Dreams are dangerous

      — Всё было совсем по-настоящему, — увлечённо рассказывал Чуя, — только ты была не совсем ты, а другая мама.       — С пуговицами вместо глаз? — скептически приподняла бровь Коё.       Парень закивал. Было утро, они втроем завтракали на кухне, и рыжеволосый не смог удержаться, чтобы не рассказать родителям о чудесном сне. Что-то он, конечно, умолчал, вроде разговора с Дазаем или того, что он пил вино.       — Чуя, ты ел того цыплёнка во сне, — заметила мать, — так что не увиливай от завтрака.       Чуя вздохнул. Ему действительно не очень хотелось есть.       — Ты тоже был там, — обратился он к отцу, — ты играл на рояле и пел. А ещё ты совершенно не мёрз.       Артюр, завернувшийся в плед и греющий руки о кружку с кофе, мечтательно улыбнулся.       — Да, это было бы здорово — не мёрзнуть, — вздохнул он.       Коё кашлянула.       — Если не другой Рандо не хочет остаться без работы, — выразительно произнесла она, коверкая фамилию мужа, — пусть приступает к ней бегом.       Папа послушно поплёлся в кабинет.       — Чуя, — обратилась женщина к сыну, — сходи в гости к нашим соседям в низу. Не сомневаюсь, их развлечёт твой рассказ.       — К старушкам Спинк и Форсибл? — парень выронил ложку, — У них же не все дома!       — Именно, — улыбнулась Коё и снова уселась за ноутбук.       Когда Чуя вышел из дома, он наткнулся на аккуратную стопку посылок. Парень поднял их. На упаковке каждой значился адрес Розового дворца и имя адресата — Н.В.Гоголь. «Наверное, это тот русский, который живёт на чердаке», — догадался Чуя. Он принюхался и чуть было не выронил почту — от пакетов шёл сильный неприятный запах.       Стараясь держать посылки на вытянутых руках, он поднялся по металлической лестнице, пристроенной к стене дома. На крашенной белой краской двери на чердак висела табличка: «Гоголь». Чуя постучал.       — Здравствуйте! — крикнул он, — Есть кто-нибудь дома? Нам вашу почту принесли.       Молчание.       — Может, мне оставить её под дверью? — сделал ещё одну попытку рыжеволосый.       Он приложил ухо к двери, прислоняясь, и чуть не упал — дверь оказалась не заперта. Не в силах побороть любопытство, Чуя заглянул внутрь. Квартира казалась сборищем всякого совершенно невероятного хлама. «Здесь точно кто-то живёт?» — подумал Чуя, но тут кто-то резко дёрнул его назад и захлопнул дверь перед носом.       — Секрет!       Рыжеволосый испуганно обернулся и обнаружил у себя за спиной крайне странного молодого мужчину. Одет тот был, словно шут и фокусник в одном лице: в черно-белые полосатые брюки, рубашку с оборчатым круглым воротом и жилет, одна половина которого была чёрной с белым лацканом, а другая — белой с чёрным лацканом. Выглядела одежда довольно потрёпанной, где-то виднелись пятна (вероятно — от еды). На голове у мужчины был потёртый белый цилиндр. Длинные светлые волосы незнакомца, заплетённые в косу, ложились на плечо. Глаза были подведены чёрным карандашом, причём один глаз оказался заметно светлее другого.       — Всемирно известный крысиный цирк ещё не открыт, — сказал мужчина.       — Цирк? — переспросил Чуя, потом спохватился и протянул стопку посылок, — Я тут это…принёс вашу почту.       — О, новый сыр! — светловолосый радостно выхватил пакеты у него из рук. Потом осёкся, кинул на парня лукавый взгляд и с укором покачал пальцем. — Умно, очень умно — воспользовавшись путаницей, проникнуть в мой дом и посмотреть на крыс.       — Я…извините… — Чуя решил не возражать, — меня зовут Чуя Накахара. Недавно переехал.       — А я, — мужчина снял цилиндр и отвесил поклон, — Великолепный и Потрясающий Николай Васильевич Гоголь, — он вернул шляпу на голову и улыбнулся, — но ты можешь звать меня просто Гоголем, поскольку мне и так известно, что я великолепный и потрясающий.       «Сумасшедший», — заключил парень.       — Видишь ли, мальчик, — продолжал Гоголь, — беда в том, что мои новые песни звучат «Тудум-тудум», но мои милые крыски-попрыгушки поют только «Ти-ти-ти». Ничего, но не особо великолепно, — он драматично вздохнул, но в следующую секунду снова воодушевился, — однако я нашёл решение! Теперь я выписываю для них острый сыр. Так что не сомневайся — скоро ты увидишь премьеру!       