Гарри Поттер и новый виток истории

Гарри не мог пошевелить ни одним мускулом. Он лежал под мантией-невидимкой, чувствуя, как кровь хлещет из сломанного носа, горячая и мокрая, и заливает лицо. Из коридора доносились голоса и шаги. Первой мыслью Гарри было, что купе наверняка осмотрят, прежде чем поезд отправится в обратный путь. Но тут же пришло мучительное осознание: даже если кто-нибудь заглянет в купе, его не увидят и не услышат. Оставалась одна надежда, что кто-то случайно зайдет сюда и наступит на него. Вот затихли последние шаги, ученики столпились на темной платформе, было слышно, как они там болтают и шумно передвигают чемоданы. Рон и Гермиона решат, что он сошел с поезда, не дожидаясь их, а вот Анни. Омега не знал, как поступит дочка. Ее характер стал претерпевать изменения в виду приближающегося переходного возраста и взросления в целом. К тому времени, когда они доберутся до Хогвартса, займут места в Большом зале, несколько раз осмотрят гриффиндорский стол и наконец поймут, что Гарри здесь нет, он, несомненно, будет уже на полдороге к Лондону. Он попытался издать какой-нибудь звук, хотя бы захрипеть, но не смог. Хуже стало, когда дыхание затруднилось. Из-за полузапрокинутой головы кровь не лилась вниз, а наоборот скапливалась в носовых пазухах, вынуждая парня дышать ртом, чувствуя отвратительный металлический вкус во рту. Тогда он вспомнил, что вообще-то умел применять невербальную магию, попытался призвать к себе выпавшую из руки волшебную палочку, мысленно повторяя: «Акцио, волшебная палочка!» — но ничего не получилось. Ему казалось, что он слышит шелест листьев на деревьях вокруг озера и далекое уханье совы, но никаких признаков того, что его ищут, не было. И уж тем более (он чуточку презирал себя за эту мысль) нигде не раздавалось панических голосов, спрашивающих, куда пропал Гарри Поттер. С растущей безнадежностью он представлял себе, как вереница карет, запряженных фестралами, приближается к школе. Поезд дернулся, и Гарри перекатился на бок. Теперь он смотрел не в потолок, а на пыльную нижнюю сторону сиденья. Пол начал вибрировать — это ожил, взревев, паровоз. «Хогвартс-экспресс» отправлялся в обратный путь, и никто не знал, что Гарри остался в вагоне. Зато кровь перестала литься в глотку, наконец извергаясь на лицо и не самый чистый пол купе. Омега даже невольно взгрустнул, жалея, что между истинными нет ментальной связи, как писали в сказках. Так бы он мог связаться с Северусом. На самом деле максимум связи истинных или связи родитель-ребенок (с Анни) — это ощутить отдаленный отзвук самых сильных эмоций ближнего. Например, при смерти Сириуса и Северус, и Анни почувствовали жуткую боль и разбитость своего близкого человека. На данный момент он не испытывал столь сильных эмоций. Вдруг он почувствовал, что мантия-невидимка слетела с него, и чей-то голос у него над головой сказал: — Здорово, Гарри, — сверкнула вспышка красного света, и к Гарри вернулась способность двигаться. Он приподнялся, упираясь в пол, сел, приняв более достойную позу, наспех вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, поднял голову и увидел Тонкс. Она складывала мантию-невидимку, которую только что сорвала с него. — Давай-ка двигать отсюда поскорее, — сказала она. Окна уже заволокло клубами дыма от паровоза, поезд тронулся. — Пошли, будем прыгать. Гарри выскочил за ней в коридор. Тонкс распахнула вагонную дверь и спрыгнула на платформу, все быстрее скользившую мимо, — поезд набирал ход. Гарри тоже прыгнул, слегка покачнулся, приземляясь, но сразу выпрямился и успел увидеть, как сверкающий алый паровоз, разгоняясь все быстрее, исчезает за поворотом. Прохладный ночной воздух приятно холодил разбитый нос. Тонкс смотрела на него; Гарри было неловко и страшно досадно, что она нашла его в таком идиотском виде. Метаморф молча протянула ему мантию-невидимку. — Кто это сделал? — Попал под шальное от ссоры слизеринцев, — с горечью ответил Гарри. — Спасибо, что выручила. — Не за что, — без улыбки сказала Тонкс. Насколько Гарри мог разглядеть в темноте, у нее были все те же мышиного цвета волосы и несчастное выражение лица, что и в ту ночь, когда он видел ее в «Норе». — Постой минутку спокойно, я поправлю тебе нос. Эта идея Гарри не очень вдохновила. Он рассчитывал заглянуть в больничное крыло к мадам Помфри, которой больше доверял по части исцеляющих