Гарри Поттер и новый виток истории

Гарри отчего-то не решился упомянуть при Северусе «Расширенный курс зельеварения». Хотя он достаточно изучил своего избранника, чтобы понять — альфа не обрадуется этому стечению обстоятельств. Детство для Снейпа все еще продолжало быть больной темой, от чего он вначале очень боялся как-то неправильно поступить с дочерью. Кстати о ней. Анни появлялась пред отцом гораздо чаще чем перед матерью в последнее время. Гарри не знал, что послужило этому причиной, но пока давить на ребенка расспросами не желал. Также они с Северусом еще ни разу не смогли обсудить те уроки, которые омеге стал давать директор. Пусть Гарри знал, как взаимодействовать с омутом памяти, но все равно довольно настороженно к этому относился. Сейчас он вместе с директором проследовал за министерским чиновником в дом Мраксов, и если говорить по правде, то разборки чинуши и сына Марволо он пропустил мимо ушей, впившись взглядом в практически незаметную в этом клоповнике девушку. Она была до того грязная и худая, что изначально омега принял ее за старую ветошь. Меропа, как услышал Гарри позже из гневного крика отца девушки, была козлом отпущения в этой семье. Тем самым человеком, на которого скидывали все грехи и обвиняли в существовании, как его самого в доме Дурслей. Однако у нее не появилось в жизни солнца, которое придало бы ей сил бороться за собственные убеждения и независимость. Мерзкий окрик брата и прорубленная правда в глаза отцу настолько ужаснули девушку, что ее магия рванулась в стороны. Дамблдор наконец заметил на что смотрит его ученик и решил пояснить. — Меропа Мракс, как ты уже услышал, является сквибом, — директор тяжело вздохнул, словно лично испытал боль от слова «сквиб». — Ее магия, — перебил омега, — только что выплеснулась, — он обвел рукой едва заметный след. — Молодец, что заметил, — Альбус Дамблдор тоже на некоторое время оставил бранящихся отца, сына и чинушу, повернувшись к ученику. — Проблема в том, что сквиб — это маг, не способный взаимодействовать со своей магией, — тихо напомнил директор, — причины тому бывают разные: неразвившееся до конца магическое ядро, расстройство психики, которое приводит к рассоединению личности, если в голове мага живет больше одной осознающей себя сущности, магия не будет подчиняться, просто потому, что не знает кому. Магия каждого волшебника уникальна и индивидуальна, потому и лечить с ее помощью могут далеко не все. — Нимфадора лечила мой нос, — напомнил Гарри поднимая потухшие глаза на директора. Ему было неприятно здесь находиться, все то тепло и спокойствие, которое вселили в него семья и друзья развеялось дымом стоило лишь попасть в ситуацию, напоминающую малорадостное детство. — Она смогла это сделать потому, что ты доверяешь ей, признаешь ее, а соответственно и ее магию, — отбил придирку Дамблдор. — У Меропы же нет способности к воспроизведению магии по собственному желанию, так как она до сих пор не сформировала своего собственного «Я». Пока маг или сквиб полностью от кого-то зависим и не формирует своих твердых убеждений, канонов, поведущих его по жизни, магия будет просто клубиться рядом, реагируя на сильные эмоциональные выплески и только. Гарри этого не знал, оттого лишь кивнул, благодаря за разъяснения. Твердые убеждения… Он не верил, что располагает подобными. Почему тогда лишь одно воспоминание, причем чужое, так выбило его из колеи, что он снова почувствовал эти пустоту и страх, прямо как после смерти Сириуса. Меропа напуганная до дрожи криками отца, насмешками брата и непрошенной помощью чиновника совсем посерела, забившись в самый уголок комнаты возле стола, который, скорее всего, служил кухонным островком. — Тогда как, — сглотнул омега вязкую слюну, — при такой матери появился ребенок со столь сильным собственным «я»? — Подавленно выдавил Поттер, сцепив похолодевшие пальцы в замок. — Ненависть, — как-то тускло и почти безэмоционально вынес вердикт директор, — Том изначально считал, что это его мать была бессильной маглой. От того призирал ее всей душой. Твердую позицию формируют не только хорошие начинания или мысли. То, во что ты веришь больше всего — становится основой. Том верил в свою уникальность, силу и слабость своей матери. Что скажешь ты, Гарри, во что веришь ты? Этот вопрос больно резанул парня по сердцу, последний раз его вера стоило Сириусу жизни. Он прикусил язык, отворачивая голову. Директор ничего не сказал на такой уход от ответа. — Жаль, — коротко бросил он, возвращая внимание к убегающему Огдену. Гарри почему-то стало от такого результата противно. Скорее всего от него желали услышать что-то иное. Покинул он кабинет директора в глубоких раздумьях. Уже в собственной комнате парень вспомнил, что хотел обсудить с избранником очень важную тему. Утро встретило омегу громким шумом дождя. Настолько мощная дробь по стеклу заставила обоих жителей комнаты подорваться. Анни вылетела к нему полностью обескураженная. Длинные шоколадные волосы свалялись за ночь в полноценное гнездо, пижама сбилась, кучей сгрудившись на плече. Девочка ошалело огляделось, остановив взор на родителе. — Доброе утро, — тепло отозвался Гарри и раскрыл руки для объятий. Все еще немного сонно моргнув, Анни быстро подошла, крепко стискивая худощавое тело матери. — Ты так быстро растешь, — нежно проговорил омега, вплетая пальцы в длинные волосы дочери. Возле его плеча Ании громко и протяжно зевнула, после уложив на него голову. — Доброе, мам, — опять с зевком, промурлыкала девочка, уже более активно закрутившись, а потом отстранившись и улыбнувшись. — Кажется, что сегодня на улицу выйти не получится, — слегка расстроилась дочка, стараясь пальцами прочесать волосы. Гарри потянул за собой Анни, усаживая ту на стул. Парень вооружился расческой, с радостью вспоминая как заплетать женские волосы. Наверное, погода повлияла на всех жителей замка. И ученики, и преподаватели тоскливо передвигались по огромному пространству, вяло переговариваясь, но больше отмалчиваясь. Хогвартс погрузился в дождливую серость и темноту, по коридорам гулял холодный ветер. Спустились на завтрак, за долгое время, они с дочуркой вместе. Рон и Гермиона помахали им из-за гриффиндорского стола. Лицо подруги было чем-то озабочено. Несколько вопросов расставили все точки над «i». Через пару минут, вылезая из-за гриффиндорского стола, чтобы отправиться на стадион, они прошли совсем близко от Лаванды Браун и Парвати Патил. После слов Гермионы о том, что родители двойняшек хотят забрать их из Хогвартса, Гарри не удивился, увидев, что подружки о чем-то перешептываются с расстроенным видом. Удивило его другое: когда Рон поравнялся с девочками, Парвати вдруг подтолкнула локтем Лаванду, та оглянулась и широко улыбнулась Рону. Рон мигнул, потом неуверенно улыбнулся в ответ. Неделя пролетела ветром, не радуя хорошей погодой, зато новые выходные чуть улучшили ситуацию. Из-за громадного количества домашних заданий и многочасовых изнурительных тренировок по невербальным заклинаниям Гарри, Рон и Гермиона все никак не могли выкроить время, чтобы навестить Хагрида. Он совсем перестал появляться за преподавательским столом в Большом зале — зловещий признак, а когда они изредка сталкивались с ним в коридорах или на открытом воздухе, он загадочным образом ухитрялся не замечать их и не слышать, как они с ним здороваются. — Надо сходить к нему, поговорить, — вздохнула Гермиона, глядя на большущее пустое кресло Хагрида за преподавательским столом. Дело было за завтраком в следующую субботу. — У нас сегодня утром отборочные испытания по квиддичу! — сказал Рон. — И еще нужно отрабатывать это