Гарри Поттер и новый виток истории

Слушание в министерстве прошло отвратительно. По крайней мере, по ощущением самого омеги. Парню чудилось, будто его изваляли в грязи, сверху облив помоями. И лишь положительный результат этой катавасии, хоть немного срезал углы отвращения. Так как со стороны Гарри выступили Сириус, Северус, миссис Боунс, а потом и Альбус Дамблдор, то Фадж поскрипел зубами, но отпустил его. В Хогвартс Поттер добрался вместе с дочкой абсолютно спокойно, но вот настроения учеников были не лучшими. Привычный к постоянной изменчивости в отношении собственной личности Гарри сразу отправил Анни в их комнату, а сам поднялся в гостиную, сопровождаемый острыми взглядами. В итоге эта затея не дала хороших результатов. Отношения с Симусом и Дином были разрушены, доверие, державшееся на тонюсенькой ниточке, оборвалось окончательно, так еще и к Рону стали относится холодно, из-за того, что он защитил омегу от нападок Симуса. Гарри даже стали немного веселить реакции учеников на его внезапные появления: они все так подпрыгивали, заслышав его имя. Однако кое-что не давало ему покоя, парень не мог точно сказать, что именно, однако странная тревожность поселилась за дрожащими ребрами грудной клетки. Вмешательство министерства в жизнь замка не пришлась никому по вкусу, особенно новый преподаватель по защите от темных искусств. Долорес Амбридж развила к себе неприязнь с первых фраз во время пиршества, первого сентября. Ее слащавый голос, точно сироп, заливался в уши, достигая глотки мгновениями позже. Ощущения отвращения росло в геометрической прогрессии. Гарри причесал дочку, которая слишком довольно качала ногами, а потом пошел на выход из их комнат, где его уже ожидали Рон с Гермионой. Анни, обняв друзей матери, помахала и умчалась к мадам Трюк, та мечтала привить малышке любовь к полетам, не собираясь сдаваться после четырех лет неудач. Вся золотая троица поражалась подобному упорству, а Северус, слушая смешки пары, недовольно морщил нос и щурил глаза, удовлетворено ворча, что это его девочка. Кстати об альфе… сейчас как раз будет пара у него. Друзья привыкли к нему на Гриммо, но в Хогвартсе явно не рассчитывали на прежние отношения. Спускаясь по лестницам, они заспорили об статейках пророка и новом преподаватели. Беседа была столь горяча, что продолжалась всю дорогу в подземелье Снейпа, и у Гарри поэтому была масса времени на размышления о том, что с его новой репутацией стать одиночкой — расплюнуть. И все-таки, подумал он, когда они встали в очередь, выстроившуюся у двери класса, у него далеко не плохая жизнь, даже больше… она хороша. От этой мысли Гарри воспрял духом. Даже зловещий скрежет двери, ведущей в логово Снейпа, не причинил вреда маленькому пузырьку безграничного оптимизма, который возник у него в груди. Войдя в класс, он двинулся вместе с Роном и Гермионой к привычному столу в дальнем конце и уселся, не обращая внимания на гневные, раздраженные возгласы, которыми они все ещё обменивались. — Успокаиваемся, — холодно произнес Снейп, закрывая за собой дверь. Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Северуса было, как правило, достаточно для поддержания тишины. — Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал он, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим… неудовольствием. Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул. — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал альфа, расслаблено сложив руки на груди. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться. Он посмотрел на Гарри, и его губы чуть дрогнули. Гарри, глядя ему в глаза, испытывал теплое удовлетворение от мысли о том, что мужчина теперь на него смотрит иначе, чем прежде. — Но до приятной минуты расставания как-никак еще год, — мягко сказал Снейп, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. (Слева от Гарри Гермиона чуть выпрямилась на стуле, лицо ее выражало чрезвычайную сосредоточенность.) Ингредиенты и способ приготовления, — Северус взмахнул волшебной палочкой, — написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Все, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, — находится в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте. Как и предполагалось, Северус, не изменяя себе, выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовом стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут. — От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, — сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут. Гарри, весь всклокоченный от