Гарри Поттер и новый виток истории

Кошмары Гарри достигли, наверное, своего апогея. Омеге даже казалось, что он и вовсе не спит, скорее наоборот — усиленно работает. Утомленное тело не давало выполнять любую деятельность хорошо и, конечно, от близких людей его состояние не укрылось. Да о чем говорить, если даже Северус смотрел подозрительно, а он был невероятным трудоголиком. Однако недовольнее всех была любимая дочка. Анни шипела на мать и ругалась, утверждая, что ее родитель совсем себя не щадит. И это было правдой, просто Гарри не мог контролировать эти утомляющие и жуткие сновидения. Еще одной значимой проблемой оказалось выделить определённый день для собраний АД. Надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трёх команд по квиддичу, а их нередко переносили из-за плохой погоды. Но Гарри об этом не сожалел: наверное, даже выгодней собираться не по расписанию. Если за ними слежка, её это скорее запутает. Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона дала по фальшивому галеону (Рон чрезвычайно возбудился, когда увидел корзинку и решил, что раздают золото). — Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвёртого занятия. Монета зажиточно блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Все берём по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдёт то же самое. Ответом ей было недоумённое молчание. Гермиона обвела взглядом смущённых слушателей. — Я подумала, это хороший способ, — неуверенно пояснила она. — В смысле, если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Ну… если вам не хочется… — Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил Терри Бут. — Да. — Но это ведь… это уровень ЖАБА, — сказал он слабым голосом. — Ну… — Гермиона старалась держаться скромно, — может быть… наверное… — Почему ты не в Когтевране? — допытывался он почти удивлённо. — С твоими мозгами? — На распределении Волшебная шляпа всерьёз подумывала отправить меня в Когтевран, — весело сказала Гермиона, — и всё-таки остановилась на Гриффиндоре. Так мы воспользуемся галеонами? Послышались одобрительные голоса, и все стали подходить к корзинке. Гарри повернул к ней голову: — Знаешь, что мне это напоминает? — Нет, что? — Шрамы Пожирателей смерти. Волан-де-Морт прикасается к одному, и шрамы у всех жжёт. Это — сигнал, что он их призывает. — Ну… да, — тихо сказала Гермиона, — это и навело меня на мысль. Неловко закончила подруга. — А вообще это Виктор завел разговор о Протеевых чарах, а я лишь углубила полученные знания. Омега был невероятно счастлив за подругу: они с Крамом друг друга идеально дополняли. А через неделю всех взбудоражил предстоящий матч по квиддичу. Гарри смог получить зелья, которые в некотором роде снимали усталость от бесконечных болей в шраме. Голова уверенно трещала все время до принятия зелий. Анни, нахватавшись привычек у отца, сверлила маму обеспокоенным взглядом, недовольно поджимая губы. Следующим испытанием стали бесконечные нападки студентов разных факультетов друг на друга, больше всех страдали члены команд по квиддичу. Омега за четыре года притерпелся к их издевательствам, так что замечания наподобие «Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы в субботу» не пугали его, а только смешили. «Уоррингтон тот ещё снайпер, — отвечал он, — если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнул». Рон и Гермиона хохотали, а с лица Пэнси Паркинсон слезала дурацкая ухмылка. Рон же не привык к тому, чтобы его систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. Когда слизеринцы, порой семикурсники и значительно крупнее его, шептали ему в коридоре: «Зарезервировал себе койку в больничном крыле?» — он не смеялся, и лицо его принимало нежный салатный оттенок. Анни же умудрялась сбавить градус настороженности и ярости, просто возникая перед спорщиками, но не могла находится рядом со всеми членами команды одновременно. Вообще из-за всей этой загруженности Гарри дочку почти не видел, не считая приемов пищи и встреч АД, а потому вполне логично переживал о ней. Омега не спорил, что дочь знает замок уже лучше него самого, да и в отличии от родителя, Анни практически не имела в замке недоброжелателей, скорее всего, их вообще не было. Появление Хагрида за столом преподавателей во время завтрака не все ученики встретили с восторгом. Некоторые, как Фред, Джордж и Ли, с радостными криками побежали между столами Гриффиндора и Пуффендуя пожимать