Истинность бывает неистинна

Спустя где-то две недели после течки Виктор стал чувствовать себя неважно. Головокружение, тошнота, слабость. По наивности он списал свое недомогание на отравление. Но я не купился на его отмазки и настоял на визите к врачу. Доктор Грейс встретил нас радушно. Несколько простых манипуляций, и врач расплывается в хитрой улыбке: — Поздравляю, папочки! Вик округляет глаза и в растерянности смотрит на меня. Я лишь довольно улыбаюсь, радуясь своей меткости. — Да, никогда бы не подумал, что все так просто разрешится, — доктор чуть качает головой. — У вас уникальный случай. Один на тысячу, наверное. Все-таки гормональные препараты, на постоянной основе, да еще такой длительный срок… — Доктор, это ведь не скажется на ребенке? — видя, что муж находится в прострации, я беру инициативу в свои руки. — Не могу однозначно ответить… Необходимо постоянное наблюдение за состоянием папочки, регулярные обследования, витамины, полноценный отдых и, конечно же, никакого стресса! Понятливо киваю, держа своего омегу за руку. Доктор расписывает нам план беременности, когда приходить на обследования, когда сдавать анализы, какие витамины принимать. Виктор немного приходит в себя и включается в обсуждение, задает вопросы, что-то уточняет, волнуется. Я с улыбкой скольжу по нему взглядом, откладывая в памяти и этот волшебный момент. Наконец, доктор с нами прощается и протягивает небольшой черно-белый снимок УЗИ. — Я ничего не вижу, — расстроено тянет Вик, кажется он готов заплакать. Я приобнимаю его за плечи, смахиваю слезинку из уголка глаза. — Т-ш-ш-ш. Спокойно. Вот он, смотри, — тыкаю пальцем в небольшое скопление точек на снимке. — Он еще совсем крошка. Всего три недели. Скоро вырастет в крупного карапуза! — И правда! — омега все же всхлипывает. — Не плачь, родной! — Это гормоны, все в порядке. *** Виктор очень деятелен, носится как маленький вихрь. Правда с утра по часу обнимается с унитазом — у него страшнейший токсикоз. И потом всю первую половину дня он бледный. Зато вечером готов горы свернуть. Он раскручивает свой фонд, после осеннего бала пришло много спонсоров, все хотят помогать молодым талантам. Муж порхает вокруг своего художника — он все-таки навестил Поля. И приехал с этой встречи взбудораженный и весь вечер уверял меня, что это новый Гоген. Я не спорил. Мне и до старого никакого дела не было, а на нового и подавно плевать. Но мужа я поддерживаю. Хочет думать, что это Гоген, пусть думает. Я внимательно слежу, чтобы Вик хорошо питался. Утром насильно впихиваю в него кашу. После своих посиделок с белым другом ничего другое он есть не может. На обед стараюсь приезжать к нему в офис и силком увожу в ресторан. — Да не хочу я есть! — каждый раз одно и тоже. — Вики, детка, не спорь. Тебе надо правильно, а главное полноценно питаться. — Бульон! Кевин, серьезно! Ты что, моя сиделка? — Да. Будет нужно — покормлю тебя с ложечки. Прямо в ресторане. Вик дуется, но видно, что такая забота ему приятна. А мне приятно получать эмоциональный отклик от него. Ужинаем мы дома. А после валяемся на диване и вполголоса обсуждаем, как будем переделывать одну гостевую спальню под детскую. Пора бы уже этим заняться, нечего тянуть. В эти моменты мы особенно счастливы, смотрим в глаза друг другу и тонем в любви. Виктор решил взять от своего положения по максимуму, поэтому нашел гимнастику для беременных, записался в бассейн и в группу для будущих родителей. Я чувствую, что ему не хватает именно омежьего общения. Со своей семьей Вик почти не общается, также как и я. Друзей у него нет, одни коллеги по работе, а выговориться кому-то хочется. Я с удовольствием предложил свои уши, но муж их отверг, сказав, что не альфье это дело — слушать про страхи беременного омеги. — Как раз таки альфье! Альфа должен знать все, что тревожит омегу! Особенно, если омега беременный! Особенно, если он мой беременный омега! — Ахахах! Ты жуткий собственник! Я могу тебе обо всем этом рассказать, мне не сложно, но общение мне все-таки необходимо. Понимаешь? — Понимаю, — со вздохом заключил я его в объятия. — Понимаю. *** Я долго