горячего пара, в отчаянии оглядел подземелье. От его котла валил густой темно-серый дымок; котел Рона испускал зеленоватые искры. Симус лихорадочно тыкал в еле теплящийся огонь под своим котлом кончиком волшебной палочки. А вот над зельем Гермионы стоял мерцающий серебристый туман, и преподаватель, быстро проходя мимо, коротко кивнул. Это означало, что придраться не к чему. Но над котлом Гарри альфа остановился и посмотрел в него с таким скепсисом, что омеге стало стыдно. — Мистер Поттер, что это, по-вашему, такое? Сидевшие в первых рядах слизеринцы с интересом подняли головы. — Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри, стараясь не смотреть в глаза истинного. — Скажите мне, — мягко продолжил Северус, — вы прочли все пункты? Драко на первой парте фыркнул, покосившись на Гарри, показав товарищу язык, омега вернулся под строгий взгляд избранника — Да, — ответил Гарри, стиснув волшебную палочку, в надежде, что она исправит косяк, который он стопроцентно допустил. — Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции. Гарри посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко. — «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы». Его сердце упало. Он не добавил сиропа чемерицы. Просто варил семь минут, а потом перешел к четвертому пункту инструкции. Что в их отношениях с Северусом осталось неизменным, так это жадно лелеемая мужчиной любовь к зельеварению. Северус уже понял, что у его пары руки кривые, но смириться, увы, не мог. — Вы сделали все, что написано в третьем пункте, мистер Поттер? — Нет, — очень тихо ответил Гарри. — Простите, я не расслышал. — Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу. — Я знаю, что вы про нее забыли, мистер Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско! Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом. Он надул губы, глядя в спокойные темные глаза избранника. Северус еле заметно подкатил глаза, но в этом действии не было агрессии или недовольства, скорее начала большого смирения. После звонка они медленно потянулись к Большому залу, Рон и Гермиона недоуменно переглядывались, косясь на подозрительно счастливого омегу. — Эм, Гарри, а разве он не отец Анни? Поттер прыснул, прикрывая рот ладонью. Ребяты были в шоке, что зельевар, являясь парой их друга, продолжал к омеге придираться. — Он ее отец, единственный и неповторимый, — все еще шутливо ответил Гарри. Обед прошел суетливо и как-то бурно: все за столом шептались, толкались, переговаривались, создавая стоячий гул, потому они втроем решили быстро сбежать из этого улья. Гарри не высмотрел свою ведьмочку, но не приметив и мадам Трюк, понял, что та все еще борется с упрямостью Анни. Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант. Невольно Гарри опять пришла на ум большая муха, по глупости усевшаяся на голову крупной жабе. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется. — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс. — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем. Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Гарри засунул свою в рукав и вынул из сумки перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: Защита от Темных искусств Возвращение к основополагающим принципам — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:

ЦЕЛИ КУРСА 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.

Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила: — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики. — Хорошо, — протянула ведьма, как-то пристально обежав аудиторию глазами. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Омеге не нравилось, как эта женщина видела их, будто пятилетних детей, не понимающих важность своей деятельности, но также он прекрасно понимал, что рот открывать не стоит. Гарри запомнил ее, именно эта дама до последнего отстаивала позицию его виновности в летнем происшествии. Быстро пораскинув мозгами и придя к выводу, что конфликтовать не стоит, начал читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы. Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. Гарри пытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Вскоре он обнаружил, что вот уже который раз принимается за одну и ту же фразу, но не может продвинуться дальше первых пяти-шести слов. Так прошло несколько безмолвных минут. Рядом с ним Рон рассеянно крутил в пальцах перо, глядя в одну точку на странице. Гарри перевел взгляд направо — и удивился настолько, что оцепенения как не бывало. Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж. Гарри не мог припомнить случая, чтобы Гермиона отлынивала от предписанного педагогами чтения, да и вообще чтобы она воспротивилась соблазну открыть какую бы то ни было лежащую перед ней книгу. Он сделал вопросительное лицо, но она еле заметно покачала головой, давая понять, что не намерена вступать в разговоры, и продолжала пристально смотреть на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону. Но спустя еще несколько минут Гарри был уже не единственным, кто уставился на Гермиону. Глава, которую им велено было читать, оказалась такой нудной, что все больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона. — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Дин. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер… ! — пропела профессор Амбридж. Дин закатил глаза и выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук. Гарри молчал, внимательно глядя на оппонента, и именно последняя реакция его на кое-что натолкнула. Как только Гермиона снова открыла рот, собираясь заговорить без разрешения, омега прокрутил палочку на коленях, насылая на всех гриффиндорцев «Силенцио». На лицах ребят выступило изумление и непонимание, а вот в глазах профессора блеснула некая искра. — Мистер… Поттер, — с заминкой начала она, прищурив глаза, стараясь рассмотреть шрам, хотя Гарри был стопроцентно уверен, что она его помнит, — я вроде бы сказала убрать палочки. — Вы правы, профессор, но я разве ее доставал? — Драко слева и позади него нахмурился, пытаясь понять задумку. Гермиона глядела на него расширенными глазами не имея возможности что-либо сказать. — Вы вздумали играть со мной, мальчик? — Елейный голос чародейки напомнил Гарри суд, из-за чего он плотно сжал губы, в надежде промолчать на возможный выпад. — Ох, прошу прощения, омега, — извинительно протянула женщина, стараясь вывести оппонента на гневную реакцию. Однако ее слова произвели другой эффект, многие слизеринцы и гриффиндорцы нахмурились. Обращаться к человеку по вторичному полу считалось правилами дурного тона. — Профессор, зачем было это уточнение, — подал голос Драко, чинно сложив руки на столешнице, но Гарри готов был поклясться, что палочка была в его ладони мгновение назад. Долорес Амбридж свела брови, бодаться с отпрысками аристократов в ее планы не входило, она секунду размышляла, а потом продолжила. — Это было отвлечение вашего внимания от некрасивого спора ранее, — выкрутилась ведьма, заложив руки за спину, — Мистер Поттер, я надеюсь, что вы понимаете, я не вкладывала какого-то умысла в то обращение. Гарри покладисто кивнул, не сводя с нее подозрительного взгляда. Женщина осмотрела аудиторию, поняла что все молчат и кинула. — Раз конфликт исчерпан, то попрошу вас вернуться к работе с учебником. После звонка, стоило покинуть кабинет, как Гермиона подхватила его под локоть и утянула в ответвление коридора, следом увязались Рон и Драко, одаривая друг друга недоброжелательными взглядами. — Гарри, почему ты нас остановил? Она ведь… ведь Омега прервал ее, вскинув руку. — Герми, я успел понять действия этой женщины еще на суде, она вас специально подначивает, дабы развести конфликт, а после наказать вас. Драко довольно ухмыльнулся, игнорируя удивленные взоры рыжего альфы и девушки. — Поттер, а ты поумнел, неужели танец с крестным так обогащает? Омега добро фыркнул, борясь с желанием отвернуть лицо слизеринца в сторону. — Мне больше интересно чего ты за нами увязался? — Влез Рон, складывая руки на груди. Они с Драко оба были долговязыми, но Уизли превосходил его в ширине плеч. Альфы столкнулись лбами, моментально орошая друг друга ядом. — А что, Уизли, боишься, что я уведу твоих друзей? В принципе при их таком близком контакте другого исхода и не предвиделось, но Гарри и Гермионе даже влезать не пришлось, потому что коридор заполнили звуки бега, а потом на омегу налетела довольная дочка. — Я ее одолела! Горделиво вскинулась Анни, сверкая нахальной улыбкой, Гарри подметил, что она идентична саркастическим насмешкам Северуса. — Вижу, что мадам Трюк меня теперь съест, — смиренно ответил Гарри, поглаживая ребенка по голове. — Принцесса! — Влез Драко, приседая и раскидывая руки в стороны. Анни же только этого и нужно было, она напрыгнула на блондина, повалив того на пол. Следующие три минуты слышались ругательства Малфоя, состоящие в целом из причитаний по поводу испачканной мантии. Рон, улучив момент, приблизился, горой возвышаясь над слизеринцем и нагло ухмыляясь. Гермиона успела влезть между ними, предотвращая