — Хорошо, — Вик неспешно ушел. Пусть пока полежит, а я сделаю необходимые приготовления. Во-первых, позвонил секретарю и предупредил, что на неделю исчезну. Бета отнесся к этой новости равнодушно. Его ничем не разморозишь. Ледышка. Одно слово — бета. То ли дело омеги! Горячие, сексуальные и отзывчивые. Один такой сейчас лежит в спальне на втором этаже. Так, сначала дела доделать! Я раскрыл окно настежь, потому что запахом течного омеги успела пропитаться вся кухня. Поколебался, но все же позвонил отцу. — Почему я должен быть в курсе твоей интимной жизни? — ровным голосом поинтересовался он. Я скрипнул зубами. Ненавижу в своих родителях эту их отрешенность. Оба похожи на бет в своем нежелании высказывать эмоции. Я, наверное, в детстве шалил лишь для того, чтобы расшевелить их. В тайне желал, чтобы папочка нежно прижал к груди, погладил перед сном по голове и поцеловал в лоб. А отец за очередную выходку наорал бы и всыпал ремня. Но у меня не получалось. — Я просто хотел предупредить, что не появлюсь на работе. — Ты сообщил это своему секретарю? — Да. — Мне кажется, этого было достаточно, — с этими словами отец отключился. — Да, папочка, спасибо, что спросил как мои дела… Во-вторых, заказал и оплатил доставку еды. Во время течки на готовку не будет ни времени, ни сил. В-третьих, вручил консьержу резервный электронный ключ от квартиры. Очень удобная вещь для курьеров, или когда делаешь ремонт. После использования входную комбинацию на двери можно перепрограммировать. Люблю технологии. Когда вернулся в квартиру, почувствовал, что течка набирает обороты. Запах добрался уже до первого этажа и был густой и насыщенный. Я прихватил из холодильника несколько бутылочек с водой и поспешил к Виктору. Муж лежал на боку, весь сжавшись в комок. Видимо, крутило его знатно. Я с порога снял майку и отбросил ее подальше. Штаны тоже отправил в полет в угол комнаты. — Вики, детка, — мой голос зазвучал неожиданно хрипло, я приблизился к кровати. — Кевин! — муж обернул ко мне заплаканное лицо. — Мне так плохо! Черт! Мой омега мучается тут от боли, а я как последний мудак минут десять болтал с консьержем! — Сейчас, солнышко, сейчас я тебе помогу! Я помогаю мужу сесть, стаскиваю с него майку. С ума сойти можно какой он горячий! После этого Вик валится обратно на кровать безвольной куклой. Я снимаю с него штаны вместе с бельем. Себя тоже избавляю от ненужной вещи. В комнате немного прохладно. Виктор крупно дрожит, хотя он сам горячий, как чайник. Когда я устраиваюсь между его ног, он тянет ко мне руки и чуть ли не плачет. — Тише, тише, мой родной! Сейчас будет хорошо! Я накрываю его тело своим, и он жмется к моей груди в попытке согреться. Наши лица близко, Вик слепо тычется губами в меня, попадая то в нос, то в щеку. От этого расстраивается еще сильнее, и крупные капли слез бегут по щекам. — Ну что же ты! Солнце, я здесь, я с тобой! Я слизываю солёные дорожки и, наконец, накрываю ждущие губы омеги своими. Муж успокаивается, перестает дрожать и плакать. Зато в нем разгорается желание. Поцелуй становится жёстким, грубым, Виктор первым меня кусает. Я в долгу не остаюсь и мну вкусные губы. В течку все ощущения ярче, глубже. Виктор обхватывает мою талию ногами и прижимает к себе. Наши члены трутся друг о друга, и мы стонем от чувственного наслаждения. — Давай же! Давай! — умоляет муж. — Не могу больше терпеть! Все горит! Я разрываю поцелуй и выпрямляюсь. Вик щурит глаза и касается меня кончиками пальцев. Я медленно провожу по члену, словно дразнюсь, размазываю выступившую смазку. — Если ты мне сейчас не вставишь, я тебя свяжу и изнасилую! Как невыносимо горячо Виктор это произносит! Член дергается от признания. Я устраиваю его ногу на своем плече, крепко