его огромную лапу; другие, как Парвати и Лаванда, обменивались хмурыми взглядами и качали головами. Гарри знал, что многие из них предпочитают уроки профессора Граббли-Дерг, и, хуже того, в глубине души понимал, что для этого есть основания. Интересное занятие в представлении Граббли-Дерг не обязательно должно быть связано с риском, что кому-то откусят голову. И во вторник, основательно закутавшиеся от холода, трое друзей шли на урок к Хагриду с тяжестью на сердце. Гарри беспокоился не только из-за сюрприза, приготовленного Хагридом, — он не знал, как поведут себя остальные ученики, в особенности приспешники генерального инспектора, если урок будет проходить под наблюдением Амбридж. Все окрестности замка припорошило белой крошкой, и погода значительно ухудшилась. Омега взволнованно косился на угрюмые небеса, пока они с друзьями спускались к хижине Хагрида. Матч в таких условиях будет очень тяжелым и малоприятным абсолютно. Рон изредка косился на него, а потом взволнованно отворачивался. Гарри понимал его реакцию, для новичка Рон еще неплохо держался. Пара прошла очень пресно, что лесничему было на руку из-за присутствия генерального инспектора. Хагрид всю пару был каким-то безжизненным: вяло говорил, вяло отвечал, часто путал фамилии учеников, но так как задания все были выполнены, никто не пострадал и казусов никаких не произошло, Амбридж поджала губы, что-то подчеркивая в своем блокноте. Стоило преподавателю по защите удалиться с Хагридом подальше от студентов, Гарри аккуратно пересадил зеленого лукатруса на еловую ветвь. Он сдвинулся к друзьям, растирая замерзшие пальцы. — Как думаете, насколько ее вердикт будет уничижительным? Почти не размыкая губ, прошептал омега, пряча красные от мороза ладони в карманы мантии. Гермиона недовольно откинула пышный хвост волос за спину, распрямляясь. Она не сводила внимательного взгляда с тихо беседующих профессоров. — Я считаю, что ей придется согласиться с тем, что на паре не к чему было придраться. Рон, до этого только слушающий, утвердительно кивнул, слишком резко взмахивая палочкой, из-за чего не лукатруса перенесло в специальный утепленный террариум (?), а горку снега перенесло на лукатруса. Зеленый кроха запищал, стараясь срочно выбраться из холода, чем привлек внимание Уизли. Альфа тут же покаялся, срочно извлекая магическое создание и начиная отогревать его в ладонях. Поговорить с Хагридом троице не удалось, хотя честно признаться, они и не очень рвались, все-таки с возрастом собственная безопасность стала приоритетом. Потому после окончания УЗМС, они отправились обратно в замок. — Гарри, ты сможешь вообще играть? Тихо уточнил Рон, уже сидя за столом в Большом зале, он специально пододвинул поближе к себе графин с тыквенным соком, чуть прикрываясь им от косящихся в их сторону учеников. Стоило Гермионе услышать этот вопрос, как она пытливо перевела взор на друга, весь ее вид так и кричал: «Давай, соври правдоподобно». Одарив подругу чуть хмурым взглядом, омега подтянул к себе блюдо с запеченной картошкой, без особого желания наполняя собственную тарелку. — Смогу. Немного сердито отрезал Поттер, накалывая на вилку кусочек жареной морковки. Сидевшая слева от Рона Джинни скривилась. — Гарри, если не хочешь есть — не ешь, от твоей кислой физиономии скоро молоко у директора на столе свернется! — Девушка подперла щеку кулаком, теперь полностью переведя внимание на местного избранного. Омега тяжело выдохнул, с громким звяком отпуская вилку в нетронутую тарелку. Друзья тут же поджали губы. — Я пойду, постараюсь перехватить дочку, — бросил парень через плечо, поднимаясь со скамьи, — увидимся позже. Гарри быстро вышел из Большого зала, стараясь понять где сейчас может быть его ребенок. — Хей-хей, Поттер, какая встреча, — Гарри чуть нос к носу не столкнулся с Панси Паркенсон. Слизеринка вышла из-за угла, успев притормозить в паре сантиметров от гриффиндорца. Она пару секунд на него смотрела, а потом, подняв подбородок, кивнула в сторону лестницы. — Принцесса ушла с профессором Трелони. Не сказав больше ни слова, Панси обогнула омегу и скрылась за дверями большого зала, а Гарри, тяжело вздохнув, пошел по ступеням наверх. Уже вечером сидя на кровати дочери и нежно расчесывая ее волосы, Гарри тихо рассказывал о событиях прошедшего дня. — Я знаю, что ни отец, ни кто либо другой не сможет отговорить тебя идти на матч по квиддичу, потому я рассчитываю, что ты