несчастное заклинание Агваменти для Флитвика! И вообще, о чем тут говорить? Как мы ему объясним, что ненавидим его дурацкий предмет? — Мы его не ненавидим! — возмутилась Гермиона. — Говори за себя. Я до сих пор не могу забыть соплохвостов, — сказал Рон мрачно. — Я тебе говорю, мы еще дешево отделались. Послушала бы ты, как он разливается насчет своего безмозглого братца — того и гляди, заставит учить Грохха завязывать шнурки на ботинках. — Мне не нравится, что мы не видимся с Хагридом, — расстроенно сказала Гермиона. — Пойдем к нему после квиддича, — пообещал Гарри. Он тоже скучал без Хагрида, хотя, как и Рон, считал, что без Грохха они прекрасно могут обойтись. — Но отборочные могут занять все утро, столько народу записалось! — Он немного нервничал перед своим первым выступлением в роли капитана команды. — Даже не знаю, с чего это квиддич стал таким популярным. — Да ну тебя, Гарри, — с неожиданным раздражением ответила Гермиона. — Это не квиддич популярен, а ты! Никогда еще к тебе не было такого интереса, и, честно говоря, ты никогда еще не был настолько привлекательным! Омега с Роном вытаращились на подругу, словно та выкрикнула непростительное на весь зал. Гермиона одарила их устало-высокомерными взглядами, потянувшись к аппетитно-поджаристому хлебу. — Но я занят, — удивленно выдавил Гарри, тут же оказываясь в захвате других рук. Любимая дочурка налетела на него со спины и быстро чмокнула в щеку. Поттер тут же посадил ее рядом, ласково заправив волосы за уши. — Чем занят? — С небывалым интересом протянула девочка, пододвигая к себе запеканку с сыром. — Твоим отцом, — хохотнул Рон, за секунду до Анни забирая последний ломтик лосося. В отместку девочка выхватила последний кубок с не тыквенным соком. Осознав свой промах, Рон тут же скис, с легкой ненавистью косясь на нелюбимый напиток. — Так это и так известно, — прочавкала Анни, стараясь быстрее осилить большущий кусок запеканки, — они же любят друг друга! Гарри тут же отвел взгляд, чтобы не видеть насмешливых улыбок друзей. Он не очень любил обсуждать тему их отношений с Северусом. — Так я о другом. Теперь все знают, что ты все это время говорил правду, так? Волшебный мир вынужден был признать, что ты оказался прав насчет Волан-де-Морта, что он действительно вернулся и что ты на самом деле дважды сразился с ним за прошедшие два года и оба раза сумел спастись. А теперь ты еще и Избранный — ну разве непонятно, почему все тобой восхищаются? — Голос Гермионы звенел искренним восхищением в сторону друга. Гарри вдруг показалось, что в Большом зале стало очень жарко, хотя потолок по-прежнему оставался пасмурным и ненастным. — Ко всему прочему тебе еще пришлось пережить травлю Министерства, когда тебя пытались выставить ненормальным вруном. У тебя до сих пор остались отметины после того, как эта мерзкая колдунья заставляла тебя выписывать строчки собственной кровью, но ты все равно не отступился… — У меня тоже до сих пор остались отметины после того, как те мозги в меня вцепились в Министерстве, вот, посмотри, — сказал Рон, закатывая рукава. — …да еще ты за лето вырос чуть ли не на целый фут, это тоже тебя не портит, — закончила Гермиона, не слушая, что говорит Рон. — Я довольно-таки высокий, — ввернул Рон ни к селу ни к городу. — Мама все равно красивее, — ввернула Анни, наконец утолив первый голод, — полностью согласна с Гермионой. Рон от них отвернулся, обиженно надувая губы. Тут прибыли почтовые совы. Они влетали в окна, разбрызгивая вокруг дождевые капли. Почти всем ученикам теперь доставляли больше писем, чем обычно: встревоженные родители хотели почаще получать известия от своих детей и, соответственно, сообщать им, что дома все хорошо. Гарри с начала учебного года не получил ни одного письма; единственный человек, регулярно ему писавший, умер. Гарри