колебался, рассказать ли кому-то о нашем счастливом событии. Родителям? Пока не хотелось. Мои бы не восприняли с нужными эмоциями. Родителям мужа — подавно. Я был зол на них. За то, что травили моего драгоценного ненужной химией. Да и не знал я их почти. Мы виделись на помолвке, потом на официальном объявлении, а потом на свадьбе. Все, больше контактов с родителями мужа я не поддерживал. Если Виктор и заезжал когда-то домой, то без меня. Я перебрал в уме некоторых приятелей. Но с этими людьми у меня тесных связей не было. Оставался единственный друг — Рон. Мы давно не виделись, не созванивались. Снова мне стыдно, что вспомнил о нем только в корыстных целях — побыть мне жилеткой. Я набирал его номер и переживал, возьмет ли он трубку. Однако ж, взял. — Да! — Рон! Привет! — Здравствуй, Кевин, — ровно отозвался друг. — Что-то случилось? — Нет! То есть, да! — Очень точно, как обычно, — хмыкнул он в ответ. — У меня не так много времени. Если это не телефонный разговор, то в «Солнечной долине» в восемь. — Да, конечно, спасибо, — промямлил я в ответ, и он сразу отключился. Один своим голосом Рон подавлял, доминировал. Он вырос, превратился в настоящего матерого альфу. Держал в руках бетонный бизнес почти всей страны. Но я вспоминал, с какой теплотой он смотрел тогда у ресторана на омегу. Хоть и отрицал, что когда-то посещал это место. Странный, странный, странный мой друг… После работы я заехал за Виктором, мы поужинали вместе в ресторанчике. Он сегодня плавал вечером, я успевал его отвезти в спорт-комплекс и потом забрать. — А ты как этот вечер проведёшь? — муж облизывал ложечку, с которой капал сладкий клубничный мусс, он приналег на сладкое в последнее время. — Я решил встретиться с Роном, это мой старый университетский друг. — Да, я помню. Ты о нем рассказывал. Повеселитесь там! — Постараемся. — Слушай, а может пригласим Рона в выходные на ужин? Он же вроде одинокий? Я могу позвать Алекса. — О, не самая блестящая идея! Рон, конечно, одинокий, но Алекс явно не в его вкусе. — Почему? Он довольно милый мальчик. Когда молчит… — Рон ждет истинного. По крайней мере, пока мы учились — ждал. — Оу… Надеюсь, он дождется. В «Солнечную долину» я приехал вовремя. Успел отвезти мужа в бассейн, чмокнуть на прощание и пообещать, что заберу его после тренировки. — Никуда без меня не уходи! — Кевин! Я не маленький ребенок! — возмутился муж. — Неужели я не смогу доехать сам на такси! — Я запрещаю. И да, ты маленький ребенок, — я приблизился к его лицу. — Знаешь, что бывает с маленькими детьми, когда они не слушаются? Их шлепают по попке. Виктор задохнулся от возмущения и вспыхнул румянцем, а я лишь рассмеялся, поцеловал его и отправил плавать. Метрдотель сразу проводил меня к столу. В этот раз Рон приехал раньше меня. — Извини, что не дождался, — перед ним стояла полупустая тарелка с едой. — Приятного аппетита, — заметил я, усаживаясь. — Ничего страшного. Я успел поужинать с мужем. Он быстро управился, и за чашкой кофе наконец спросил: — Ну, выкладывай, что у тебя стряслось? — Почему сразу стряслось? Все прекрасно. Он изогнул бровь под тонкой оправой очков. — Что же тогда ты хотел? Даже такой не вполне дружелюбный тон не сбил меня с настроения. Против своей воли я улыбнулся и выдохнул: — Виктор беременный! — Ммм… Действительно, все прекрасно. Что же… Поздравляю! — Спасибо! — я был счастлив до безобразия. — Это твой совет мне помог. Помнишь тогда, летом? — Помню. — Мы тогда как-то невероятно сблизились, нашли точки соприкосновения. А потом еще поиски этого писателя! Словом, мы теперь одно целое! — Рад, что оказался полезен, — Рон скользил пальцами по ручке кофейной чашки. — Кстати, того писателя мы так и не нашли. Точнее, у Вика была идея затащить его на свой бал и там с ним познакомиться. — Получилось? — Не совсем. Писатель пришел, но так и остался инкогнито. Был маскарад, а маску свою он так и не снял. Зато потом в следующей главе своего романа очень детально описал весь бал. Значит, был там. — Вполне вероятно. — Виктор расстроился, но я уговорил его бросить этого неуловимого сталкера. У него, наверное, не все дома, — на этом