заклинаний, но говорить об этом ему показалось неудобно, так что он встал неподвижно и зажмурил глаза. — Эпискеи! — произнесла Тонкс. Носу Гарри вдруг стало очень жарко и тут же — очень холодно, потом создалось впечатление будто кто-то ударил его в лицо. Дернувшись, Гарри поднял руку и осторожно пощупал нос. Вроде все было в порядке. — Спасибо большое! — Растерянно прошелестел он, убирая волосы за уши. — Ты лучше накинь свою мантию, и пойдем к школе, — сказала Тонкс, по-прежнему без улыбки. Омегу очень настораживало ее состояние, но поднимать этот животрепещущий вопрос он не осмелился, с болью вспоминая собственное густое опустошение после ранения мистера Уизли и смерти Сириуса. Сердце до сих пор обрывалось, стоило прозвучать имени крестного, а глаза наполнялись оставшимися непролитыми слезами. Когда Гарри снова закутался в мантию, Тонкс взмахнула волшебной палочкой; из палочки вылетело огромное серебристое четвероногое существо и умчалось в ночь. — Это ваш Патронус? — спросил Гарри. Тонкс заледенела, так как Гарри выделил второе слово особой интонацией. Она ничего не ответила, двинувшись дальше чуть быстрее. Пологи ее плаща взметались, напоминая длинный беспокойный хвост. — Да, я хочу дать знать в замок, что ты со мной, чтобы они не беспокоились. Идем, не стоит тянуть, — омега явно чувствовал, что ее голос стал в разы суше. Тонкс не желала с ним находиться — именно это демонстрировала ее поза и интонация. Гарри невольно прикусил губу, он надавил на больное, задел ее. Они шагали по аллее, ведущей к школе. — Как вы меня нашли? — Я заметила, что ты не сходил с поезда, и я знала, что у тебя есть эта мантия. Подумала, что ты зачем-то спрятался. Увидела купе с задернутыми шторками, заглянула проверить. — А что вы вообще здесь делаете? — спросил Гарри. — Я теперь постоянно здесь дежурю, в Хогсмиде. Дополнительная охрана школы, — объяснила Тонкс. — Только вы одна дежурите, или., — предположил Гарри, намекая на своего бывшего преподавателя по ЗоТИ. — Нет, еще Праудфут, Сэвидж и Долиш, — Тонкс то ли не обратила внимание на его молчаливое предположение, то ли не заметила его. — Долиш — это тот мракоборец, которого Дамблдор оглушил в прошлом году? — Проигнорировала. Лопатки женщины были так сильно сведены, что Гарри боялся, как бы их гребни не прорвали кожу на спине Нимфадоры. — Он самый. Раньше Гарри всегда проезжал здесь в карете, и сейчас в первый раз заметил, как далеко до школы от станции в Хогсмиде. Наконец он с облегчением увидел высокие каменные столбы по обе стороны ворот с фигурами крылатых вепрей наверху. Он замерз, проголодался, и ему не терпелось поскорее расстаться с этой новой угрюмой Тонкс. Но когда он протянул руку и толкнул ворота, оказалось, что они заперты. — Тебя должны провести… и только так. Иначе магия тебя посчитает врагом и отторгнет, — вяло прошептала Тонкс, недвижимо глядя на кованые врата. — Вон кто-то за тобой идет, — произнесла она пару минут спустя, когда Гарри уже задрожал от холода, сильнее кутаясь в мантию-невидимку. Вдали, у подножия замка, показался раскачивающийся фонарь. Только когда мерцающий желтый огонек был уже футах в десяти от них и Гарри стащил мантию-невидимку, чтобы его могли увидеть, он вдруг с удивлением узнал озаренные светом фонаря крючковатый нос и длинный черный хвост волос Северуса Снейпа. — Ну-ну, — хмыкнул альфа, извлекая волшебную палочку и прикасаясь ею к висячему замку, отчего цепи тут же разошлись в стороны и створки ворот со скрипом распахнулись. — Очень мило, что вы наконец-то соизволили явиться, Поттер, хотя вам, по-видимому представляется, что школьная мантия сильно повредит вашей красоте. Северус с порога напомнил омеге, что пугать свою семью вообще-то плохо. Гарри дернул плечами, неловко отводя глаза в сторону. — Я не мог переодеться, у меня не было… — начал Гарри, но Снейп перебил его на полуслове. — Нет необходимости ждать, Нимфадора. Со мной Поттер в полной… хм-м… безопасности. Тонкс легко дернула тонким носом, еще раз обвела их нечитаемым взглядом и повернулась на сто восемьдесят градусов. Вскоре ее шаги удалились достаточно, дабы Северус негромко кашлянул, привлекая внимание избранника. — Пойдем, Гарри, — легкий кивок головой в сторону замка и протянутая рука. Поттер вспомнил как сам, не в таком далеком прошлом, точно также проводил пару в дом Дурслей. Вложив холодные пальцы