прижимаю и целую выступающую косточку, вторую отодвигаю в сторону и резким движением врываюсь внутрь. Вика гнет дугой, он упирается руками за головой, почти становясь в мостик. Я держу его ногу и вбиваюсь быстрыми толчками. На каждом муж вскрикивает. Обожаю его крики, ведь это я их причина! Гордость аж распирает. Мне хочется поменять позу. Я выхожу, переворачиваю омегу на живот и ложусь сверху, вжимая его в матрас. Я уменьшаю амплитуду толчков, но увеличиваю скорость. Работаю как швейная машинка, так же коротко и быстро. Виктор воет куда-то в подушку. Разрядка приходит стремительно. Первый раз всегда такой скомканный. Просто в течку всегда накрывает животная страсть и бешеное желание размножаться. Пока мы отдыхаем и переживаем сцепку, я в тайне надеюсь, что нынешние заходы не пройдут вхолостую. Какой-нибудь да выстрелит метко! *** Стекло запотело от нашего дыхания. Виктор прижимается к нему всем телом, и если бы мы жили на первом-втором этаже, то прохожие наблюдали бы преинтересную картину. Пошел третий день нашего жаркого марафона. В первые два все было сумбурно, мы не вылезали из постели и не экспериментировали с позами. Все предельно просто, чтобы сбить жар и унять боль омеги. На третий мы смогли дойти до кухни и нормально позавтракать. Виктор был вялым и заторможенным. Такое впечатление, что течка проходила для него тяжелее, чем в прошлые разы. — Детка, ты как? Он сидит на соседнем стуле и осоловело смотрит в стену. — А? — Все с тобой ясно, — я улыбнулся и потрепал мужа по волосам. Ладони оставляют отпечатки на окне, Вик поворачивает голову, касается горящей щекой стекла и прогибается в спине. Я дотягиваюсь до его ладони и сплетаю наши пальцы. Он сильно жмет в ответ и оборачивается назад за поцелуем. В такой позиции целоваться неудобно, поэтому я разворачиваю мужа к себе лицом, прямо не выходя из него, подхватываю его под коленом и поднимаю ногу наверх. Входить становится удобнее, я толкаюсь на всю длину и впиваюсь в призывно приоткрытый рот Вика. Снова наши пальцы находят друг друга и сцепляются. Хочется вот так, близко, кожа к коже, чтобы совсем раствориться в партнере. В моей голове нет никаких мыслей, кроме как о моем омеге, моем сокровище, любимом. Даже воспоминание о встрече с истинным выветривается из головы. Не выдерживаю и подхватываю Вика под попу, удерживаю на весу. Он максимально откидывается назад, упирается в окно спиной, обвивая мою талию длинными ногами. Язычок скользит по его красным губам, я порыкиваю от этого. Делаю последний сильный толчок и взрываюсь глубоко внутри моего сладкого. Муж закатывает глаза и кончает, не притронувшись к себе. Надо срочно найти точку опоры, а то, боюсь, мы рухнем прямо на пол. Крепко прижимаю к себе свою драгоценную ношу, валюсь на диван. Виктор, устроившись у меня на груди, моментально вырубается. Течка очень выматывает. Особенно омег. Они чувствуют все гораздо сильнее. Я поглаживаю мужа по спине и перебираю его мягкие волосы. Когда мы познакомились, они были длинные, перед свадьбой их укоротили. А сейчас Вик сделал модную короткую стрижку с рваными прядями. Мне он нравился любым. Особенно дико возбужденным, когда раскидывался передо мной на кровати, или соблазнял в танце, или отсасывал, стоя на коленях и глядя невинно мне в глаза, а еще сразу после оргазма, раскрасневшийся, тяжело дышащий, мокрый от пота и с потеками спермы на груди и животе. Мой милый муж. Моя бесценная прелесть. *** Виктор опирается руками на мою грудь и медленно поднимается и опускается на моем члене. Глаза у него прикрыты, и он наслаждается неторопливыми движениями. Четвертый день течки, мы порядком устали и насытились друг другом. Горячка первых дней прошла, теперь можно заниматься любовью не спеша, смакуя