The Unkindness of Ravens

Эндрю колотил в дверь квартиры тренера Ваймака около тридцати секунд, прежде чем грубый голос прокричал: — Попридержи коней, блять! Он услышал приближение тяжёлых шагов. Нил думал, что был готов встретиться с тренером самой не приводящей в восторг команды первого класса в НАСС по экси, но всё равно сделал шаг назад, когда дверь распахнулась, и мужчина среднего возраста заполнил своим телом дверной проем. В белой майке-алкоголичке и боксерах тренер Ваймак выглядел именно так, как Нил ожидал от человека, ответственного за Лисов. На его лице виднелись отпечатки от подушки, а голые руки покрывали племенные татуировки в виде языков пламени. Кевин резко пихнул его локтем, Нил знал, что таким образом он показывает свое презрение. Ваймак был слишком занят, сердито рассматривая Эндрю, чтобы это заметить. — Ты смог пробраться через передние ворота, но не смог напрячься, чтобы самостоятельно открыть ебаную дверь? Эндрю поднял руки ладонями вверх и пожал плечами. — Казалось грубым просто войти. — Ага, гораздо вежливее разбудить все чёртово здание своим шумом. В любом случае, чего ты, блять, хочешь? Уже соскучился по моему дивану, Кевин? Эндрю наклонил голову в сторону Нила, и затуманенный взгляд Ваймака последовал за ним. — Скажи мне, что ты никого не похитил, Эндрю, — со страдальческим вздохом произнес Ваймак. — Я не собираюсь иметь дело с этим дерьмом. — Я спал, а не дремал, — съязвил Эндрю.* — Этот маленький Ворон, кажется, выпал из Гнезда. Недоверие сгладило раздражение на лице мужчины. — Ворон? — Его зовут Натаниэль Веснински, — вмешался Кевин, прежде чем Ваймак успел сказать что-нибудь ещё. — Ему нужно где-то переночевать. Он не создаст проблем. — В Воронах нет ничего, кроме проблем. Хорошо, ладно, только не стойте тут как идиоты. Заходите внутрь. — Ваймак сделал шаг назад и дал им пройти. В гостиной пахло кофе и старыми книгами. Там стоял бугристый запятнанный диван, прижатый к одной стене, и телевизор на простой подставке напротив. Кофейный столик в центре комнаты потерялся под бумагами, рваными салфетками и грязными кружками. Эндрю встал между Кевином и Нилом и сложил руки на груди. Нил отошел и остался стоять совершенно неподвижно, пока остальные трое его изучали. Даже Кевин выглядел так, будто думал, что было бы легче выбросить Нила на улицу и покончить с ним. — Боже, сколько лет этому парню? — спросил Ваймак. — Восемнадцать, — холодно ответил Нил. — Первокурсник? Ещё не слышал твоего имени. Он получил диплом об окончании старшей школы только в январе и не был готов начать свой первый год в Университете Эдгара Алана до этой осени, но чем меньше эти люди знали о нём, тем лучше. Кевин открыл было рот, но Нил его перебил: — Я не был наркоманом или в колонии для несовершеннолетних, так что я не удивлён, что вы обо мне не слышали. — Может быть, Вороны проводят свой первый год, тренируясь быть мудаками, а не играть в экси, — сухо сказал Эндрю. — По крайней мере, нас учат зарабатывать очки, а не отдавать их, — гадко бросил Нил в ответ. — Другие команды шлют вам открытки с благодарностями, после того как вы отдаёте им победу? Рот Эндрю дернулся вверх, холодный намёк на улыбку, которая была отнюдь не дружелюбной. Ваймак выгнул бровь. — Скажите мне, мистер Веснински, почему вы здесь, а не в своей собственной школе? Я уверен, они скучают по вашей солнечной личности. — Я думал, что приехал сюда, чтобы скрасить день Кевина**, — невозмутимо произнёс Нил. Он мог почти ощущать, как нож Рико упирается в уголок его рта, когда он это говорил. «Острый язык у очень глупого мальчика.» В течение мгновения всё, что Ваймак делал, — это пялился на него, и вскоре Нилу пришлось прилагать некоторые усилия, чтобы выдержать этот взгляд. Он был примерно того же возраста, он был мужчиной, и