Лабиринт стекла и пыли

Сгинь, тоска, прочь, печаль Ничего уже почти не жаль, Всё уже сожжено, Пора уходить, я понял это давно Исход — Эпидемия (cover Черный Обелиск)

***

Голубые глаза открылись, с удивлением взирая на незнакомый потолок. «Где я? Я ведь только что отправил Искателя в «Приют паломника», мы рассматривали барельефы, потом вернулись в Леонхольд… Неужели я уснул прямо на площади?»       — Господин Аман, вы очнулись!       — А?! — юноша резко сел, в шоке замотав головой. — Где я? И кто Вы?       — Господин Аман? — горничная удивленно приоткрыла рот, так и замерев в полупоклоне. — Вы в королевском дворце Лютерана. Меня приставили следить за вашим самочувствием. Пожалуйста, не вставайте, сейчас я позову лекаря.       — Да, конечно, — блондин потер виски. Голова сильно болела, перед глазами то и дело мелькали странные видения. Нет, они с Искателем точно не оставались в Леонхольде. Они были в Юдии. Огромный золотой зал. Солено-сладкая карамель. Соляную пустыню сменил лес и старая крепость. Двери комнаты распахнулись.       — Ты наконец-то очнулся, Аман! — светловолосый вихрь подлетел к постели, тут же сжимая юношу в крепких объятиях.       — Ваше Величество, подождите, мне нужно осмотреть пациента! — за вихрем семенил пухлый лекарь с большой, вкусно пахнущей травами сумкой.       — Аман, скажи что-нибудь! Мы все волновались за тебя! — вихрь чуть отстранился. Аман, нахмурившись, заглянул ему в лицо.       Крепость. Эти светлые волосы и уверенная улыбка. Меч. Армия. Медная корона. Яркое солнце, играющее на ее зубцах. Стоящий рядом Искатель. Все. Дальше лишь пустота.       — Силлиан, — жрец покатал имя на языке, да, кажется, оно правильное. — Мы взяли столицу? У тебя получилось? Искреннее изумление в глазах отстранившегося короля.       — Почти два года назад. Ты ничего не помнишь?       — Хорошо помню Леонхольд и встречу с Искателем. Потом отрывками и крайне смутно. Помню твою коронацию в Озерной деревне. Больше ничего.       — Понятно, — теплые руки крепче сжали плечи друга. — Значит, придется многое тебе рассказать. Но это не к спеху. Ты был серьезно ранен и пролежал без сознания две недели. Господин Торон тебя осмотрит. Может, твое беспамятство временно.       — Ваше Величество, позвольте мне… — пухлый лекарь мялся у постели.       — Конечно, — Силлиан встал. — Мы с Искателем зайдем навестить тебя чуть позже. И Аман, — теплая улыбка озарила лицо правителя, — с возвращением.       — Спасибо, — жрец недоуменно захлопал глазами.       — Господин Аман, будьте добры, прилягте, мне нужно осмотреть вашу грудь.

***

      — Ничего не помнит? — Дариус задумчиво подбросил в воздух лютерийский золотой с суровым профилем какого-то древнего короля.       — После Озерной деревни вообще ничего. Торон лишь руками разводит. Я позвал мага.       — И как?       — Пустота. Лишь следы лечебной и какой-то слабой стихийной магии, даже от проклятия ничего не осталось. Мы предположили, что дело как раз в последнем. Аман довольно долго пробыл под его действием, на грани жизни и смерти. Потеря памяти — еще легкая плата за такое, — Силлиан сложил руки на груди, мрачно рассматривая ближайший гобелен.       — Я правильно понимаю, что Кармиана он вообще не помнит?       — Пока не помнит. Нет никаких гарантий, что воспоминания не вернутся.       — Так же, как и уверенности в том, что они вернутся.       — На что ты намекаешь, Дариус?       — Я не намекаю, — монета со звоном упала на пол. — Я скажу прямо. Свидетелей произошедшего на Ветреном Утесе десятка два. Большая часть — твои солдаты, остальные — твои советники. Вот и запрети им трепать языком попусту. Ни к чему Аману знать, что он равнодушно прибил с полсотни жрецов и ушел к демонам добровольно. Объяви людям и ему, что Кармиан похитил нашего любимого целителя, но потом ты доблестно заключил с ним сделку, и Амана вернули. Он никогда не следовал за тьмой. Он никогда не убивал, никогда не сходил с ума и никогда не переходил на сторону Фетрании.       — Это нечестно, Дариус. Аман волен сам распоряжаться своей судьбой. К тому же, если память все-таки вернется, он не простит нам обмана.       — Где здесь обман, Силлиан? Мы лишь не расскажем ему всего. И потом, ты хочешь снова его потерять? Уход в Фетранию — эмоциональное решение. Думаю, Аман и сам пожалел о нем после. Дай ему возможность вновь радоваться свету, не терзаясь понапрасну. Те шеакрийцы и правда были больными ублюдками. Они заслужили смерть. Но Аман не заслужил стать их палачом. Так ответь мне, Силлиан, ты готов опять обречь его на вечные сомнения и муки совести - чистого, невинного Амана, своего лучшего друга?       — Не готов, — король сжал губы. — Ты прав, Дариус. Не стоит рассказывать ни ему, ни народу.       — Если кто-то проболтается, свали вину на того же Кармиана. Это он убил людей. Аман лишь пытался ему помешать, приняв облик дэрона.       — Конечно.

