Под юбку

Узнавать о нем было довольно скучно. Драко Малфоя все просто ненавидели, не более того. В нем будто бы не было ничего кроме роли школьного злодея, которого все должны дружно ненавидеть. Гриффиндорцы считали его отвратительным лицемером, пуффендуйцы — нетерпимым человеком. Когтевранцы, отрываясь от своих книг на мгновение, чтобы ответить Джинни, считали его ребенком со слишком суженным восприятием мира. Слизеринцы в равной степени восторгались им как аристократом и ненавидели его, как полагается слизеринцам. Все это невероятно ограниченно описывало Драко, что Джинни совершенно не устраивало. Она конечно была совершенно солидарна с большей частью этих суждений. Но все-таки даже самый плохой человек не может быть таким скучным. Никто не видел дальше маски, надетой на Малфоя младшего. А именно то, что скрывалось за этой маской и было интересно Джинни больше всего. Это уже было нечто большее чем мимолетная заинтересованность. Это был настоящий охотничий азарт. На самом деле гриффиндорка догадывалась, кто в Хогвартсе может смотреть за маску Драко. Наверное, даже смотреть сквозь нее, будто ничего истинную личность человека и не скрывало. Совет такого человека необычайно помог бы в нахождении ключа к Малфою... Но Джинни никогда не пошла бы с этим вопросом к Дамблдору. Директор школы чародейства и волшебства всегда отличался сумасшедшей странностью и иногда вел себя так, что действительно можно было усомниться в здравости его рассудка. Однако идея Джинни была слишком аморальной. Не мог же даже такой странный и взбалмошный директор согласиться содействовать соблазнению своего студента? Так что Джинни оставалось действовать самой, практически наугад. Впрочем, знакомые часто хвалили ее интуицию. Именно интуиция иногда помогает ведьмам в самых, казалось бы, неразрешимых ситуациях. Интуиция и психология мальчишек. А дальше остается чистый расчет.

***

— Почему, — манерно растягивая слова вопрошал у верных спутников Драко, — каждый раз в этом коридоре такая давка? Почему люди просто не выбирают другую дорогу? В коридоре действительно была настоящая давка, студенты оказались буквально зажаты каменными стенами. То ли из-за неудачного архитектурного планирования, то ли от странно составленного расписания это давка всегда в той или иной степени (в зависимости от времени года) образовывалась по вторникам с концом третьего урока. И именно здесь пересекались нужные курсы гриффиндора и слизерина. Перед Драко мелькали наглые рыжие волосы. Он их даже не замечал, как не замечал практически никогда окружающих его людей. Отворились двери одного из классов. Новые люди хлынули в коридор, в котором и так совершенно не было места. Этот поток потеснил остальных, так что студенты оказались прижаты к стене. Малфой хотел было шумно высказать недовольство, как почувствовал шуршащую ткань над своей рукой. Она была над его рукой, потому что мантия Джинни именно в этот момент странным образом задралась. Драко, естественно, не заметил этой странности. Зато он заметил, как к его ладони прижалось что-то неимоверно мягкое и жаркое. Он нагло улыбнулся и слегка сжал попавшую к нему в руку ягодицу. По всему телу Джинни прошла дрожь и она еле слышно вскрикнула. Еле слышно, но достаточно, чтобы это услышал Малфой. Вскрик был преднамереннен, дрожь — нет. Драко обратил внимание на то, кто прижался к нему и к его руке и злорадно ухмыльнулся. Он увидел, как Джинни боится повернуться, посмотреть на него, но и сбежать не может из-за толпы. Сейчас она была в его власти. — Похоже на то, что ты попалась... Уизли, — прошептал он ей прямо в ухо. — Должен признать, твоя задница не так уж и плоха. Не возражаешь, если я еще ей попользуюсь? Ах да, ты же не можешь возразить. Джинни совершенно не представляла, почему, по мнению Драко, она не могла сейчас просто закричать. Да ей это и не было особо важно. Она дрожала от возбуждения. — Боишься? — неправильно истолковал дрожь Малфой. Он тихонько шлепнул по ягодице, после чего продолжил гладить и мять нежную кожу. Одного, правда, Джинни дико боялась. Что он опустит руку еще ниже и почувствует, что она уже насквозь промокла. Он не должен знать, что ей все это нравится, иначе сорвется с крючка. Но, прежде чем это произошло, толпа начала редеть, так что Джинни сумела рыжей молнией выскочить из коридора. Она знала, что слизеринец провожал ее взглядом, пока в его голове крутились грязные мысли. В голове Джинни мысли были не чище.