каждую секунду, проведенную вместе. Одеждой в такие дни мы пренебрегали, позволяя себе только полотенца после душа или махровые халаты. Смазки у Вика до сих пор много, он легко скользит вверх и вниз по моему стволу. Я лежу, закинув руки за голову, и наблюдаю за выражением его лица. Запоминаю каждую черточку, каждую промелькнувшую эмоцию. Хочется собрать их все и запечатлеть глубоко в мозгу. Муж пересаживается, оказываясь ко мне спиной. Опирается на мои колени руками, начинает двигаться активнее. Я кладу ладони ему на талию и помогаю подниматься и опускаться. Жадно слежу, как мой член проникает в желанную попку, и постепенно зверею. Вскидываю бедра и тяну Вика назад, вынуждая его откинуться мне на грудь. Он переставляет ноги, чтобы было удобнее держаться, и уступает мне активную позицию. Я держу его на весу и проникаю членом очень глубоко, загоняю прямо до яиц. Вся квартира наполнена жаркими стонами Вика и пошлыми шлепками тело о тело. Этого опять мало, хочется чего-то крышесносного и мега-развратного. Совсем роняю мужа себе на грудь, подхватываю его ноги, притягиваю колени к плечам, тараню эту прекрасную задницу с максимальной скоростью. Затем меняю скорость и делаю глубокие сильные толчки, отпускаю мужнины ноги, он вытягивает их вдоль моего тела. Одной рукой я перехватываю его поперек тела, второй сдавливаю горло. — Ну что, хорошо? Хорошо тебе? — он лишь сдавленно хрипит. Голова запрокинута на мое плечо, мои губы ровно рядом с меткой. Я всасываю кожу, добавляя болезненных ощущений. Перехватываю член Виктора, яростно вожу рукой, дожидаюсь, когда муж подходит к самому финалу, и вонзаю зубы в метку. Оргазм вышибает все предохранители. Виктор кричит очень громко от тройственных ощущений: с укусом я снова вбрасываю в его кровь свои феромоны, его задницу распирает мой узел, а рука на члене двигается в правильном темпе. Хоть разрядка была яркой, но наши пытки не закончены. Я не отпускаю горло мужа, все также крепко прижимаю к себе и двигаю тазом. Узел проталкивается глубже, следующий оргазм кроет нас волной. Я запускаю язык Виктору в ухо, он трясется и беспорядочно взмахивает руками. — Да! Вот так! Кончай для меня! Кончай! — чуть не добавляю «сучка». Снова прикусываю метку, и мы получаем еще пару оргазмов. Сердце готово выскочить из груди, дыхание с шумом вырывается из носа. Виктор сорвал голос, может лишь хрипеть. Я облизываю его ушко, метку и все места, до которых могу дотянуться. Нас отпускает спустя пять дней после начала течки. Пять дней мы трахались, как кролики, на всех мыслимых и нет поверхностях. Вроде, даже что-то сломали. А, точно, стул на кухне. Вот его обломки… Я уже успел принять душ и прикинуть все объемы косметических бедствий на своем теле. Царапины, засосы, где-то даже синяки. Это все в первые дни, когда мозг отключается, а животное внутри вылезает наружу. У Виктора, наверное, все еще хуже. — Ну как ты, солнце? — я притянул мужа в объятия, едва он появился на кухне, и внимательно оглядел. Так и есть. Засосы и укусы имеются по всему телу, их видно через распахнутый халат, синяки на талии и что-то мне подсказывает — на бедрах. А самое ужасное — четкий след от моей пятерни на шее. — Боже, малыш, — я слегка веду кончиком пальца Вику по шее. — Прости меня! Больно? — Ммм… — морщится он. — Терпимо. Что на нас нашло? Как звери себя вели, честное слово. — Это все течка. Давай я тебя покормлю. Я усаживаюсь на уцелевший стул, сажаю мужа на колени. Благодаря доставке еда у нас есть. Я уже успел выпить две чашки кофе и перекусить бутербродами, а Виктору скармливаю круассаны, творожок, оладьи и клубнику. Где они ее достали, в ноябре месяце? — Кстати, мы сломали стул, — добавляю я мужу, облизывая его шею. Вик хихикает от