моменте Рон сжал зубы и слишком громко звякнул чашкой. — Да и отошло все на второй план, когда мы узнали о беременности. Я просто на седьмом небе! — Не замечал раньше у тебя такой сильной любви к детям… — Все меняется. Мир меняется, мы меняемся. Раньше любви не было, потому что ни с кем детей не хотелось, а теперь есть любимый муж. С ним хочется. Я думаю, что если бы нас не разлучили сразу после помолвки, а дали свободно общаться, то все бы случилось раньше. И мы бы не мучились полтора года… Рон в ответ лишь хмыкнул. — Ты скептик! Не веришь в любовь! — Верю! — вдруг неожиданно выдохнул он в ответ, а глаза его потеплели и наполнились нежностью, но лишь на краткий миг, потом напускное равнодушие снова вступило в свои права. — Да, веришь и ждешь истинного… Мы некоторое время помолчали, сглаживая острые углы прошлого высказывания. — Слушай, Рон, Виктор зовет тебя на ужин. В выходные. Что скажешь? — Скажу, что это не самая хорошая идея. — Опять отговоришься делами? — Дела есть всегда. — Может, ты все же подумаешь над моим предложением? От одного дня без дел твой мир не рухнет. — Это только с первого взгляда так кажется, — Рон протяжно вздохнул. — Ладно, не буду настаивать. Делай, как знаешь, мой телефон у тебя есть. Звони! Мы всегда будем рады тебя повидать. Конечно же, Рон не позвонил. Виктор из-за этого немного расстроился. *** Ноябрь проскочил незаметно. Окрыленные своим новым положением мы и не замечали, как летит время. Декабрь сыпал снегом с первого же дня. Виктор кутался в огромный пуховик, который я для него купил. Он естественно поначалу отказывался, кричал, что он слишком толстый в нем, и вообще это мешок, а не одежда. Но потом пригрелся и носил с удовольствием. Он немного округлился в боках. Это было так трогательно. Теперь каждое утро, да и вообще в любое свободное время я целовал и гладил его живот и шептал какие-то глупости своему сыночку. Все анализы мы сдавали точно в срок, и на обследования приходить не забывали. Виктор поначалу безумно боялся, что с ребенком что-то случится, что его организм каким-то образом отторгнет нашу кроху, но дни шли, а беременность развивалась своим ходом. Доктор Грейс был нами доволен. — Редко встретишь таких увлеченных родителей. И витамины пьете, и в бассейн ходите, и гимнастикой занимаетесь! Похвально, похвально, молодые люди! Я подписал стопку документов, собрал их ровненько и отнес секретарю. Под конец года все зашивались с бумагами. Бедный бета с раннего утра до позднего вечера работал за компьютером, иногда даже не делая перерывов на обед. Вик на днях заметил, как секретарь осунулся, и попросил меня быть с ним пообходительнее. И вот я сам вынес для него бумаги в приемную, аккуратно пристроил в специальной подставке и, повинуясь внезапному порыву, спросил: — Может быть, кофе? Бета аж вздрогнул. Поднял на меня воспаленные, красные глаза, которые округлились как у рыбы. — Что? — Может быть, принести вам кофе, — терпеливо повторил я. — Нет-нет, что вы, мистер Смит! Ничего не надо. Я заработался, сейчас я принесу вам… — он даже подскочил, чтобы что-то принести, вот только нести было нечего. — Я вижу, что вы заработались. И, сидите, пожалуйста. Вам надо передохнуть. Хотя бы полчаса. Не слушая возражений, я вышел в кухню, щелкнул выключателем кофеварки, достал пару кружек, печенье. — Эрик, сколько вам положить сахару? Бета мгновенно появился на пороге: — Мистер Смит! Давайте я сам! — Присядьте, — железным, не терпящим возражений голосом, произнес я. Секретарь плюхнулся на стульчик, все так же удивленно тараща на меня глаза. — Не смотрите на меня так, будто я делаю что-то сверхъестественное! — Извините, мистер Смит. Просто это неправильно. Это я должен вам делать кофе. — Мой офис — мои правила. Я хочу дать вам немного отдохнуть, а то вы последнее время работаете просто на износ. — Дел много, — вздохнул бета. — Вот и забудьте немного о них. Может вам требуется помощь? — Нет-нет, — затряс он головой. — Я справляюсь. — Как знаете, — чашка с ароматным кофе стукнулась на стол перед Эриком. — Приятного аппетита. Вопреки всем правилам, я присел напротив секретаря, грея