ссору. — Ладно, принцесса, Поттер, — Драко одним движением поднялся, улыбнулся девочке, а потом развернулся, дабы уйти, — приятно было вас послушать. Отсалютовав, альфа скрылся в бурлящем потоке учеников. — И что это было? — проговорила общий вопрос Гермиона. Но вся сумятица началась вечером, когда первокурсник с пуффендуя передал Гарри записку от профессора Амбридж, где было указано время отработки. По таким же круглым глазам Дина Поттер понял, что они стали козлами отпущения. Он ничего не сказал Гермионе или Рону, омеге было интересно как проходят отработки у этого преподавателя. Пока из учеников он настороженнее всех относился к министерской чиновнице, слишком Амбридж была скользкой. Без пяти пять Гарри пришел на четвертый этаж в кабинет Амбридж. Когда он постучал, она сахарным голоском откликнулась: «Входите». Он осторожно вошел, оглядываясь по сторонам. Он помнил этот кабинет при каждом из троих его прежних владельцев. Когда его занимал Златопуст Локонс, стены были оклеены его портретами. Придя к Люпину, почти наверняка можно было увидеть какое-нибудь диковинное Темное существо в клетке или аквариуме. При самозванце, выдававшем себя за Грюма, кабинет был набит разнообразными инструментами и приспособлениями для раскрытия тайных козней. Теперь, однако, кабинет изменился до неузнаваемости. На все поверхности были наброшены ткани — кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Котята были такие мерзкие, что Гарри ошеломленно пялился на них и пялился, пока профессор Амбридж снова не заговорила. — Добрый вечер, мистер Поттер. Гарри вздрогнул и обернулся. Он не сразу ее заметил, потому что ее мантия с ярким цветочным узором уж слишком хорошо гармонировала со скатертью на письменном столе. — Добрый вечер, профессор Амбридж, — деревянным голосом отозвался Гарри. — Ну что ж, садитесь, — кивнула она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого она заранее поставила стул с прямой спинкой. На столике, явно дожидаясь Гарри, лежал чистый пергамент. — Э… — сказал Гарри, не двигаясь. — Профессор Амбридж, прежде чем мы начали, я… я хочу спросить вас … . Ее выпуклые глаза сузились. — Я вас слушаю. — Видите ли, в пятницу в пять часов проходят испытания кандидатов во вратари, мне интересно, вы будете присутствовать, это достаточно увлекательное событие. Обычно профессора посещают квиддич. Голос был спокойным, но не холодным, вызвать ярость этой непонятной женщины не хотелось. Гарри специально заговорил на отвлеченную тему, надеясь прощупать почву. Задолго до того, как он кончил, ему было ясно, что реакцию угадать не получится. Лицо женщины удивленно вытянулось, приобретая какие-то угловатые черты, она явно искала ответ. — Ну, что вы, — сказала Амбридж, улыбаясь так широко, словно только что проглотила на редкость сочную муху. — Нет-нет, что вы, что вы. Мистер Поттер, я очень благодарна, что вы рассказали мне некоторые традиции этого… прекрасного учебного заведения, — на эпитете ее речь так спотыкалась, что Гарри готов был поклясться — на языке чародейки крутились другие слова, — Я благодарна, но давайте продолжим этот разговор после вашей отработки, напоминаю, что отбываете наказание вы за игнорирования правила преподавателя на уроке. Надеюсь, что сегодняшняя наша встреча будет для вас поучительной. Гарри почувствовал, как кровь приливает к голове, в ушах застучало молотом. Амбридж идеально просекла его замысел, сейчас они оба соревнуются в любезностях, ожидая момента для «нападения». Она смотрела на него, слегка склонив голову на сторону, и по-прежнему широко улыбалась, как будто в точности знала, о чем он думает, и хотела посмотреть, начнет он дискусс или нет. Сделав колоссальное усилие, Гарри отвел от нее взгляд, уронил сумку на пол около стула с прямой спинкой и сел на него. — Ну вот, — ласково сказала Амбридж, — прекрасное владение собой. Теперь, мистер Поттер, вы напишете для меня некоторое количество строк. Нет, не вашим пером, — добавила она, когда Гарри потянулся к сумке. — Вы воспользуетесь моим пером, специальным. Вот, пожалуйста. Она протянула ему черное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком. — Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать», — мягко сказала она. — Сколько раз? — спросил Гарри, быстро обегая глазами обстановку, стараясь уловить подвох, хотя по дрожащим пальцам, он уже осознал, что все проблемы пойдут от этого, специального» пера. Кажется, эта женщина не забыла его «обтекаемую» фразу про неиспользование палочки. — Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, — ласково