щекотки: — Значит надо купить новые. — Купим. Все, что пожелаешь купим! — Кстати, как там бал прошел? Мы выпали из реальности. Я должен позвонить Алексу, — Виктор соскочил с моих коленей и упорхнул звонить помощнику. Я спустился к консьержу, забрал ключ, и мы немного поболтали. Виктор расхаживал по гостиной, разговаривая по телефону. Он успел сменить одежду. Натянул водолазку, закрывающую горло, и мягкие домашние брюки. Я остановился на пороге, привалился к стене и облизывал взглядом ладную фигурку мужа. — Да-а-а? — он запустил ладонь в волосы и несильно потянул прядки. — Нет, еще не читал. Ты уже отправил мне с курьером? Понятно. Прочитаю — перезвоню тебе. Он отключился. — Ну как? — Алекс говорит, что все прошло просто замечательно. — Почему тогда ты хмуришься? — Тот автор, за которым мы охотились… — Да, сталкер… — Он так и не появился на вечере. После того, как мы уехали, началась неофициальная часть вечеринки. Там было правило — маски долой. И Алекс не заметил в толпе никого незнакомого. Но он спросил, не читал ли я новый выпуск газеты. — Он не уточнил что там? — Нет, просто сказал, что уже отправил свежий выпуск с курьером сюда. — Твой помощник — грязный интриган! — Не говори ерунды! Он нормальный, — отмахнулся Вик. Нас отвлек звонок — приехал курьер. — Давай сюда скорее, — муж выдернул запакованный пакет из моих рук, когда я вернулся от входной двери. — Я пойду почитаю в кабинете. — Хорошо. Принести тебе чего-нибудь? — Нет. Он умчался, а я побродил по дому и вызвал клининговую службу. Критических залежей мусора не было, лишь легкие клубы пыли по углам, но чистоты и свежести хотелось. Бригада прибыла быстро, и буквально через час дом сиял. Я решил принести мужу чай, он подозрительно затих в своем кабинете и не подавал признаков жизни. Пока напиток настаивался, я смотрел в окно и думал, как много случилось за эти четыре месяца. Возможно, именно так и надо было начинать наши отношения. Если бы после помолвки те полгода мы провели вместе, общались, узнавали друг друга, то и в брак бы вступали с большей радостью. Нет, тогда я не возражал, ведь мне достался сам Виктор фон Трей. Но мы потеряли почти полтора года наших жизней впустую. Жили рядом, но не вместе. Я благодарил судьбу и Рона, что открыл мне глаза на меня же самого… — Вик, солнышко, — я проник в кабинет. — Я сделал тебе чай. Виктор сидел в кресле с ногами и смотрел в окно. — Что там? Что-то ужасное? — я поставил поднос на стол и опустился перед мужем на колени. Растерял я всю свою брутальность и жесткость. Стал домашним ласковым котом рядом с Виктором. Но я не возражал. — Нет… Он там был. На балу. Вот, почитай, — он протянул мне газету. Я уселся прямо на пол и быстро пробежал глазами главу. В ней детектив Кей под прикрытием пробрался на бал, где встретил своего знакомого флориста. Автор не поскупился на описания. Все убранство зала было описано от малейшей складочки на скатерти до количества мигающих огонечков над сценой. Очень талантливо. И без сомнения такие детали мог знать только тот, кто лично все видел. Значит, был, но ушел, не дождавшись неофициальной части. В конце главы детектив и флорист сбежали с бала и провели вместе жаркую ночь. — Значит, он все же был, — озвучил я промелькнувшие мысли. — Был, — Вик не спорил. — Почему не остался? Не захотел познакомиться? — Не бери в голову, малыш, — я развернулся к нему лицом, ловя рассеянный взгляд. — Он какой-то чудик. Может, забудешь про него? Мне кажется, на вечеринке было полно перспективных ребят. Помнишь, ты рассказывал мне про какого-то художника? — Да, кстати! Поль, его зовут Поль. Он француз. Пишет довольно сносно. Надо будет заехать к нему на неделе. Он обещал мне какие-то новинки! — Ну вот видишь, как все хорошо!