руки о приятное тепло. Разговор завязался самым простым способом: я спросил, откуда такое вкусное печенье. Чуть покраснев бета сказал, что принес его из дома. А испек эту песочную прелесть… его муж! Я сильно удивился этой новости. Всегда считал, что мой помощник серая личность, а он оказывается веселый парень с разнообразными интересами, да и еще и замужем! За омегой. Уже пять лет. Живут они душа в душу, балуют друг друга вкусняшками, ходят гулять в парк, и вообще, наслаждаются жизнью. Эрик даже показал мне фотографию своего любимого. К моему удивлению это был очень и очень красивый омежка. Тоненький, ладный, с огненно-рыжими волосами и милыми веснушками на носу. Если бы я такого встретил на улице, вслед оглянулся бы однозначно. Отведенные на обед тридцать минут пролетели быстро и незаметно за приятной беседой. Продолжать рабочий день мы разошлись почти друзьями. На следующий день утром мы с Виктором были в клинике, поэтому на работу я приехал ближе к обеду. Секретарь снова сидел за компьютером и поприветствовал меня уже с большей теплотой, чем обычно. На своем столе я нашел новую стопку документов. — Ну что же, приступим. Рука уже отваливалась, и глаза собрались в кучку. И как назло трезвонил телефон. Зажав трубку плечом, я снова собрал все листочки и понес их секретарю. Звонивший поставщик за сегодня вынес мне все мозги. Я расхаживал по приемной под перестук кнопок на клавиатуре и ругался с этим бараном. — Да что же это такое! — закончив разговор, в сердцах воскликнул я. — Какой идиот дал ему мой номер! У нас что, менеджеров не хватает? — Может быть кофе? — Фух! — выдохнул я, взглянул на бету. — А, давайте. — Сейчас сварю. Пока он готовил перекус, я еще раз прошелся по приемной, отмечая ускользавшие от меня ранее детали. Например, цветок в большом горшке в углу. Или журнальный столик с каталогами стройматериалов. Или картину на стене. Остановился у стола Эрика, посмотрел на бумажные завалы. Выцепил под ними краешек газеты, потянул на себя. Это оказался свежий номер Таймс. Когда мы с Виком решили больше не преследовать нашего автора, я перестал покупать эту газету. А сейчас я вдруг захотел прочитать новую главу. По моим подсчетам выходило, что Guess-what-i-am написал уже пять новых глав, а эта шестая. Стало интересно, как там поживает мой двойник. — Кофе готов, мистер Смит, — раздалось с кухни. — Иду, спасибо. Эрик, можно я возьму эту газету? Я верну! — Забирайте, мистер Смит. Я купил ее для Зи, он любит читать астрологические прогнозы. — Я верну ее уже сегодня. Шестая глава заставила меня занервничать. Ведь к ее концу милый флорист, который уже вовсю крутил роман с детективом вдруг пропал. Его или похитили, или, не хотелось мне об этом думать, убили. Автор закончил главу на метаниях Кея в поисках своего омеги. Я ослабил узел галстука и откинулся в кресле. Черт, это всего лишь вымысел, это не взаправду. Тем не менее, я позвонил Вику, успокоено послушал его счастливое щебетание о том, что в группе помощи будущим родителям они сегодня проходили совместную терапию, учились снимать боль прикосновениями. Я похихикал, а муж решительно заметил: — Сегодня буду пробовать на тебе! — Солнце, у меня ничего не болит! — Хмм… — задумался супруг. — О! Точно! Я тебя тресну, а потом буду лечить! — Не надо меня бить, родной! Теперь уже Виктор хихикал: — Ты и правда решил, что я тебя буду бить? Ну ты и дурачок! — Спасибо, сладкий, я тебя тоже люблю! Я вернул газету секретарю и попросил его достать прошлые выпуски. Газеты были у меня уже вечером. Я быстро прочитал все главы. Ничего особо важного. Только очередная смерть. Я узнал в жертве своего последнего перед замужеством любовника. Странно, его я отчетливо помнил. Он таскался за мной в университете по пятам, не давал пройти. Кстати, выглядел он вполне заурядно, но я все равно его трахнул. Случилось все спонтанно, где-то под лестницей. Кажется, ему понравилось. Я особых эмоций не испытал. Пока ехал домой, размышлял. По всем раскладам выходило, что автор ведет роман к финалу. Вопрос только в том, сможет ли детектив отыскать своего возлюбленного и поймать преступника.