Грехи, грехи, грехи

      — То есть подсказки не закончились?       — То есть да.       Обильное внимание. Ни на Мизури, ни на Чонгука, а на яблоню, нарисованную на стене.       — Что за ней?— спросил Чонгук, не отводя взгляд, как заворожённый.       — Прятки.       У неё наворачивались слёзы на глаза. После маминой смерти ничто она не ценила так сильно, как её мастерскую. Даже мебель стояла на тех же местах. От того и злость просыпалась в ней.       — Она знала, что всё, что я ценила все эти годы, я должна буду уничтожить. Знала, и всё равно делала по своему.       — Мизури, но она ведь знала, что делала. Так нужно было.       — Нет!— рявкнула Мизи. — Она всегда всё делала так, как ей этого хочется!       И в порыве эмоций, она разбила эту стенку. Она била молотком так, что за раза три от стены почти ничего не оставалось. И вот он шкаф. Откинув молоток куда-то в сторону, она злостно пошла по кусочкам гипсокартона, разукрашенным яркими красками.       — Надеюсь последняя,— тихо добавил Намджун и все с ним были согласны.       Шкаф был такой же, как и раньше, только пустой. На одной из полок лежал конверт.       «Моей дочери Мизури»       «От мамы», подумала Мизури и начала открывать конверт. Не задумываясь, она начала читать вслух.       «Дорогая Мизури. Это я, твой папа, Чон Кихён.»       — Что???— громко воскликнула Мизури, как бы озвучивая мысли остальных присутствующих, но продолжила читать.       «На мне лежит большая ответственность— нужно объясниться перед тобой.       Твои чувства никогда не подводили тебя, я уверен. И ты предполагала, что твой отец тебе вовсе не отец. И он знал это. Знал это, как только увидел твои красивые ярко-зелёные глаза. Это мой тебе подарок.       Пора начать оправдываться. Я уверен, что раз ты нашла это письмо, то уже стоишь в окружении семи парней. И часть из них узнали моё имя.       Я — бывший грех. Гнев. Он ведь как часть тебя, я знаю. В детстве ты часто психовала, а в детском саду даже выбила мальчику зуб. Поэтому у тебя связь с парнем, заменившим меня. Ты просто как частица его сил, когда-то отделившаяся от него моим опрометчивым поступком.       Я действительно очень сильно полюбил твою мать, увидев её в цветочном ларьке, возле которого стояла "моя жертва". Мисаки должна была умиреть тогда от его рук. Я не сделал этого. Пошёл против правил и мне удалось это скрывать достаточно долго. Настолько долго, что мы узнали о тебе. Конечно обманывать Мисаки я не стал и сразу сказал, кто я есть на самом деле. Но твоя мать действительно очень светлый человек, которая смогла принять меня. Так на свет появилась ты.       После твоего рождения я понял, что ты немного необычная. Ты видела мои крылья и в детстве всегда игралась с ними. Хотя как бы я ни старался, твоя мать так и не смогла на них посмотреть. Мы разговаривали с тобой ментально. Первое слово ты сказала не вслух.       Первое время я растил тебя, пока твоей матери не удалось уговорить Минтана принять её с тобой. Это стало необходимостью. Твои отличия могли заметить.       Мы стали переживать об этом, когда ты всё чаще при чувстве опасности защищалась каким-то зелёным коконом. Я до сих пор не знаю что это, прости. Это могли заметить. Поэтому я был вынужден попрощаться с тобой.       О моей оплошности узнали и было принято решение покончить со мной. Правильный поступок. Обычно, после искупления, грехи продолжают жить, доживать то, что не успели когда-то. Но не я.       Мы сразу знали, чем это закончиться. О тебе узнали силы, которым подчиняюсь я и они решили тебя оставить в своих целях. Поэтому ты и нашла эти подсказки.       В дневнике есть достаточно, чтобы вытащить каждый из грехов в нормальную жизнь. Наберись терпения. В первую очередь это зависит от тебя. Ты должна помочь им. Ты знаешь: от этого зависит и твоя жизнь или смерть.       Надеюсь я дал ответы на все вопросы.       Со всей любовью, на которую я только способен, твой грех и отец,       Чон Кихён.» POV Чонгук       Сказать, что я ахуел = ничего не сказать. Я— последователь её отца. Часть моих сил находится в ней. Она по сути мой кусочек. АБСУРД.       — Чонгук, можешь думать по-тише?— Мизури спросила это очень тихо, на что я лишь легонько кивнул. — Кому-то из вас точно знакомо это имя.... Кому?       И тут руку подняли все, кроме меня. Ну естественно.       — Чонгук!— снова укоризненно посмотрела на меня Мизури.       Ладно, просто абстрагируюсь.       — Спасибо.       — После него в составе поменялся только Чонгук, так что не удивительно что мы все его знаем,— ответил Юнги.       — Но мы не знали, за что его наказывали, он не сказал нам,— добавил Намджун.       — У меня действительно его глаза?       «Это единственное, что я хочу знать наверняка»       Я всё слышу, но знать ей этого не нужно. Я просто должен себя контролировать.       — Да, и волосы тоже,— ответил за всех Тэхён. — Он был довольно хорош собой. Перед тем, как его не стало, он действительно выходил с нами куда-то очень редко. Но мы о тебе ничего не знали, поэтому думали, что ему просто надоело. Он стал добрее и мы думали, что скоро он нас покинет. Но не думали, что так.       — В нем и вправду убавилась агрессия,— продолжил Джин-хён. —Видимо, из-за того, что часть этой агрессии перешла к тебе. Поэтому мы не заметили, что Чонгук хоть и олицетворение гнева, у него его всё равно не так много, как у других его предшественников.       — Потому что часть моего гнева всё равно осталась в ней,— продолжил мысль я, на что все кивнули.       Наступила тишина, которую решила оборвать Мизури.       — Мне нужно подумать.       Это единственное, что она ответила нам перед тем, как уйти.

***

      вокруг ведь столько красок       а я весь черно-белый       у всех есть пара масок       а у меня шкаф целый       и в нем куча скелетов       и парочка улыбок       и звук моего смеха       и никаких ошибок       я думала— актриса       с неимоверным стажем       а оказалось— бестолочь       другого и не скажешь       улыбку я натягивала       пока мне не сказали,       что в глаза заглядывая       видно́ море печали