Гарри Поттер и новый виток истории

Лето у Дурслей было сложным. Омега почти целыми днями сидел у окна собственной, запертой комнаты. Одной из возможностей покинуть «темницу» была готовка еды, хотя тетушка не жаловала парня на кухне, но только Гарри знал как снимать ворожбу избранника (Северус рассказал). Мужчина был категорически против отправлять омегу из больницы сразу к нелюбимым родственникам, но слова альфы проигнорировали. По этой причине Гарри Поттер вновь был заложником в доме номер четыре по Тисовой улице. Отдушиной были письма любимых людей. Чаще и больше всех писала дочка. Анни каждый раз сопровождала нежные строки какими-то маленькими рисуночками, которые Гарри с радостью изучал и потом писал своей ведьмочке рецензию. Но самым запоминающимся осталось приглашение на свидание от собственной пары. Северус отправил патронуса с просьбой поговорить. Встретившись с альфой у изгороди, где когда-то прятался Сириус, Гарри в нервном жесте сцепил пальцы, постоянно бегая глазами. В очень странной и неловкой манере, точно птенец новорожденный, Северус заплетающимся языком выразил желание увидеть пару в нерабочей обстановке. Омега ласково усмехнулся в кулак, скрывая пение собственной души от такого предложения. Как бы парень себя не обманывал, но привязанность к своему мужчине росла день ото дня, а посему и встреч хотелось чаще и больше. Блестя глазами, Гарри улыбнулся, согласившись и взяв альфу за руку. В таком неловком положении они простояли еще некоторое время, не зная как себя вести дальше. — Я вспомнил Святочный бал, — буркнул Северус, стараясь выглядеть все также серьезно, но вот небольшой румянец на щеках делал всю конспирацию бесполезной. — Тогда мне стоит прийти в платье? — Пошутил Гарри, чуть сильнее сжимая чужую ладонь. Пусть шутил омега неудачно, но Северуса расслабила реакция избранника. — Думаю, что мне легче принести белые розы, — с улыбкой вспомнил альфа, — я бы хотел показать тебе несколько интересных мест на магической стороне, но показываться вместе нам нельзя. Потому остается лишь магловская сторона. Гарри рассматривал такого необычного мужчину, невероятно радуясь, что это именно он является причиной смущенных метаний. Он никогда не спрашивал у альфы про прошлые отношения да и про их наличие в принципе, но будучи свидетелем такой милой реакции, Гарри предположил, что Северусу не доводилось звать партнеров на свидания. — Я буду рад чему угодно, если смогу разделить эту радость с тобой, — витиевато отозвался Поттер, тут же наклоняя голову, слыша стыд на собственных щеках. От этих слов Снейп воспрял, быстрым жестом коснувшись хвоста собственных волос. — Тогда договорились, — он неловко перебирал пальцы омеги, не до конца понимая, что следует делать дальше, — за день я пришлю патронуса, — совсем скомкано свернул беседу мужчина. Однако Поттер не велся, прекрасно чувствуя как дрожит ладонь его избранника. Альфа волнуется ничуть не меньше него, хотя для Северуса Снейпа это крайне не привычно, даже можно сказать неправильно. Вряд ли кто кроме Гарри сможет представить себе профессора зельеварения, не способного правильно подобрать нужное выражение. Но такая уязвимость друг перед другом придавала их странным отношениям веса и значимости, что кажется было необходимо обоим. Их эта встреча была настолько сумбурной, подростково-невинной, что улыбка лезла на лицо сама собой, а в душе кружил теплый тополиный пух, затапливая взгляд любовью. Тетя Петунья явно видела изменения в племяннике, а потому недовольно поджимала губы, стоило лишь Гарри поднять голову. Можно ли чувство сравнивать с живым существом? Просто Поттер создал образ для собственной симпатии к избраннику, а именно белоснежной ласки, которая своим мехом согревала омегу в сложные минуты, свернувшись клубочком где-то под сердцем. Гарри настоял выбрать место для свидания самостоятельно, что Северус ему легко позволил, изогнув губы в улыбке. Время в беспокойном ожидании казалось осязаемым, но оттого не менее приятным. Гарри лишь попросил пару одеться удобно, неофициально.

