Медленные шаги к свободе

      Помещения для тренировок расположены в том же здании, под первым этажом. На здешнем лифте спускаться меньше минуты. Двери растворяются, и перед нами — громадный зал со множеством всяческого оружия и полосами препятствий. Хотя еще нет десяти, мы прибыли последними. Остальные трибуты стоят тесным кружком, у каждого к одежде приколот квадрат с номером дистрикта. Я быстро осматриваюсь, пока кто-то прикалывает такой же квадрат мне на спину. Только мы с Питом одеты одинаково. Когда мы присоединяемся ко всем, подходит главный тренер, высокая, атлетического сложения женщина по имени Атала, и знакомит нас с программой тренировок. Зал разбит на секции. В каждой свой инструктор. Мы можем свободно перемещаться от секции к секции, руководствуясь указаниями наших менторов. В одних секциях обучают навыкам выживания, в других — приемам боя. Запрещено выполнять боевые упражнения с другими трибутами. Если нужен партнер, для этого есть специальные помощники.              Пока Атала читает перечень секций, мой взгляд невольно перебегает от одного трибута к другому. Первый раз мы стоим рядом друг с другом, в простой одежде. Я падаю духом. Почти все юноши и добрая половина девушек выше и крупнее меня, хотя многие, очевидно, жили впроголодь: кожа тонкая, кости торчат, глаза впалые. Другое дело — добровольцы, приехавшие из богатых дистриктов, те, кого всю жизнь готовили к Играм, и у кого никогда не было недостатка в еде. Обычно это участники из дистриктов 1, 2 и 4. Формально тренировать трибутов до их прибытия в Капитолий запрещено, однако на деле это правило нарушается из года в год. В Дистрикте-12 таких трибутов называют профессиональными или профи. Можно ставить десять против одного, что победителем окажется кто-то из них.Мои родители никогда их не спонсировали, хотя были ТАКИЕ предложения! Они все равно говорили «Нет».       Сегодня профи смотрят на нас с презрением. Они источают высокомерие и животную силу. Самый мелкий из них тяжелее меня фунтов на пятьдесят, а самый крупный — на все сто. Едва Атала заканчивает объяснения, профи прямиком направляются в секции с самым опасным и внушительным оружием, где демонстрируют, как легко и просто умеют с ним обращаться.       Я вздрагиваю, когда кто-то толкает меня локтем. Это Пит, он рядом, как наказывал Хеймитч, и лицо у него озабоченное.       — С чего хочешь начать?       Я смотрю на профи, которые выделываются, как могут, явно стараясь всех запугать. Потом на их соперников — тощих и неумелых, впервые берущих в руки нож или топор.       — Может, займемся узлами? — предлагаю я.       — Давай, — соглашается Пит. Мы идем в пустующую секцию; инструктор рад, что у него появились ученики: вязание узлов, похоже, не пользуется особой популярностью при подготовке к Голодным играм. За час осваиваем эффективную петлю-ловушку, вздергивающую незадачливого противника за ногу вверх.       Затем переходим в секцию маскировки. Пит с нескрываемым удовольствием размазывает по своей бледной коже различные комбинации грязи, глины и раздавленных ягод, составляя сложные рисунки вьющихся стеблей и листьев. Инструктор приходит в восторг.       — Я ведь имел дело с пирогами, — объясняет Пит.       — С пирогами? — удивляюсь я, отвлекаясь от наблюдения за парнем из Дистрикта-2, всаживающим копье в сердце манекена с расстояния в пятнадцать ярдов. Я как будто с ним знакома. — Какими пирогами?       — Глазированными, для праздников.       — Очень мило. Жаль, у тебя не будет возможности заглазировать кого-нибудь до смерти, — язвительно замечаю я.       — Не задавайся. Никто не знает, что там будет на арене. Вдруг — огромный пи…       — Ты не собираешься идти дальше? — обрываю я его.       Следующие два дня мы так и ходим, не торопясь, от секции к секции, учась некоторым полезным вещам: от разведения огня и метания ножей до постройки шалаша.       