***

      — Тебе и правда все равно?       — Разумеется! Разве видно, что я страдаю?       — То есть ты беспробудно целый месяц пьешь и топишь Йон в крови в обнимку с этим проклятым мечом просто так?       — Ненавижу этих коротышек. «Жра-а-ать!»       — Да подавись ты! Ха! Попал! Что щуришься, железяка?! Это была бутылка лучшего коньяка! Столетняя выдержка!       — Завязывал бы ты.       — А то что? Донесешь на меня Казеросу?       — Кармиан, — Камен был мрачнее и серьезнее обычного. — Аман бы не одобрил.       — Аман?! — маг с хлопком телепортировался прямо под нос рыцарю. — Аман не помнит даже, как я выгляжу. Аману все равно. Белькруз и то сейчас заинтересован во мне больше, чем Аман.       — Ты завешь его по имени?       — Конечно зову, я же должен обращаться к кому-то. Согласись, глупо просто орать в пустоту «фу, выплюнь чумной труп!» А так он сразу понимает, что посыл адресован ему.       — И все же, Кармиан. Приходи в себя. Ни твое пьянство, ни кровожадность никому, включая тебя, не помогут. Если так невыносимо, лучше пойди к Казеросу и попроси уничтожить тебя.       — Ну нет, — в глазах мага появился безумный блеск. — Я слишком люблю жить.       — Я вижу.       — Это жизнь! — худая рука зашарила по карманам. Кармиан судорожно вытащил маленькую коробочку.       — Опять?! Ты обещал!.. — рыцарь выбросил руку вперед, пытаясь отобрать предмет.       — Не стоит этого делать, — фиолетовые чары коснулись желанной добычи, мгновенно исчезнувшей из рук обоих демонов.       — Какого Казероса, Аврельсут?! Тут что, проходной двор?! — Кармиан тут же ощетинился в сторону незваной гостьи.       — Камен просил моей помощи, — Владычица мягко подошла поближе, заглядывая демону в глаза. — Мой бедный, бедный дэрон. Что сделала с тобой несчастная любовь.       — Только не говори, что сочувствуешь мне. Помнится, я от души потоптался по твоей гордости и больным мозолям.       — Я не сочувствую, но готова помочь.       — И что взамен?       — Ничего, Кармиан. Моя помощь станет моей маленькой местью за твой отказ.       — Прости, дорогая, тогда тем более откажусь, — демон криво ухмыльнулся.       — Смертоцветы, — перед блондинкой появилась искомая коробочка. — Ты колешь руки их шипами, — Аврельсут бросила грустный взгляд на перемотанные запястья мага, — погружаешь себя в короткие видения, пусть они и кошмары, но в них есть он. Ты стал зависим, Кармиан, ты ослаб. Меч тянет из тебя уйму силы, а остаток сжирает тоска. Твои мучения продлятся вечность, если ничего не сделать.       — Что ты хочешь от меня, Аврельсут? — внезапно вся напускная бравада спала, перед Владычицей Иллюзий стоял просто уставший мужчина с сухими бездонными глазами, из которых угрюмо смотрело тоскливое безумие.       — Я хочу помочь, я уже сказала. Я скрою своими чарами твои воспоминания, заменю мальчишку собой. Ты будешь любить меня, Кармиан. Поверь, я сполна отвечу тебе. Ты не будешь несчастен. Порталист громко рассмеялся.       — Ни за что! Я не стану снова твоим рабом! Лучше сгинуть в Бездне! Блондинка опустила голову.       — Я знала, что ты не согласишься.       — Прости, друг, — стальная хватка рыцаря смерти вдруг сжала Кармиана, не давая пошевелить и пальцем. Желтые глаза расширились от удивления и ярости. Женские пальцы уверенно коснулись лба мага.       Мир изменился.