***

Северус всей душой ненавидел эти джинсы, потому что мерзкий кусок ткани вынуждал альфу тщательно контролировать длительность любования чужими бедрами. Гарри же, видимо, никакого дискомфорта не ощущал, шел также рядом, счастливо изгибал клубничные губы и крепко цеплялся за чужой локоть бледными пальцами. Северус снова собрал все свое мужество в кулак, дабы ненароком не опустить взгляд на блёскающие на солнце цепочки, нежно звенящие при каждом движении омеги. По задумке этого неизвестно-извращенного дизайнера светлые джинсы на бедрах по шву не сходились, а держались на серебряных цепях, являя чужому глазу молочную кожу, на которой виднелась полоска нижнего белья. Гарри был худым, но ему этакая стройность непристойно шла. Бороться с желанием вцепиться пальцами в округлые бедра становилось все сложнее. По правде сказать, у них давно не было секса, а вот симпатия и недостаток уединения был, потому неожиданная прогулка вдвоем превратилась в испытание на выносливость. Гарри был рад, что его долгий выбор одежды оценили. Северус почти не моргал, следя за шагами партнера. Омега беззвучно ликовал, ибо очень желал уединения со своим мужчиной. Он слишком привык к этим рукам на собственных бедрах, к этим губам на плоской груди и к взгляду на прогнутой пояснице. Да и самому омеге очень хотелось вновь прикоснуться к крепкому телу партнера. Правда сейчас важнее было продемонстрировать развлечение для их неожиданного свидания. Северус никогда бы в жизни не подумал, что настанет день, когда он добровольно, под взглядом любимых зеленых очей, сядет на лошадь и что еще необычнее совершит на ней прогулку. Инструкцию и базовое обучение они с парой получили на ранчо, а потом их отпустили по живописному маршруту. Под мерный стук копыт по лесной тропке успокаивалось и сердце мужчины. Северус и не подозревал, что какое-то сумбурное действие, в котором ты далеко не спец, способно так утихомиривать душевный шторм. Гарри скакал рядом, часто поглаживая своего серого жеребца по крепкой шее. Конь самого Снейпа был необычной золотистой масти, как такая называется — альфа пропустил мимо ушей, но ее красоту отрицать не мог. Если быть уж совсем честным, то Северус даже не знал точного расположения этого места, так как трансгрессию осуществлял Гарри, намертво вцепившись в партнера (его нелюбовь к мгновенным перемещениям крепла с годами все больше). Гарри вначале жутко винил себя, что дочка не проведет времени с двумя родителями, но стоило Анни узнать (явно какими-то подпольными связями, неизвестно откуда и от кого), что у родителей свидание, как девочка воспылала нездоровым интересом, чуть ли не ругаясь с матерью, стоило тому предложить семейную прогулку. Что говорить, если эта мелкая стрекоза прислала Гарри громовещатель! Явно миссис Уизли помогла. Хотя все что они делали, так это старались отгородиться всеми возможными силами от мыслей о смерти Сириуса. Гарри наверняка съел бы себя заживо, так как продолжал винить себя в этой трагедии. Ведь Сириус стал главой дома Блек, вернул свое честное имя, обзавелся семьей (и даже внучкой), за которую и погиб. Зная нрав крестного, то Гарри бы стопроцентно услышал, что такая смерть единственная правильная. Каким бы Бродяга не был шалопаем в юности, но обвинить его в отсутствии любви к родным не мог никто. Ссоры не в счет, они есть в каждой семье, подразумевается истинная любовь, глубинная и чистая. К своей семье, к неидеальным, но драгоценным родителям, к младшему, но невероятно талантливому брату, к далеким кузинам… Сириус Блек много кого любил, но посчитал правильным умереть за своего названного сына. И боль от этого осознания драла Гарри сердце. Сбегая от ее цепких ледяных пальцев, он прятался в обществе Северуса, в его запахе и чувстве защищенности. Возможно, Гарри был близок к отчаянию, но в последнюю минуту нашел от него спасение. Невероятная удача. — Гарри, — голос Северуса всегда снимал с глаз омеги любой морок, будь то незнание чего-то, неправильная романтизация ситуации или природная наивность. Так и сейчас спокойный, для других холодный голос альфы вырвал омегу из омута вины, давая вздохнуть полной грудью, — лучше пригнись. Само