В последний день Пит немного отличился в рукопашном бою. Я же, немного наблюдая за этим, решила потренироваться с ножами и подержать лук и копье в руках. М-да, я почти ничего не забыла.       Во время тренировки, как раз когда я собиралась взять ножи, ко мне подошёл парень из 2-го.       — Ну привет, Сэми. — протягивает он, разглядывая меня.       — Привет. — отвечаю я и собираюсь пойти подальше. Мне преграждают путь:       — Неужели мы даже не обнимемся? — проговорил он с наигранной грустью. Что за хрень? Почему он себя так ведёт?       — Не понимаю зачем. — отрезаю я и обхожу его.       — А я думал, что ты сильно изменилась, Сим. А на самом деле нисколько. Всё такая же сердитая и самостоятельная. — выкрикнул он мне в спину, когда я начала уходить. Наверное это все услышали. Стоп! Что он сказал? Точнее, как он меня назвал? Я резко повернула голову в его сторону и вопросительно уставилась. Flesh back       — Ну же, Сэми, догоняй! — кричал голубоглазый мальчик, убегая все дальше от меня.       — Ну подожди! Катон! Подожди! — кричу я ему в след. Падаю, разбиваю коленку. Не плачу. Странно, да? Девочка упала, разбила коленку, течёт кровь, а она не плачет. Вот чудеса!       — Эй, ты чего? — мальчик остановился. Он убежал далеко, поэтому не может толком развидеть, что случилось. Подбегает и присаживается рядом, срывая подорожник, — молодец, Саманта. Нечего сказать. — смеётся, прикладывая листочек к моей ноге. Конечно, над эти можно лишь посмеяться.       Я вырываю подорожник из его рук и кидаю в сторону.       — Конечно, я ведь такая неуклюжая! Почему ты всегда стараешься меня превзойти? Я же девочка! — ною я. Точнее играю. Смешно наблюдать, как другие унижаются в извинениях.       — П-прости. Я просто думал, что мы играем. П-прости меня… — он не знал, что ещё сказать.       — Кот.       — Не понял?       — Ты, как Кот — изворотливый, заботливый, милый. — смеюсь, приглаживая его взлахмоченные волосы.       — То есть, ты не злишься на меня? — он так уставился на меня, как на чудо света,       — Конечно нет! Мы же друзья! Но мне все равно обидно, что ты ставишь себя выше и всегда стремишься побеждать! — я скрестила руки на груди и надула губы.       — Прости, но победа важна.       —,Я с тобой спорить на буду.       — Сим! — он смеётся. Так заливисто и громко. Что это на него нашло?       — Кто?       — Сим. Сим — это тот, кто всегда меняет своё настроение и подстраивает окружающих под себя. — обьясняет он и гладит меня по волосам.       — Значит Сим, Кот? — с вызовом смотрю на него.       — Значит Кот, Сим? — он улыбается. Затем раздвигает руки под обнимашки, в которые я с радостью «ныряю». Конец Flesh back       — Кот? — я до сих пор не верю. Как? Как он оказался здесь? Как он попал во второй? Он? Ему придётся убить меня? Сколько новых вопросов возникает в моей голове! Мне итак сейчас нелегко! А теперь ещё и он.       — Значит Кот, Сим? — он делает шаг ко мне на встречу. Я не шевелюсь. Боюсь. Боюсь его хищных глаз, большого тела, его мыслей. Он делает ещё шаг, ещё и ещё, пока расстояние между нами… вообще не остаётся.       Все смотрят в нашу сторону. Побросали свои дела, смотрят на представление. Некоторые инструкторы приготовились разнимать драку, которая могла начаться. Вот только он, К-к-катон, никогда не поднимет на меня руку, скорее он поднимет меня на руки.       Вот он наклоняется к моему уху, я замираю и не дышу.       — В полночь на крыше. — шепчет он, и его тёплое дыхание касается моей шеи. Потом он оставляет поцелуй у края уха и уходит, делая вид, что ничего не было. Неужели крыша — излюбленное место для свидания? Стоп! Какого ещё свидания?! С ума сошла? Всё, забыли.       Все расходятся. Время ланча. Завтрак и обед нам подают отдельно на своих этажах, ланч — для всех двадцати четырех сразу в столовой рядом с тренировочным залом. Блюда расставлены на тележках — подходи и бери, что хочешь. Профи обычно собираются шумной компанией за одним столом, подчеркивая свое превосходство — мол, мы друг друга не боимся, а на остальных нам и вовсе наплевать. Большинство других сидят поодиночке, словно овцы, отбившиеся от стада. Мы с Питом сидим вместе.       — И что это было? — похоже он сильно переживает и немнооооожечко ревнует, но ни за что не скажет об этом.       — Он раньше был моим другом. Предложил встретиться. — коротко и ясно. Зачем лишние слова?       — Встретиться? Серьезно? Ты пойдёшь? — меня пугает его масленный ножик в руке. Кажется он сейчас возьмёт и порежет Катона прямо здесь, этим самым ножиком.       — Успокойся! Все нормально. Давай забудем и просто поболтаем, будто ничего не было. — предлагаю я.       — Ладно.       Это было так просто? Ладно. Мы долгое время молчим. Потом Пит вытащил хлеб из корзинки и стал показывать мне разные сорта. Организаторы позаботились, чтобы в корзинах был хлеб из всех дистриктов вдобавок к непревзойденному капитолийскому. Буханки в форме рыбы, зеленые от добавленных в них водорослей, из Дистрикта-4. Маленькие полумесяцы, усыпанные семенами, из Дистрикта-11.       — Вот так вот, — подытоживает Пит, сгребая буханки обратно в корзину.       — Ты много знаешь, — говорю я.       — Только о хлебе, — возражает он. — Ладно, теперь засмейся, будто я сказал что-то смешное.       Мы оба прыскаем от смеха, довольно убедительно, и словно бы не замечаем, как остальные на нас глазеют.       Потом мы просто мило беседуем и возвращаемся к тренировкам.

***

      Вернувшись в комнату после ужина, я вспоминаю о встрече. Время ещё только восемь вечера, поэтому решаюсь побаловать себя — полежать в ванной с пеной и всякими ароматными штучками. Выхожу из ванной комнаты. Время десять. Ну ладно, пойду заварю себя чай и поднимусь на крышу. Накидываю на себя пижаму из хлопковых шорт и майки лавандового цвета. Выйдя в столовую, понимаю, что еду ещё не убрали. Видимо на случай, если кто-то проголодается. Беру большую кружку и подношу к специальной машине с кипятком, завариваю зелёный чай с мятой. Поднимаюсь на крышу.       — Хорошо… — вдыхаю я свежий воздух.       Как красиво. Огни и шум города заставляют меня почувствовать себя дома. Сажусь в одно из мягких кресел около сада и любуюсь завораживающим видом живого города.       Проходит около пятнадцати минут, как я слышу шаги. Странно, он вроде сказал в полночь, а до неё ещё больше часа. Кто бы это мог быть?       — Привет, солнышко. Что ты тут делаешь? — из темноты появляется Хеймитч.       — Я… — указываю на чашку в руках, — привычка с детства — пить чай на ночь. — улыбаюсь.       — Хм, ну ладно. Не буду мешать. — он о чём-то задумался и стал уходить.       — А что ТЫ тут делаешь? — и правда, что он забыл здесь в такое время. Ментор повернулся полубоком.       — Я слышал, что сегодня произошло кое-что во время тренировки. Хотел поразмышлять об этом. Здесь самое место. — объяснил он.       — И что именно ты слышал?       — Что ты и один парень из 2-го повздорили. — он вопросительно посмотрел на меня, выжидая моего ответа.       — Да, произошёл один случай… но мы быстро все уладили. — я отмахнулась и немного пропилила чая.       — Точно уладили? Или будете улаживать? — с улыбкой спросил ментор. Откуда он узнал? Что? Как?       — Уладили. — я улыбнулась ему в ответ. Он ничего на ответил и, что-то бормоча себе под нос, спустился обратно на этаж.       Интересно, что он знает. Может думает, что мы сейчас будем драться? Тогда бы он сразу отправил меня в спальню. Что-то здесь не чисто. За размышлениями не замечаю, как мой чай почти остыл. Быстро допиваю его и ставлю кружку на маленький столик.       Может не стоило приходить? Но он бы обиделся. Я бы объяснила ему все завтра на тренировке. Нет, он бы даже разговаривать не стал — слишком обидчивый. Вдруг я услышала чьё-то дыхание. Потом тяжёлые руки крепко обняли меня.       — Привет, Сэми. — сказал он и резко развернул меня к себе лицом.