надеялся, что Люпин хоть пару раз ему напишет, но пока эти надежды не оправдались. Поэтому он очень удивился, увидев, что среди бурых и серых сов над столами кружит белоснежная Букля. Она приземлилась прямо перед Гарри с большим квадратным пакетом. В следующий миг второй точно такой же пакет шлепнулся на стол перед Ро-ном, придавив собой крошечного, выбившегося из сил Сычика. — Ха! — сказал Гарри, развернув пакет, в котором оказался новенький экземпляр «Расширенного курса зельеварения», только что от «Флориш и Блоттс». — Вот хорошо, — обрадовалась Гермиона. — Теперь ты сможешь вернуть ту исчирканную книжонку. — С ума сошла? — возмутился Гарри. — Я ее не отдам! Слушай, я все продумал… Он вытащил из сумки старый учебник, коснулся обложки волшебной палочкой и прошептал: —Диффиндо! Обложка отвалилась. Гарри проделал ту же операцию с новеньким учебником (Гермиона была потрясена таким вандализмом до глубины души).Затем Гарри поменял обложки, коснулся каждой из книг по очереди и сказал: — Репаро! И вот перед ним лежит экземпляр Принца, замаскированный под новый учебник, а рядом — свежий экземпляр от «Флориш и Блоттс», похожий на старую зачитанную книгу. — Верну новый учебник. Слизнорту не на что жаловаться, он девять галеонов стоил. Гермиона поджала губы с сердитым и осуждающим видом, но ее отвлекла третья сова, усевшаяся перед нею на стол со свежим номером «Ежедневного пророка». Гермиона быстро развернула газету и пробежала взглядом первую страницу. — Есть знакомые покойники? — спросил Рон деланно небрежным тоном; он задавал этот вопрос каждый раз, когда Гермиона раскрывала свою газету. — Нет, но было еще несколько случаев нападения дементоров, — сообщила Гермиона. — И один человек арестован. — Замечательно, а кто? — спросил Гарри, думая о Беллатрисе Лестрейндж. — Стэн Шанпайк, — сказала Гермиона. — Что? — изумился Гарри. — «Стэнли Шанпайк, кондуктор популярного среди волшебников автобуса «Ночной рыцарь», арестован по подозрению в пособничестве Пожирателям смерти. Мистер Шанпайк, двадцати одного года, взят под стражу вчера поздно вечером в результате облавы на его дом в Клэпеме…» — Стэн Шанпайк — Пожиратель смерти? — пробормотал Гарри, вспоминая прыщавого парнишку, с которым познакомился три года назад. — Чушь какая! — Может, на него подействовали заклятием Империус? — предположил Рон. — Мало ли. — Нет, непохоже, — сказала Гермиона, продолжая читать. — Тут сказано, что его арестовали, потому что кто-то слышал, как он в трактире говорил о тайных планах Пожирателей смерти. — Она растерянно посмотрела на друзей. — Если бы на него действовало заклятие Империус, вряд ли он стал бы болтать об их планах, верно? — По-моему, он просто старался придать себе важности, — сказал Рон. — Это не он трепался, что станет министром магии, когда хотел закадрить вейлу? — Ага, он, — сказал Гарри. — Не понимаю, что эти министерские дурака валяют — принимать Стэна всерьез? — Наверное, им очень хочется создать видимость бурной деятельности, — нахмурилась Гермиона. — Люди в панике. Вы знаете, что двойняшек Патил родители хотят забрать домой? А Элоизу Миджен уже забрали. Вчера вечером за ней явился отец. — Чего! — Рон вытаращил глаза. — Да в Хогвартсе безопаснее; чем дома! У нас тут и мракоборцы, и всякие разные защитные чары, у нас Дамблдор! На этих его словах Гарри и Анни скривились как от лимона. Все-таки омега за шесть лет обучения крайне редко чувствовал себя в безопасности. Анни потянулась к Букле на плече матери, подкармливая довольную сову кусочком вареной курицы. — Не хочу становиться разменной монетой в играх министерства, — Поттер поджал к груди шрамированную руку. Он все еще помнил тот скандал в Мунго от Фаджа, помнил и ненормальную Амбридж, потому вполне логично опасался. Дочка ласково сжала его холодные