хотя бы послушаешься и тепло оденешься. Анни болтала ногами, безмолвно передразнивая слова матери. — Мам, ну ты чего переживаешь? Знаешь сколько папа на меня разных побрякушек нацепил? — Пылко заверила девочка, поворачиваясь к родителю, из-за чего Гарри пришлось немного отстраниться. — Даже не старайся, я прекрасно знаю, что Северус также против твоего присутствия на этом матче, — строго и немного устало проговорил Гарри, продолжая аккуратно перебирать шоколадные пряди, — но, запретив тебе, мы лишь добьемся обратного. Ты придешь туда в мантии невидимке или с кем-то из старшекурсников. Нам с папой проще разрешить тебе пойти и быть уверенными, что ты тепло одета. Анни поджала губы, отворачиваясь в сторону и бухтя что-то под нос. — Вы с папой фразы заранее готовите? — Уже из-под одеяла ворчала девочка, глядя на собственную маму. — Нельзя же не только говорить одни и те же предложения, но и идентично повторять интонации? Гарри лишь рассмеялся, щелкнув дочь по носу. — Это тайная способность всех родителей. Весело сообщил омега, уходя в собственную спальню. День матча по квиддичу был не настолько ужасен, как успел надумать Гарри. Проснувшись достаточно рано, омега с легким волнением провожал взглядом серые облака. Единственной проблемой был ветер, из окна их с дочкой комнаты отлично было видно как кренятся верхушки елей запретного леса. Оценив свое будущее положение, Гарри принял решение одеваться теплее. Со скрипом пережив завтрак, омега почти силком утаскивал друга на поле. Рон настолько сильно волновался, что практически полностью абстрагировался, не обращая внимания на слова людей вокруг. С одной стороны это было неплохо — он не слышал комментариев слизеринцев, с другой же — он не откликался и на слова товарищей, а это плохо. — Только что выяснила окончательный состав Слизерина, — сказала Анджелина Джонсон, заглядывая в пергамент. — Прежние загонщики Деррик и Боул выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю. — Не хватает сейчас азарта Вуда и Флинта, — протянули хором близнецы, накладывая чары на мантии. — Мы знаем, — хором откликнулись Гарри и Рон. — Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, — сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. — Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей. — Крэбб и Гойл из той же породы, — заверил её Гарри. Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение, но Гарри не мог разобрать слова. Он тоже волновался, но знал, что его волнение — пустяк по сравнению со страхом Рона, который держался за живот, с серым лицом и сжатыми губами уставясь в пустоту. — Пора, — вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. — Идём… Ни пуха, ни пера. Команда встала, мётлы на плечо, и цепочкой вышла на стадион. Рёв зрителей и пение, заглушаемое приветственными выкриками. Команда Слизерина уже построилась и ждала их — тоже с серебряными значками в виде короны. Их новый капитан Монтегю сложением походил на Дадли Дурсля — руки, как волосатые окорока. Позади стояли Крэбб и Гойл, почти такие же здоровенные, и тупо щурились на небо, помахивая битами. Малфой стоял сбоку; бледное солнце освещало его белёсые волосы. Он поймал взгляд Гарри и, осклабясь, постучал по значку у себя на груди. — Капитаны, пожмите руки, — приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Гарри видел, что Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. — Седлайте мётлы… Свисток судьи. Матч шел далеко не в пользу Гриффиндора, как бы Гарри не любил Рона, однако вратарем друг был паршивым. Или альфа просто сильно перенервничал. Кружа над полем, омега прислушивался к воплям Ли Джордана, часто обрываемого профессором Макгонагалл, и изредка косился на трибуны в поисках макушки дочери. Был момент, когда он просто завис в воздухе, стараясь отыскать ее: Анни переместилась куда-то, хотя до этого сидела рядом с Гермионой. Лишь увернувшись от просвистевшего в миллиметре от плеча бладжера, Гарри заметил пропажу. Дочка вместе с отцом стояла чуть ниже трибуны преподавателей, как понял омега, вид оттуда был обширнее, хотя по лицу Северуса можно было осознать, что ему хватило бы и окна собственного кабинета, из которого в принципе поле не видно. — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперёд, Анджелина… ГОЛ! Сорок — десять в пользу Слизерина, мяч у Пьюси… Среди гриффиндорских криков Гарри расслышал рык нелепого льва Полумны и воспрял духом: всего