этого сходства с отцом Нила было достаточно, чтобы заставить его колени задрожать. — У тебя нет таких возможностей, чтобы распускать свой язык, парень, — медленно произнёс Ваймак. — Скажи мне, почему ты здесь на самом деле, или я сдам тебя копам и позволю им решать, что с тобой делать. Грудь Нила напряглась. — Я просто проходил мимо, но потом повернул немного не туда. Кевин единственный в округе, кого я знаю. На мгновение все уставились на него. Ложь вышла наружу, и всё, что Нил теперь мог сделать, — это ждать, примут они её, или нет. Глаза Эндрю, далекие и скучающие, не дергались, Кевин же смотрел то на Нила, то на диван, то на своего телохранителя. Кевин ходил с грацией и высокомерием, но всегда смотрел на кого-то другого, когда нужно было принять решение. Наконец, Ваймак вздохнул и сказал: — Ты можешь спать на диване, но я не хочу слышать от тебя ни единого ебаного писка до того момента, как вытащу свою задницу из кровати завтра утром, понял? — Да, — ответил Нил. — Мы уезжаем, — объявил Эндрю, поворачиваясь в сторону двери. Кевин заколебался и на тихом французском сказал: — Поговорим утром. — Нам не о чем говорить. — Натаниэль… — Мне показалось, твой маленький дружок сказал, что вы уезжаете. Кевин упрямо скрестил руки. — Я делаю тебе одолжение. Ты мог бы хотя бы на пару секунд притвориться, что ты не полный мудак. Ваймак и Эндрю изучали обоих, пока те свирепо глядели друг на друга. Даже под каблуком у Рико, весь мир всё равно лежал у ног Кевина. Все в Гнезде обращались с ним как с принцем. Однако к сожалению для него, Нил никогда не был одним из тех подчиняющихся, и там не было никого, кто мог бы его заставить. — Собираешься сломать мои пальцы за то, что я тебе отвечаю? — бросил он вызов со злобной ухмылкой. Горячий самодовольный трепет прошёл по груди Нила, когда Кевин вздрогнул. — Вы закончили? — протянул Эндрю. Он щёлкнул пальцами перед лицом Кевина. — Теперь мы уезжаем, Кевин. Нил наблюдал, как они уходили, и не смотрел на Ваймака, пока их шаги не стихли в коридоре снаружи. Его грудь была полна потрескивающих, нечётких помех, пока паника выстраивалась по краям его сознания. Всё болело, он был один в квартире незнакомца, и у него не было ничего, кроме одежды на спине и телефона в кармане. В целом, эта ночь была очень плохой. — Рико пометил тебя для Площадки, мм? — Ваймак указал на бинт на лице Нила. — Впечатляюще для первокурсника. Нил взял себя в руки, не поддаваясь отвратительному чувству, царапающему его сердце. — Кевин не сбегал из Гнезда, пока ему не причинили боль, так как же ты получил билет на свободу? — спросил Ваймак. — Это весенний перерыв, — пробормотал Нил. — Ага. Ладно, я не куплюсь на твою маленькую историю, но, на самом деле, и честности от тебя не ожидаю. Хотя, если у тебя какие-то проблемы, мы могли бы помочь. Это, своего рода, наше дело. — Я в курсе, —сказал Нил, стиснув зубы, — но, как я и сказал, я просто проходил мимо. — Ладно. Я принесу тебе одеяло и… какую-нибудь одежду для сна. Он повернулся и исчез в коридоре. Нил провёл рукой по пятну засохшей краски на его груди. Он почувствовал наступление панической атаки, бурлящей в его груди и обещающей вскоре закипеть. Он глубоко вдохнул и распланировал несколько своих следующих шагов, пока ждал возвращения Ваймака. Всё, что я должен сделать, это надеть то, что он мне принесёт, прополоскать рот, лечь на диван и заснуть. Это не уменьшило напряжения, которое лишь сильнее стягивалось в его груди. Он должен был провести эту ночь запертым в квартире с мужчиной, который был достаточно взрослым, чтобы приходиться ему отцом, и это его пугало. Его легкие сжались. Ему не хватало воздуха. Он осторожно представил дом в горах, про который рассказывала ему мать, чтобы отвлечь его разум от боли. Он двигался медленно, выстраивая