действие омега выполнил на одних рефлексах, шестым чувством ощутив ветку близко к собственной голове. В глазах же Северуса крутились больно наглые смешинки, желание завести спор отбила далеко не частая улыбка на лице избранника. — Знаешь это мое первое свидание, на котором молчание не является тягостным, — честно признается Северус, чуть ускоряя коня не сильными ударами стоп по крупу. Гарри суетливо перехватывает уздечку, чувствуя неловкость: сам позвал на прогулку и сам же утонул в своих уничижительных мыслях. — Извини, задумался, — честно отвечает Гарри, робко улыбаясь мужчине, — но я очень рад слышать такую оценку от тебя. Вообще Северус стал более живым в общении, даже иронизировал в меньших дозах. Кажется, любому нужны забота и внимание, как бы они не проявлялись. — Уже год прошел с нашей семейной поездки, — ностальгично качнул головой альфа, ускоряя коня, подергиванием за узду. С медленного шага мощный жеребец перешел на рысь, утробно фырча и обгоняя серого собрата, — к прогулке по лесу подошли бы те пресловутые ободки, жаль, что не сохранились. Гарри стартанул следом за парой, улыбаясь от прилетевшего в лицо ветра и звонкого цокота копыт где-то внизу. Переглядываясь, пара ускорилась до галопа, пролетая по узким лесным тропкам, наблюдая далекое солнце в просветах между деревьями. Яркие блики дневного светила бегали по зеленой листве, золотым водопадом осыпая нежданных визитеров. Мелкие камушки вылетали из-под копыт лошадей, пока ветер трепал цветные гривы. Оглянувшись через плечо, Гарри почудилось будто за ними бегут маленькие светящиеся существа, весело размахивающие вертушками. Будто живые дети. Северус поймал взгляд избранника, приподнял брови, буквально говоря: ну что, слабо? и пришпорил коня. Светлый жеребец, подогнул длинные ноги, с силой отталкиваясь от земли, под лоснящейся шкурой заходили мышцы, послышался грозный храп, лишь взметнулся черный хвост. Не желая отставать, Гарри подогнал своего коня, мягкими поглаживаниями по шее. На скорости будто освобождалась душа, хотелось смеяться и петь, безотрывно глядя в глаза возлюбленного по левую руку от себя. Приходилось пригибаться ближе к крупу, цепляя в пальцы не только кожу узды, но и пряди гривы. Чем больше Гарри чувствовал свободу, тем более он уверялся в правильности выбора места для свидания. За резким изгибом тропки деревья расступились, открывая взору чудеснейшее озеро, вода которого была настолько спокойна, что служила лучшим зеркалом для бескрайней эмпиреи. Ветер с новой силой зашумел в кронах, срывая несколько зеленых листьев и относя их к узкому бережку, словно делился тем, до чего вода никогда не сможет дотянуться. Неожиданно кони оступились, словно земля ушла у них из-под ног, но на деле просто кончилась земляная тропка, сменившись на каменистый бережок, который пересекали водные косы. Холодные брызги разлетались во все стороны из-под мощных копыт. И хотелось искренне задохнуться от восторга. Северус часто косился на своего спутника, наслаждаясь блаженством на чужом лице. Хотя сам альфа испытывал не меньший восторг, крепче сжимая узду в пальцах, пригибаясь к шее коня, замечая как собственные волосы чертят темную черты далеко за спиной, развиваемые нахальным ветром. Гарри неожиданно вырвался вперед, стрелой уносясь к земляному пригорку, за которым снова высились деревья. На пике холма серый жеребец встал на дыбы, чуть не сбросив своего наездника, однако на лице омеги Северус прочел лишь первозданное счастье. В это мгновение Гарри забыл о Воландеморте, об ответственности, о магическом мире, он был в моменте и этим моментом упивался. Снейп и сам, наверное, впервые чувствовал такой душевный подъем, такую свободу и такой азарт. Сама душа пела. С цоком по камням конь снова встал на все четыре ноги, продолжая путь к лесу. Но за стволами древесных великанов скрывалась поляна сине-фиолетового цвета. Лишь вблизи стали различимы цветы. Бессчетное количество цветов. Отвлекшись на такое богатство, Снейп не сразу заметил, что Гарри спешился, восторженно крутясь в зелено-сине-фиолетовом море. Мужчина им залюбовался, той жизненной энергией, что плескалась в зеленых глазах сейчас. — Северус, что это