тридцать очков отрыв, пустяки, спокойно можно нагнать. Он увильнул от бладжера, пущенного Крэббом, и возобновил охоту за снитчем, поглядывая на Малфоя — вдруг тот заметит первым. Но Малфой, как и он, всё летал вокруг поля, тщетно высматривая золотой мячик. — …Пьюси отдаёт Уоррингтону, Уоррингтон — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси… Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно… но нет, её настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси… — На помойке он родился, слизерину пригодился. Рональд Уизли — наш король… Но Гарри увидел его наконец (ему была противна эта песенка) — крохотный крылатый золотой мячик парил в футе над землёй, поблизости от слизеринских шестов. Он спикировал… А слева, прильнув к метловищу, серебристо-зелёным пятном нёсся к земле Малфой… Снитч обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам; эта перемена курса была на руку Малфою — теперь он находился ближе. Гарри развернул свою «Молнию», и вот уже они летят голова в голову. В трёх футах от земли Гарри оторвал правую руку от метловища и потянулся за снитчем… А справа к мячу тянется рука Малфоя, растопыренными пальцами загребает воздух… Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и всё кончено. Пальцы Гарри схватили маленький, рвущийся на волю снитч, ногти Малфоя запоздало скребанули его по руке, Гарри направил метлу вверх, сжимая в руке непокорный мячик, и болельщики Гриффиндора разразились ликующими криками. Игра спасена, неважно, сколько голов пропустил Рон, завтра никто этого не вспомнит, главное — Гриффиндор победил… Бах. Черт, он как обычно слишком рано расслабился. Бладжер ударил его точно в крестец, и омега свалился с метлы. К счастью, высота была всего пять-шесть футов — Гарри поймал снитч у самой земли, однако упал он на замёрзшее поле спиной, и ему сбило дыхание. Он успел услышать пронзительный свисток судьи, возмущённые крики и свист с трибун, потом глухой удар своего тела о землю и панический голос Анджелины: — Ты цел? Под неустанный гул голосов он приподнялся, сморщившись от боли в спине, а потом медленно покачал головой, надеясь избавиться от звона в ушах. — Цел, — чуть хрипловато отозвался он, глядя на спрыгивающую с метлы Анджелину. Капитан протянула ему руку, за которую Гарри с радостью ухватился, поднимаясь. Мадам Трюк реяла над одним из слизеринских игроков, но отсюда ему не было видно над кем. — Это бандит Крэбб, — гневно сказала Анджелина, — он запустил в тебя бладжером, когда ты уже поймал снитч. Но мы выиграли, Гарри, выиграли! За спиной у Гарри послышалось сопение, и он обернулся, всё ещё сжимая в руке снитч: рядом приземлился Драко Малфой. Бледный с мокрыми волосами, в принципе как все они здесь. Альфа расслабленно опирался на собственную метлу, постоянно протирая лицо от потоков воды. — Спас Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… Гарри не ответил, хотя в этот раз Малфой не врал. Он повернулся к своим игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотили кулаками по воздуху — все, кроме Рона, который слез с метлы возле шестов и в одиночестве поплёлся к раздевалке. Однако слова Драко услышали Фред и Джордж, они матч отыграли бесподобно, не реагируя на издевательства в сторону своего брата, однако сейчас их уже ничего не держало. Гарри краем глаза заметил, как близнецы сделали несколько шагов из общего ликующего круга, направляясь к слизеринцу. Конечно же, эта троица сцепилась. Почуяв драку, к Малфою присоединился Монтегю, и теперь эти четверо колошматили друг друга, стараясь по возможности вцепиться удлинившимися клыками в горло противника. Когда Малфой уже сцепил клыки на плече Джорджа, а Фрэд коленом вдавливал голову капитана Слизерина в мерзлое покрытие поля, драчунов приложили заклятиями, заставив замереть. Гермиона пробилась к омеге, обеспокоенно оглядывая его спину, а потом с неменьшим волнением уставившись на нарушителей спокойствия. Четырех альф уже окружили профессора вместе с директором. Гарри видел, как Северус за шкварники поднял учеников своего факультета, после направляясь с ними в замок. — Гарри, — Гермиона протянула ему крохотный сверток, — профессор Снейп просил передать. Благодарно кивнув, омега тут же заозирался, осознав, что дочки рядом с Северусом не было. Они дальше не слушали вердикты провинившимся, все равно Анджелина уже отстаивала позицию близнецов, ее кстати поддержала профессор Макгонагалл, а