деревянную лестницу по одной ветхой доске за раз. Потом он представил террасу, обернутую вокруг дома, и мысль о холодном чистом воздухе заполнила его легкие. Ветряные колокольчики висят на карнизе, синяя вертушка застряла в горшке с гортензиями у двери. Он мог слышать, как Ваймак шуршит в шкафу в прихожей. Передняя дверь уже открыта, и внутри дом пахнет дождем и соснами. Ваймак вышел к нему с простыней и одеялом, обернутыми вокруг одной его руки, и свертком одежды в другой руке. Нил отдалённо наблюдал, как он сбросил всё это на диванную подушку. — Ванная комната дальше справа, — грубо сказал Ваймак, давая указание по направлению коридора. — Там есть запасная зубная щетка в ящике под раковиной. Угощайся едой и чем угодно на кухне. Просто постарайся сохранять тишину. — Да, — только и смог выдать Нил. Его разум был в тысячах миль отсюда. Ваймак одарил его весёлым взглядом и снова зашаркал прочь. В дали коридора хлопнула дверь, и этот звук вырвал Нила из его мыслей. Он перенёс вес на левую ногу, затем на правую, и ступил вперёд, чтобы забрать одежду. Он воспользовался туалетом, а затем помыл руки, стараясь не смотреть на своё отражение. Так как у него не было аппетита, он решил почистить зубы, держась спиной к зеркалу. Он сплюнул, прополоскал рот и сменил свою черную одежду на большие фланелевые штаны и мешковатую футболку, которые дал ему Ваймак. Его швы натянулись, пока он переодевался, но он сдержал стон боли. «Не издавай ни звука», — прошептал голос Жана в его воспоминаниях. Всё было неправильно. Ярко-жёлтая рубашка свисала до середины его бёдер, вырез был достаточно растянут, чтобы оставить открытым толстый шрам, петляющий под его обнаженной ключицей. Каёмка зелёных штанов обмоталась вокруг его стоп. Тем не менее, расцветка одежды волновала его больше, чем размер. Это был первый раз за шесть лет, когда он надел что-то кроме чёрного и кроваво-красного. Его руки затряслись. Его мысли завизжали, словно кипящий чайник. Неправильно, неправильно, неправильно, неправильно. Нил стиснул руки вокруг своих собственных сложённых вещей и покинул ванную комнату, направляясь обратно к дивану. Стараясь сохранять разум пустым, он накрыл бугристый диван простынёй и положил диванную подушку со стороны своей головы. Он свободно расстелил покрывало, не думая о своей собственной кровати. Он посчитал шаги до выключателя света и, как только в комнате стало темно, проделал путь обратно. Он заполз под покрывало и постарался услышать какие-либо звуки из комнаты Ваймака. Всё было тихо и спокойно. Он был в безопасности на время, так что заставил своё тело расслабиться и позволил тяжести страха затянуть свой разум. Ожог на его щеке пронзила боль, когда он потыкал повязку. Он потерял своё место в мире, потерял своё предназначение. Он бы не смог жить с самим собой, если бы притащил Кевина обратно в Гнездо, и умер бы болезненной смертью, если бы там остался. Невидимые руки обернулись вокруг его горла. Паника бурлила, плескаясь и сжигая его внутренности. Где-то в этом мире у Нила был дядя, которого звали Стюарт Хатфорд, и единственное, что он знал о Стюарте Хатфорде — это то, что мать ему доверяла, пока была жива. Это был Стюарт Хатфорд, которому она позвонила за день до попытки побега. В первую очередь они должны были бежать во владения Стюарта Хатфорда в Вашингтоне, округа Колумбия. «Он нам поможет», — сказала она за десять минут до того, как пули пронзили её грудь. Найти его было бы почти невозможно, но Нил всё равно хотел попытаться. Это был его единственный шанс получить свободу… или самую близкую к свободе вещь, которую он когда-либо знал. Единственной проблемой было то, что он не знал, как найти дядю, или хотя бы был ли тот до сих пор жив. Логически он осознавал, что в комнате было достаточно