Под юбку

К старшим курсам даже самые бесталанные студенты овладевали простейшими заклинаниями, полезными в бытовой жизни. И они, естественно, не были бы студентами, если бы не применяли их в своих личных целях. Иногда совсем не тех, что предполагались преподавателями. В более интересных целях. Например "Вингардиум Левиоса". Заклинание левитации, изучаемое на самом первом курсе. Кто бы мог подумать, что им очень удобно на расстоянии приподнимать юбки девушек, выставляя на всеобщее обозрение прелести, скрывавшиеся под ними? Кто-то из девушек краснел, начинал возмущаться или убегал в слезах. Джинни Уизли, гордой гриффиндорке, это нравилось. Когда такое случалось, она поворачивала голову, игриво ища взглядом наглеца и, иногда, задорно улыбаясь уголком рта. Окружающим это тоже нравилось. Не даром Джинни отличалась прекрасной, очень соблазнительной фигурой и в свободное время часто носила юбки, которые так удобно поднимать заклятьем левитации. При этом, естественно, она не раскрывала окружающим, как ей самой все это нравится. Скорее просто кокетничала, оставляя мальчишек терзаться в сомнениях. Это было намного веселее. В конце концов, было бы странно, если бы младшая сестра Фреда и Джорджа не умела водить за нос прочих студентов. Особенно если они сами были счастливы водиться за нос. Так, как сейчас, когда она поднималась по лестнице. Сбоку от нее, этажом ниже, была другая лестница, на которой сейчас толпились мальчишки. Они поглядывали наверх, на бедра Джинни, иногда показывающиеся из под мантии. Естественно, их всех сейчас мучала простая надежда, что снизу они могут вдруг увидеть и что-то большее, что-то более пикантное. Давать им эту призрачную надежду было забавно. — Жалкое зрелище. Ей даже стало интересно, кому это так не понравилось происходящее. Джинни перегнулась через перила и посмотрела на пролет этажом ниже, где у стены стоял услышанный ей критик. Чванливый слизеринец с серебряными волосами. Кто же еще. — Ни один достойный маг не позволит себе пялиться на кого угодно из этих предателей крови, этих Уизли. Кто-то там ему угодливо вторил, но на это Джинни уже не обратила внимания. Сперва она была слишком зла. Зла на этого мерзкого человека, который уже много лет портил жизнь нормальным людям своим снобизмом. А потом ей стало очень интересно. Она повидала столько озабоченных подростков, что уже не верила в эти "принципы", которые могут побеждать природные желания. Было в этом показном неприятии порчи крови что-то... фальшивое? Почему же, например, Драко Малфою было так важно выставлять напоказ свое мнение, свою эксклюзивность. Такие люди часто могут оказаться самыми подверженными влиянию. — Считаешь себя лучше всех, Малфой? — Джинни не успела заметить, кто из парней это крикнул. — Нет смысла "считать" то, что является фактом.

***

Весь день Джинни размышляла над тем, какой странный человек этот наследник древнего и благородного рода Малфоев. В Гриффиндоре считалось хорошим тоном ненавидеть его, в крайнем случае презирать за неудачливость. Но ведь должно было что-то быть за этой противной маской. Что-то человеческое, что-то инстинктивное. Хотя все это, несомненно, прячется где-то в глубине души. Возможно настолько глубоко, что и сам он этого не ощущал. В принципе Джинни привыкла извлекать из парней страсти наружу, она часто этим занималась в качестве развлечения. Правда обычно для этого она помогала мальчишкам сбросить скучные рамки приличия. То же самое сделать с самим восприятием мира она еще не пыталась. Но разве так не интереснее? В тот день рыжая гриффиндорка четко решила. Этот человек, считающий пялиться на нее невозможным и жалким, еще будет пялиться на нее. Пялиться в оба глаза и не отрываясь.