потому Гарри пошел искать своего ребенка. Гермиона поддерживала его под руку, явно беспокоясь о его спине. Решив этими поисками заодно отвлечь и Рона, омега приоткрыл дверь в раздевалку, так и замерев. Анни была вместе с Роном, она аккуратно гладила его по спине, пока Уизли себя ругал на все лады. Пусть делал он это шепотом — в пустующей раздевалке было отлично слышно. Кивнув самому себе, Гарри тихо затворил дверь обратно. — Что там? Гермиона не видела, что внутри, так как стояла за спиной друга. — Давай зайдем чуть позже, — тихо подытожил Гарри, облокачиваясь на стену рядом с дверью, — обе пропажи внутри. Уже гораздо позже, за ужином, Гарри узнал, что близнецам запрещено играть в квиддич. Он в шоке вскочил из-за стола, быстро перемещаясь к ним. Фред и Джордж сидели с такими лицами, что невольно хотелось отойти от них подальше. — Эй… — не решаясь говорить громко, начал омега, — как это произошло? Неужели Маккошка настолько разозлилась? Близнецы насмешливо скривили губы, повернувшись к нему лицами. — А это не она, — каким-то очень уж веселым голосом для подобной ситуации проговорил Джордж. — Именно, — Фред залихватски щелкнул пальцами прямо перед глазами Гарри, — это розовая жаба постаралась. — Но как же? Омега искренне не находил слов, пытаясь хоть чуть-чуть приободрить товарищей. — Она ведь не может оспаривать решения деканов? Сидящий до этого безмолвный Ли Джордан, тяжело вздохнул. — Министр ей прислал «Декрет об образовании номер двадцать пять…», — почти безжизненно зашептал он, — это новое постановление дает ей власти больше чем у любого преподавателя в замке. По итогу она стала второй персоной по возможностям — после директора. Кажется та безжизненность была напускной, потому что последние слова Ли буквально рычал, стискивая вилку в кулаке. Гарри никогда не мог идентифицировать истинную окраску отношений между близнецами Уизли и Ли Джорданом, они всегда ходили по краю, между друзья-почти братья и кто-то большие. Он еще хорошо помнил, как Ли ему недовольно говорил, что многие пытаются отговорить его от дружбы с рыжими братьями, так как столь близкая дружба альф и омеги воспринималась другими людьми в штыки. — Макгонагалл будет против, а мы все ее поддержим! Честно ответил Гарри, поднимаясь. — Она не даст отнять у команды таких прекрасных игроков! Ласково взъерошив рыжие макушки, омега направился прямиком в покои декана гриффиндора. — Запретили, — простонала Анджелина, когда они собрались вчетвером в кабинете декана. — Запретили. Без загонщиков… что же за команда? Победного настроения как не бывало. Куда бы ни посмотрел Гарри, всюду расстроенные или злые лица, а сами члены команды, как выпотрошенные, сидели недвижимые на стульях под столь же опустошенным взглядом декана. — Я не знаю на что вы рассчитывали, — профессор по очереди указала рукой на трех охотниц и ловца гриффиндорской команды, — но к моему глубочайшему сожалению, рычагов давления на профессора Амбридж нет. Гарри видел, как окончательно уронили головы его подруги, как скрипнула зубами Макгонагалл, нервно постукивая пальцами по столу. У него осталось последнее предположение. — Разрешает ли министерство применять к ученикам темные артефакты? Скорбное молчание сменилось абсолютной тишиной. Минерва побелела на глазах, взволнованно сцепляя пальцы в замок, Кэти и Алисия шокировано уставились на омегу. — Поттер, вы понимаете… какое обвинение хотите выдвинуть?! Голос декана дрожал. — Понимаю, — холодно и расчетливо повторил Гарри, — ведь я не должен лгать! Анджелина резко вскочила, с неверием вцепившись в плечи своего ловца. — Это правда?! Ее глаза горели каким-то фанатичным огнем, что заставило омегу напрячься. — Да, я посещал три отработки у профессора Амбридж и отлично запомнил, что ложь не всегда правит балом. Наверное, он сильно сейчас кого-то напоминал, но Макгонагалл утвердительно кивнула. — Я слышала, что профессор Снейп, — женщина чуть слышно хмыкнула, — подходил с похожей фразой к директору. Но я считала это выдумками или омраченными домыслами слухами, но чтобы так… Покинув кабинет декана глубоким вечером, Гарри направился в их комнату с дочерью. Он знал, что Рон сейчас с братьями. Друг и думать забыл о своем поражении, когда узнал о проблемах близких. Отворив дверь, омега удивленно замер, ведь в комнате помимо Анни находился также и Северус. Альфа расслаблено сидел на диване, тут же обернувшись на шорох от входа.