воздуха, но ни капли его не поступало в его легкие. Невидимые руки давили сильнее. Даже в темноте он мог видеть черную «1», сморщенную садистской улыбкой. «Ни звука. Ты знаешь, будет только хуже.» Молчание было хуже крика, по мнению Нила. Крик означал, что где-то там в ломающемся теле ещё была душа. Молчание было знаком того, что он сдался, молчание было покорностью, смертью. Жан не мёртв, с усилием напомнил он себе. Я не могу слышать его, потому что он не здесь. С большим усилием, он заставил свой разум вернуться к хижине в горах, как его учила мать. Он представлял свои голые ноги, поднимающиеся по гладким деревянным ступеням, чувствующим борозды и зарубки под своими стопами. Он представил ветряные колокольчики и попытался услышать звук, который бы они издавали, когда ветерок покачивал их. В своём воображении он открыл дверь и вытер ноги о коврик. Он вдохнул и представил, что мог почувствовать сырой, свежий воздух, сквозивший в доме между открытыми окнами, наполнявший и двигавший белые занавески. Половицы скрипели под его ногами, и он мог слышать, как его мать ходит по мансарде. Серый свет лился сквозь стеклянную крышу. Звук птичьих трелей прорывался внутрь вместе с бессмысленной мелодией колокольчиков. Пока он шел, продвигался по дому, его тело освобождалось и впускало воздух обратно в легкие. Его руки перестали трястись. Мышцы расслабились. Постепенно Нил заснул. Как обычно, он проспал всего пару часов и, когда его глаза открылись, всё было темным и неправильным. Он мог чувствовать, что комната была слишком большой, потолок — слишком высоким. Воздух не был удушающим и застоявшимся, таким, к которому он привык, пока рос. У него заняло несколько секунд, чтобы вспомнить, почему он не мог слышать дыхание Жана, и почему под его телом были бугристые диванные подушки вместо жёсткого матраса. Его спина и плечи ужасно напряглись, когда он сел. Его пустой живот сжался под натиском голода. Тревога протекала по его рукам и колола его сердце. Длинный перечень того, что должно быть, затопил его разум. Он должен был быть в Гнезде, он должен был есть завтрак с Жаном, он должен был готовиться к следующему дню тренировок. Это была рутина, в клетке которой он был заперт, с тех пор как прибыл в Гнездо. Каждый день был одинаковым, кроме небольшого разнообразия тут и там — поход в лазарет из-за сломанной кости в странных обстоятельствах, личная аудиенция с хозяином в его доме после особенно грубой ошибки, падение с лестницы, на которую его никогда до этого не пускали. Даже странные несчастные случаи тут и там каждый день сопровождались общей закономерностью, которая была почти успокаивающей. Ему не нужно было думать или волноваться, он просто должен был придерживаться расписания и продолжать двигаться. Он заставил себя отвлечься от мыслей о том, что Жан делал в этот момент и что Нилу также следовало делать. Время для паники ещё будет позже, но сейчас ему нужно было найти немного денег и выбраться из этой чёртовой квартиры. Навык двигаться бесшумно он освоил задолго до того, как был передан хозяину. Он аккуратно встал и посчитал шаги до стены, чтобы включить свет. Прищурившись, он дал глазам мгновенье настроиться, прежде чем отправиться на кухню и поискать чего-нибудь поесть. Кухня Ваймака была очень далека от чистых кухонь в Гнезде. Раковина была наполнена грязной посудой, а на дне кофейника виднелся подгоревший кофе. Внутри холодильника Нил нашёл три грязных контейнера на вынос, которые отвратительно пахли, половину увядающего салата в выдвижном ящике, пять бутылок пива, пакет молока и несколько пачек масла. Нил крепко сжал губы и закрыл дверь, борясь с раздражением. В буфете была пачка булочек для гамбургеров и упаковки попкорна для микроволновки. Пока он рылся вокруг в поисках еды, он проверял пыльные