за цветы? — Гарри пылал энтузиазмом. — Это ведь пролески? Кажется омеге ответ был не так уж нужен. Быстро обежав поляну взглядом и убедившись, что трав, которыми бы могли отравиться кони здесь нет, мужчина дернул узду, вынуждая жеребца под собой начать ход вновь. — Верно, а еще синюхи, — спокойно дополнил мужчина, наслаждаясь тишиной и довольно романтичной атмосферой. — Знаешь, я когда-то читал «золушку», так вот там она тоже скакала с принцем по лесу, — мечтательно протянул Гарри, приближаясь к избраннику, в его пальцах были зажаты несколько цветов. — Что за странная версия золушки, — весело изогнул губы мужчина, глядя на парня сверху вниз. — Это не важно, но сейчас ты выглядишь как истинный принц: на коне, посреди поляны цветов, с волосами, завязанными в низкий хвост… Только королевского фрака не хватает или камзола, — посмеивался Гарри, одаривая пару нежными взглядами. — Глупый, — тепло отозвался мужчина, лишь ровнее держа спину. Он невольно красовался перед собственной парой. — Ничего не глупый, — медленно проговорил Гарри, заправляя отросшие пряди волос за уши, — романтичный, — добавил он, отходя к своему коню, цепи на штанах мерно позвякивали при каждом шаге. Северус пару секунд полюбовался избранником, а потом одним слитным движением спешился, проведя ладонью по крутому крупу. Светлый жеребец всхрапнул и тоже пошел к прогалинке с зеленой травой. — Принц значит, — Гарри даже не знал насколько попал в точку. Северус как-то забыл упомянуть род своей матери и ее фамилию заодно. — Тогда это больше похоже на белоснежку, а не золушку. Дав себе пару минут на внутреннюю борьбу, альфа вновь приблизился к избраннику. Со спины Гарри казался еще худее, чем был. Даже через белоснежную футболку можно было заметить острые крылья лопаток. Поддавшись неожиданному порыву нежности, Северус обхватил омегу поперек талии, уткнувшись лбом в плечо, согнувшись в три погибели. — Что… — неловко начал Гарри, но заканчивать фразу передумал. Парень мягко погладил избранника по голове, на секунду сравнивая Северуса с черной пантерой в кой-то веке сошедшей до ласки. Как хорошо, что сам Снейп не слышал его глупые мысли. Правда потом вспомнилось, что вышеуказанный окклюмент. — Пантера? Я же принц, — наслаждался чужой ошибкой альфа, можно окончить слизерин, но покончить со слизеринской натурой — никогда. По-доброму отпихнув больно нахального возлюбленного, Гарри развернулся к тому лицом. Вот так… на ясную голову, без течки, они оба никак не могли сделать этот первый шаг, пожирая друг друга глазами, но с мест не двигаясь. — Мы выглядим по-дурацки, — нервно хохотнул Северус, Поттер был с ним согласен, но им помог случай: где-то сбоку от них раздался резкий то ли крик, то ли свист. Кони подняли головы, а волшебники максимально приблизились друг к другу, вынимая палочки. Однако это была лишь птица. Но незримая, неприступная граница осталась позади. В одно мгновение пара вцепилась друг в друга, словно утопающие. Северус же наконец дорвался и разместил ладони на этих мерзких набедренных цепочках чужих джинс, Гарри же обвил руки вокруг шеи альфы, прижавшись к губам в поцелуе. До чего это было необходимо после всех пережитых тягот в последнее время. Они были нужны друг другу. Не только для таких минут наслаждения, но и для спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Северус уже несколько раз благословил тот день, когда этот глупый мальчишка пришел к нему впервые, когда Поттер оказался смелее своего партнера, как истинный наследник воли Годрика. В этот раз прерывать поцелуй не было нужды, так как уж тут незваные, но знакомые гости никак не могли оказаться, а значит можно было дать себе воли. У Гарри под веками рябило, так чудесно было получать жаркий отклик возлюбленного. Падать спиной в яркие цветы — лишь вопрос времени. Тут же вспомнилось, что Северус ведь ему признался в чувствах. — Я хочу жить, — между губ выдохнул Гарри, глядя на партнера болезненно. Эта его фраза прямое и ядовитое признание. Опасное для них обоих, — очень. Омега заново закрыл глаза, прячась от последствий своего поступка в новом поцелуе. — Будешь, — столь же несчастно отвечал Северус, крепче жмуря веки.