пальцы. Как Гарри и ожидал, испытания заняли почти все утро. Явилась, кажется, половина факультета, от первокурсников, испуганно сжимавших в руках кошмарные школьные метлы-развалюхи, до семикурсников, возвышавшихся над всеми остальными и жутко крутых с виду. Одного из них, рослого парня с жесткими волосами, Гарри узнал по «Хогвартс-экспрессу». — Мы встречались в поезде, в купе у старикашки Слиззи, — уверенно сказал парень, выйдя из толпы и пожимая руку Гарри. — Кормак Маклагген, вратарь. Омега приветственно сжал чужие пальцы, чуть напрягаясь от слишком настырного разглядывания. Он отстранился как можно быстрее. — В прошлом году ты не пробовался? — спросил Гарри, мысленно отметив ширину плеч Маклаггена, и подумал, что тот, наверное, вполне способен загородить все три обруча, даже не двигаясь с места. — Во время отборочных испытаний я лежал в больничном крыле, — сказал Маклагген, слегка рисуясь. — Съел на спор дюжину яиц докси. — Ясно, — сказал Гарри. — Ну ладно… Подожди здесь, пожалуйста… Он указал на передние ряды трибун, недалеко от того места, где сидела Гермиона. По лицу Маклаггена скользнула тень неудовольствия, и Гарри подумал, уж не ожидает ли Маклагген особого к себе отношения по случаю того, что оба они попали в любимчики к «старикашке Слиззи». Уже отойдя от трибун, парень скривился, осознавая причину попадания в больничное крыло. — Как их можно было есть? — От отвращения у омеги даже волосы на руках дыбом встали. Гарри решил начать с элементарной проверки — попросил кандидатов разбиться на группы по десять человек и сделать круг над стадионом. Это было удачное решение: первая десятка состояла из первокурсников, и тут же стало яснее ясного, что раньше они вообще не летали. Только один мальчик сумел продержаться в воздухе дольше чем полминуты и при этом так удивился, что немедленно врезался в шест, на котором крепился обруч. Вторую группу составили девочки, глупее которых Гарри никого в жизни не видел. Когда он подул в свисток, они даже не пытались взлететь, только покатились со смеху, цепляясь друг за друга. Среди них была и Ромильда Вейн. Когда Гарри велел им уйти с поля, они ничуть не огорчились, расселись на трибунах и принялись дразнить других участников. Третья группа устроила свалку, не пролетев и половину круга. В четвертой группе почти никто не принес с собой метлы. Пятая группа состояла из пуффендуйцев. — Если здесь есть еще кто-нибудь с других факультетов, — заорал Гарри, начиная злиться всерьез, — уйдите сразу, пожалуйста! Наступила тишина, потом двое мелких когтевранцев бегом кинулись с поля, давясь от хохота. Через два часа, после множества жалоб и истерик, одной поломанной «Кометы-260» и нескольких выбитых зубов, Гарри отобрал в команду троих охотников: Кэти Белл, прекрасно выступившую на пробах, новую участницу по имени Демельза Робинс, которая необыкновенно ловко уворачивалась от бладжеров, и Джинни Уизли — она летала быстрее всех, да еще и забила семнадцать голов. Гарри был доволен своим выбором, но успел докричаться до хрипоты, общаясь с обиженными претендентами, после чего ему пришлось точно так же сражаться с отвергнутыми загонщиками. — Решение окончательное, а теперь освободите место для вратарей, не то я вас всех заколдую! — надрывался он. Ни один из выбранных им загонщиков не мог сравниться с такими блестящими игроками, как Фред и Джордж, но все-таки Гарри был более-менее доволен. Джимми Пикс, невысокий, коренастый третьекурсник, с такой силой заехал бладжером Гарри по затылку, что у него до сих пор летали мушки перед глазами, а затылок грозился расколоться, словно грецкий орех, а Ричи Кут на вид был довольно хлипкий, зато бил метко. Теперь оба сидели на трибунах рядом с Кэти, Джинни и Демельзой и смотрели, как идет отбор последнего игрока в команде. Никто из первых пяти