банки и кувшины на наличие секретно припрятанных денег, но в них было пусто. Он также проверил ящики, но в одном из них были только открывашка для консервов, купоны и немного запасных трубочек, и запятнанное столовое серебро в другом. Под раковиной он нашёл связку пустых продуктовых мешков и контейнер, полный чистящих средств. Нил сомневался, что Ваймак ими пользовался. В итоге Нил решил позавтракать булочками для гамбургеров. Он съел две булочки в сухую, запивая их стаканом воды, а затем прокрался обратно в гостиную. В течение мгновения он осматривал все разбросанные бумаги и грязные кружки и пытался сообразить, где такой человек, как Ваймак, хранил бы запасные деньги. Затем он вспомнил о третьей двери в коридоре напротив ванной комнаты - на другом конце от комнаты, в которой ранее пропадал Ваймак. Это должна была быть либо вторая спальня, либо офис, и это был лучший шанс Нила что-нибудь найти. Пульс тяжело стучал в его ушах, пока он, крадучись, прошёл вниз по коридору. Сквозь дверь спальни Ваймака, он мог слышать звуки его храпа. Нил задержал дыхание и попробовал ручку запасной спальни. Она повернулась легко, и Нил толкнул дверь, горячо надеясь, что она не заскрипит. Он открыл её достаточно широко для того, чтобы его тело протиснулось сквозь разъём, не рискуя открывать её больше. После того как он закрыл за собой дверь, он включил свет. Беспорядок в гостиной был ничем по сравнению с беспорядком в офисе Ваймака. Там был письменный стол, придвинутый к дальней стене, с книжным стеллажом с одной стороны и маленьким окошком с другой. Бумаги сыпались из бежевых папок, разложенных случайным образом на полу. Слева был шкаф с тремя выдвижными ящиками, а все стены были завешаны пробковыми досками со списками, графиками, рецептами, обрывками бумаг с записями, нацарапанными на них, и фотографиями. Нил проделал путь через грязный пол к книжному стеллажу, и начал рыться в бумагах и блокнотах, тихо оценивая каждый заголовок. Он никогда не читал криминальное чтиво, но мог догадаться о содержании каждой истории по кричащим обложкам, и нисколько не удивился, найдя тома о наркозависимых и жертвах жестокого обращения. Он быстро пролистал книги, проверяя страницы на наличие запасных купюр, но не нашёл ничего, кроме порванной книжной закладки. После того, как он обыскал книжный стеллаж, он переместился к столу. Он был аккуратен, запоминая бессмысленное расположение каждой бумаги, чтобы он мог оставить офис точно таким, каким его нашёл, не то чтобы он ожидал, что Ваймак заметит, что что-то сдвинулось. Дверь на другом конце коридора открылась. Тело Нила заледенело, а мысли наполнились ложью: Я потерялся по пути в ванную. Не мог заснуть, так что хотел что-то почитать. Мне было любопытно узнать о новой команде Кевина, но все эти мысли разрушились, как только Ваймак распахнул дверь офиса и сосредоточил свой сердитый взгляд на Ниле. Страх свернулся вокруг его горла подобно колючей проволоке и затягивал её туже с каждой секундой, которую они проводили, уставившись друг на друга. — Я не храню наличку в своём офисе, — сказал Ваймак. Уши Нила были наполнены словами: «Младший, что ты делаешь не в постели?» Он все ещё носил шрамы с той ночи, которую он провёл, стоя на коленях на осколках тарелки, которую разбил. Он с трудом сглотнул, пытаясь создать достаточно слюны, чтобы развязать свой язык. — Давай, — сказал ему Ваймак со взмахом руки, — положи бумаги обратно туда, где ты их нашёл, и сможешь объясниться за кофе. Как только Ваймак отвернулся, тело Нила отмерло, и кровь отлила от его лица. В Гнезде он всегда знал, чего ожидать: удар трости по лицу, нож разрезающий его кожу, удар ракеткой по рёбрам. Здесь у него не было никаких идей, что Ваймак с ним сделает. Он не был одним из своенравных Лисов Ваймака. Он был