ответила Амбридж. — Приступайте. Она отошла к своему столу, села и склонилась над стопкой пергаментов, которые скорее всего были сданными на проверку письменными работами. Гарри приподнял острое черное перо, но понял, что кое-чего не хватает. — Профессор, вы не дали мне чернил, — сказал он. — О, чернила вам не понадобятся, — заверила его профессор Амбридж с крохотнейшей смешинкой в голосе. Гарри поднес острие пера к бумаге и вывел: «Я не должен лгать». Омега испустил вздох боли. Слова, появившиеся на пергаменте, были написаны чем-то бурым с красным отливом. Те же слова возникли и на тыльной стороне его правой руки, будто проведенные скальпелем; но не успел он отвести взгляда от свежих надрезов, как их затянуло гладкой кожей — осталась лишь небольшая краснота. Гарри оглянулся на Амбридж. Она смотрела на него, растянув в улыбке большой жабий рот. — Да-да? — Нет, ничего, — тихо сказал Гарри. Он снова посмотрел на пергамент, поднес к нему перо второй раз, написал: «Я не должен лгать» — и опять почувствовал жгучую боль в руке. Вновь слова были вырезаны на коже, и вновь надрезы затянулись секунды спустя. И так пошло дальше. Раз за разом Гарри выводил на пергаменте эти слова, как ему стало понятно, не чернилами, а собственной кровью. Раз за разом невидимый скальпель вырезал эти слова на его коже, которая потом затягивалась, но только до того момента, как он опять касался пером пергамента. За окном кабинета Амбридж стало темно. Гарри не спрашивал ее, когда это кончится. Он ни разу даже не поглядел на часы. Он знал, что она смотрит на него, дожидаясь признаков гнева, и не собирался их выказывать, пусть даже придется просидеть тут всю ночь, вспарывая этим пером собственную руку… — Подойдите сюда, — сказала она наконец. По его ощущению, прошло несколько часов. Он встал. Правую кисть сильно саднило. Опустив на нее взгляд, он увидел, что надрезы затянулись, но кожа всюду красная, воспаленная. — Дайте руку, — промолвила профессор Амбридж. Он протянул ей руку. Она взяла ее в свою. Когда она дотронулась до него толстыми пальцами-обрубками, на которые были надеты уродливые старомодные перстни, он с трудом подавил судорогу. — Увы, увы, увы, результаты пока скромные, — сказала она, улыбаясь. — Что ж, но и ошибка у вас была не глобальная. Постарайтесь больше не совершать осечек, мой дорогой и все будет прекрасно. Можете идти, — пропела женщина, одаривая омегу ласковой улыбкой. Поттер точно не знал, что он испытывает к этой женщине, но это «что-то» явно было далеко от симпатии. Однако он лишь сильнее уверился, что одно из заданий Долорес в замке — это дискредитировать его. Идея явно принадлежала Фаджу, который после слушания героя Британии явно возненавидел. Гарри без единого слова вышел из кабинета. В школе было совершенно безлюдно; наверняка уже перевалило за полночь. Он медленно двинулся по коридору, но, повернув за угол и зная, что отсюда она уже не услышит шагов, бросился бежать. В замке был один человек, который мыслил обширно и глубоко, а еще был способен помочь. Дверь в покои Северуса отворилась после первого стука, шустро протиснувшись, Гарри обеспокоено обернулся на удивленную пару. — Гарри, я тебе не назначал отработку сегодня, — припомнил альфа, расслабляя плечи и возвращаясь в кресло, удерживая какие-то пергаменты. — Северус, извини, что отвлекаю, но мне нужны твои знания, — на этом фрагменте брови профессора взлетели, выдавая крайнюю степень удивления. — Что же такое случилось, раз ты примчался ко мне с подобным, — он отложил пергаменты, указав гостю на небольшую софу рядом с кроватью, стоящую точно напротив кресла. — Существует ли артефакт, который использует кровь пользователя, как чернила? — Руку жгло, потому омега старался ей не шевелить, быстро присаживаясь на мягкую сидушку. — Кровь? — Северус был удивлен, он призадумался, стараясь одновременно осознать мотивы такого вопроса и найти ответ для пары. — Хм, сейчас на ум ничего не приходит, единственное, что могу сказать, так это, что кровь — сила лишь для опасных или темных артефактов. Он секунду еще был расслаблен, а потом подобрался. — Что-то с Анни? — Голос альфы дрогнул. — Она опять полезла непонятно куда? Гарри быстро покачал головой, даже боясь представлять дочь на своем месте. — Нет, но вот последствия этого артефакта, — он встал, подошел и протянул кисть, демонстрируя тыльную поверхность. Снейп аккуратно обхватил узкую ладошку, движением руки зажигая в комнате лампы. С каждой секундой он хмурился все сильнее.