кандидатов не сумел поймать больше двух мячей. К большому огорчению Гарри, Кормак Маклагген взял четыре пенальти из пяти. Но во время пятого пенальти он метнулся абсолютно не в ту сторону. Толпа захохотала и заулюлюкала. Маклагген вернулся на землю, скрежеща зубами от ярости. Рон с обморочным видом оседлал свой «Чистомет-11». — Удачи! — прокричал чей-то голос с трибуны. Гарри оглянулся, ожидая увидеть Гермиону, но это оказалась Лаванда Браун. Она тут же закрыла лицо руками, и Гарри очень хотелось сделать то же самое, но он решил, что капитан не вправе трусить, и стал смотреть, как Рон проходит пробы. Как выяснилось, Гарри беспокоился зря: Рон взял один, два, три, четыре, пять пенальти подряд! Страшно довольный, с трудом удерживаясь, чтобы не завопить на радостях вместе с толпой зрителей, Гарри повернулся к Маклаггену чтобы сказать ему. — мол, к сожалению, Рон его обошел, но тут красное от злости лицо Маклаггена возникло прямо у Гарри перед носом. Он попятился, чуть выставляя руки вперед. — Сестрица ему подыгрывала! — с угрозой заявил Маклагген. На виске у него пульсировала жилка, совсем как у дяди Вернона. — Она нарочно подала ему легкий мяч. — Ерунда, — холодно ответил Гарри. — Как раз этот мяч он чуть было не пропустил. Его снова потеснили, однако омега лишь зло ощерился. — Тогда чего это непогрешимый капитан так радовался за своего дружка? — Маклагген склонил к нему голову, хватая довольно неприятно за плечо. — Неужели изначально грел место в команде для кого-то особенного? Гарри тряхнули за плечо довольно резко, на что отозвался болевший затылок. Не желая терпеть такое отношение дальше, омега вынул палочку, упираясь ее концом Маклаггену под подбородок. — Отпусти, — прошипел Гарри, демонстрируя прорезающиеся клыки. Кормак отпрянул, в презрении скривившись. В то же мгновение за спиной Гарри вырос Рон, он аккуратно заслонил друга плечом, ощериваясь. — Не лезь к нему! — Клацнул зубами Рон. — Я тебя обошел, мне высказывай претензии. — Какие голубки, — продолжал плеваться Кормак, к тому моменту за спиной Гарри уже собралась отобранная команда и Гермиона с дочкой. Глаза Анни сверкали такой злостью, что Гарри даже забеспокоился. — Не беспокойся, — довольно хмыкнул Рон, — хвост тебя накручу не я за распускание ручек. Анни выступила к альфе вперед, складывая ладони на груди. — Брат не один! — Шикнула она. Ребята за спиной Поттера согласно зашумели, но он вышел вперед, аккуратно увлекая злющего Кормака за собой, чуть в сторону. Отойдя от галдящей толпы, Гарри парой быстрых движений разгладил форму неудавшегося вратаря, строго глядя на того. — Тебе стоит быть чуть спокойнее, — медленно просипел омега, — даже не дал мне вынести вердикт. А ведь я собирался поставить тебя в запас. Кормак тут же присмирел, удивленно таращась. — У тебя неплохие навыки, — Гарри ткнул его в нагрудный щиток, глядя строго и уверенно, — убавь гордыню и может попадешь в основной состав. Омега отошел, подарив Маклаггену ласковую улыбку, и вернулся к своим. — Так, ребята, все молодцы, — просипел он сорванным голосом. — Здорово летали… — Блестяще, Рон! На сей раз это Гермиона, подруга ощутимо похлопала вратаря по спине. Гарри видел, как Лаванда, слегка надувшись, уходит со стадиона под руку с Парвати. Рон был невероятно доволен собой и даже казался выше ростом, улыбаясь до ушей другим игрокам и друзьям. Благодаря долгосрочным отношениям с Виктором, Гермиона стала неплохо разбираться в квиддиче. Гарри назначил первую полноценную тренировку на следующий четверг, после чего они с Роном, Анни и Гермионой попрощались с остальными и отправились в гости к Хагриду. Дождик наконец перестал, бледное солнце пыталось пробиться сквозь тучи. Гарри почувствовал, что страшно проголодался. Он очень надеялся, что у Хагрида найдется чего-нибудь поесть.