в чужую ладонь, Гарри переступил через мнимый порог, чувствуя, как «ощупала» его магия, ненадолго обхватывая шею, а затеи отпуская. Она его признала своим. Но омега все равно ощупал горло свободной рукой, боясь представить недовольство магии. — Откуда кровь? — Властный голос Северуса выбил все мысли из головы Гарри, взволнованно дернувшись, он поднял глаза на избранника. Во взгляде альфы не было больше недовольства и страха, лишь глубокое беспокойство. Северус отпустил ледяную ладошку, дабы провести пальцами по испачканному в крови бледному личику. Гарри приластился к чужой руке быстрее, чем осознал свое действие, жутко смутившись мгновение спустя. — Не тебе смущаться после тех джинс, — тепло шепнул Северус, наклонившись к уху избранника, изгибая губы в провокационной улыбке. Гарри даже задохнулся от уровня продуманности «мести» из-за тех, сохрани Мерлин, штанов. — Ты в тот раз сам изучил то, что под ними, — пылко бросился он в ответ, правда так же шепотом, и пошел пятнами смущения от больно личных воспоминаний. Щелкнув его по носу, Северус отступил, начиная движение и говоря уже не столь тихо. — То, что под ними я изучаю второй год подряд, — слишком довольно хвастался альфа, не оборачиваясь на алеющего любовника. Гарри не выдержал и, набросив мантию, кинулся вперед. В темноте Северус услышит только шорох шагов, но и этого хватит. Уже минуту спустя Гарри добегал до широких ступеней, спиной чувствуя недовольство пары. Обернувшись, омега застыл, теряясь в восхищении: глаза Северуса в темноте немного мерцали потусторонним чароитовым светом. Мантия слетела с Гарри во второй раз, приманенная в руки Северуса. — Думаю, следует оштрафовать Гриффиндор на пятьдесят очков за ваше опоздание, — сказал Северус, вновь его настигая. — Плюс еще, скажем, двадцать очков за догонялки в темноте. Я, пожалуй, не припомню другого такого случая, чтобы один из факультетов оказался с отрицательным количеством очков в первый же день учебного года — даже еще не успели приступить к десерту. По-моему, ты установил рекорд, Гарри. От одной интонации Гарри едва не рассмеялся, Северус был прекрасен в своей любви. Омега еще ни разу не слышал о столь железном контроле, в момент пока мага захлестывает любовь. Волшебники были в подобном более уязвимыми чем маглы. Магия, дарующая невообразимую мощь, также награждала и горячем нравом, ломая любые ментальные блоки во время яркий чувств носителя. Однако Северус продолжал быть удивительно осознанным. В первое время, после начала отношений, Гарри даже боялся, что не вызывает у избранника ничего помимо возбуждения во времена ночных встреч, но все оказалось куда благодушнее. Северус Снейп просто умел быть невероятно собранным и настолько полагался на разум, что чувства довольно часто откидывал или глушил. запечатывал… Все что угодно, лишь бы не потерять холодного расчета, не упустить лучшее решение. И это Гарри больше привлекало, чем отталкивало. Если быть совсем честным, то он приходил в настоящий восторг, замечая на себе внимательные и серьезные взоры пары. На Северуса можно было положиться и ожидать наилучшего результата. Альфа выложиться на все двести десять процентов, но найдет самый выгодный исход. Гермиона когда-то сказала ему, что тихая любовь прекраснее минутной страсти. Гарри же считал эту фразу верной лишь наполовину, так как от Северуса он чувствовал и эту тихую и невероятно верную привязанность, и столь иногда необходимую эгоистичную и жаркую тактильность. В любви лучше иметь и то, и другое. Вот к чему пришел омега, сейчас крепко целующий пару под столь любимой мантией-невидимкой прямо на центральной лестнице замка, возле распахнутых ворот и при свечении тысячи звезд. Волосы альфы щекотали Гарри шею и нос, потому он их забрал пальцами на чужой затылок, лишь сильнее вжимаясь в крепкую фигуру Снейпа. Проведя языком по губам мужчины, Гарри на секунду отстранился, дабы от души цапнуть альфу за шею, а потом быть вжатым в холодную каменную стену замка и здорово оттисканным за причинные места. — Продолжать будем явно в спальне, а то слухи про блуд в коридорах станут правдой, — фыркнул Северус прямо в рот избраннику, ловя кожей чужое сбившееся дыхание. Кажется, долгая занятость мужчины окупилась сполна. — Но я все еще жду объяснения откуда кровь, — вбросил альфа, начисто руша горячие ожидание омеги, за что тут же был укушен вновь.