просто проблематичным гостем, который перешел все границы. Пока Нил шагал обратно на кухню, он задумался, сдаст ли его Ваймак полиции. Ему было восемнадцать, так что они не могли воспринимать его, как сбежавшего ребёнка, но у семьи Морияма люди были везде. Сказал ли уже им Рико о том, что он сбежал? Ваймак зевал в кулак и смотрел на булькающую кофеварку, когда Нил наконец просочился в дверной проём, чувствуя себя тонким, как бумага, помятым по краям. Его страх подтолкнул его заговорить первым. — Послушайте, ничего личного, но… — Ты рылся в моих личных вещах в моём доме. Это кажется мне довольно личным. Скользкий страх по каплям собирался в его животе. — Ты знаешь, каких людей я набираю, — продолжал Ваймак, — так что я немного оскорблён тем, что ты считаешь, что я достаточно туп, чтобы оставлять деньги в своём офисе. Ваймак шагнул ближе, и Нил отшатнулся назад, прежде чем успел себя остановить. Ваймак застыл и послал ему мрачную понимающую улыбку. Нил, нахмурившись, посмотрел на свои голые ступни и почувствовал, как будто он что-то выдал. — Я собираюсь задать тебе вопрос и хочу, чтобы ты ответил честно, потому что я не в настроении выслушивать всякий бред. Нил заставил себя посмотреть вверх. — Можешь ли ты вернуться к себе домой? Нил не ответил. Рот Ваймака искривился. — Кевин почти не говорит о том, что происходит в Гнезде, но не нужно психотерапевта, чтобы увидеть, насколько ёбнутый этот парень. Я вижу, почему ты тоже не хочешь возвращаться в школу. Если тебе нужно место, в котором ты мог бы ненадолго спрятаться, мы не скажем ничего прессе о твоём пребывании здесь. В любом случае, они слишком обезумели от Кевина, что ты, скорее всего, слышал. И если тебе нужны деньги, я мог бы найти тебе способ заработать. Губа Нила изогнулась. — Я не заинтересован быть вашим новым помощником тренера сейчас, когда Кевин вбил себе в голову, что будет снова играть в экси. Ваймак притворился удивленным. — Боже мой, оно говорит. Я начал думать, что ты забыл, как это делается. Ты можешь начать с мытья машин, убираясь — простая работа, за которой никто, обнюхивающий кампус в поисках хорошей истории, тебя не заметит. Только держи татуировку закрытой. — Мне не нужна ваша благотворительность. — Это не благотворительность, если ты зарабатываешь. Нил тяжело сглотнул. — Я не могу остаться здесь. — Ты не уйдешь далеко без денег. — Ваймак отвернулся от него, чтобы вынести несколько кружек из кабинета. Нил смутно подумал о количестве грязных кружек в гостиной и удивился, как много у него их было. Видимо, он никогда их не мыл и просто продолжал покупать больше. Пока Ваймак наполнял две чашки кофе, Нил обдумал свои возможности и взвесил их. Он не был тут в безопасности, но он не был бы в безопасности нигде. Его отца выпустят через год и три месяца, но его ищейки начнут разнюхивать всё для него ещё раньше. Они бы оставили его в живых, пока их босс не вышел бы, чтобы самостоятельно разобраться с Нилом. У него всё еще была слабая надежда найти дядю, но у него не было даже телефонного номера или адреса Стюарта. Он не мог просто бегать по Вашингтону, надеясь врезаться в этого мужчину. Ваймак предлагал ему время подумать, место спрятаться и шанс заработать немного нужной налички. Как бы он это не ненавидел, это было его наилучшей возможностью. — А что маленькая собачка Кевина об этом скажет? — не удержался от вопроса Нил. Ваймак пожал плечами и сказал: — Плевать. Это мой дом, моя команда, мои правила. Просто не дай ему загнать тебя в угол в каком-нибудь тёмном переулке. Он протянул вторую чашку кофе, и Нил осторожно на неё посмотрел. Его сердце так и подпрыгивало в груди от страха, а его разум был месивом из наполовину заготовленной лжи и запутанных планов. Спустя долгое мгновение, Нил принял кофе и предложение Ваймака.