Потом протянул Чуе один из пакетов и спросил:       — Хочешь попробовать?       — Эм…нет, я, пожалуй, откажусь, — как можно вежливее ответил парень.       — Зря, зря… Что ж, в таком случае я пойду, — Гоголь промаршировал к двери, распахнул её и обернулся, — Кстати говоря, тебе нужно пить больше молока, если хочешь вырасти. До свидания, Чуя-кун!       И захлопнул дверь.       — Мне пятнадцать! — не удержавшись, закричал рыжеволосый, — Я ещё расту! — и, раздражённый до крайности, направился прочь.       Он был уже внизу, когда снова услышал голос сумасшедшего соседа. Чуя поднял голову и увидел его на площадке перед входом на чердак.       — Эй, Чуя-кун, — крикнул Гоголь, — постой!       В следующее мгновение он перемахнул через перила и сиганул вниз. Чуя вскрикнул и шарахнулся в сторону, падая на землю. «Разобьётся!» — на миг подумалось ему. Однако Гоголь приземлился легко и непринуждённо, как будто прыгать с такой высоты было для него обычным делом. Улыбаясь, он протянул руку парню, но тот предпочёл подняться самостоятельно.       — Крысы, — произнёс мужчина шёпотом, наклоняясь к Чуе, — передают тебе послание.       — Ваши…крыски-попрыгушки? — сам не зная, зачем, уточнил рыжеволосый.       — Да. Они сказали, — тут он боязливо оглянулся по сторонам и понизил голос ещё сильнее, — «Пусть не ходит в маленькую дверку».       Чуя удивился. Откуда ему известно про дверь?       — В ту дверь, что обоями заклеена? Но ведь проход заложен кирпичами!       Гоголь со вздохом выпрямился.       — Ах, ну что с ними сделаешь? Порой у крысят шурупы, — он со смешком покрутил пальцем у виска, — развинчиваются. Болтают что-то, и не поймёшь, что они имеют в виду. Но возможно я их утомил, что поделаешь.       Бормоча себе под нос, он двинулся к лестнице. Чуя, постояв немного, отправился в гости к соседкам.       Мисс Спинк и мисс Форсибл были самыми давними жильцами Розового дворца — они жили здесь уже почти три года. Также они были самыми старыми — им обеим перевалило за семьдесят. Жили они в подвале, и к двери в их квартиру спускалась каменная лестница. На двери был дверной молоток, который удерживали во рту две театральные маски: одна весёлая, другая грустная. Чуя постучал.       В ту же секунду за дверью грянул оглушительный собачий лай. Дверь открылась, и парня окружили трое терьеров.       — Прекратите ваше адское тяфканье! — прикрикнула на них открывшая дверь мисс Спинк. Она передвигалась при помощи ходунков.       Собаки послушались её в то же мнгновение и теперь просто кружились вокруг ног Чуи, обнюхивая его.       — Рада видеть тебя, Чуя, мальчик мой, — ласково улыбнулась старушка. Или правильнее всё же называть её женщиной преклонного возраста? — Проходи, проходи. Мы играем в карты.       Чуя прошёл в квартиру. В квартире мисс Спинк и мисс Форсибл царила такая же атмосфера, которая обычно царит в гримёрках или за кулисами. Даже комнаты здесь разделяли не двери, а тяжёлые бархатные занавески. Стягивая с плеч дождевик, Чуя заметил старую афишу. В изображённых на ней молодых гибких девушках едва ли можно было узнать теперешних обитательниц подвала.       — Мириам! — крикнула мисс Спинк, — Поставь чайку! У нас гости!       Мисс Форсибл тут же выглянула с кухни. Если низенькая, круглая и уютная мисс Спинк была, наверное, всё-таки старушкой, то её сожительницу так уж точно нельзя было назвать. С пышным, несмотря на возраст, бюстом, и с томным грудным голосом, та могла быть только женщиной преклонного возраста.       Заметив их, мисс Форсибл поднесла к глазам лорнет.       — Кто это с тобой, Эйприл?       — Это наш новый сосед, Мириам, — парень помахал женщине с лорнетом, — его зовут Накахара Чуя. Он будет пить молочный улун.       — А, знаю, — по-прежнему томно, но с оттенком радости откликнулась Форсибл, — молодой человек, верно, предпочтёт жасминовый чай.       — Нет же, улун, — недовольно повторила Спинк.       — Чудно, — воскликнула женщина преклонного возраста, — жасмин — лучший выбор.       Старушка только раздражённо вздохнула. «Как они уживаются друг с другом?» — невольно подумал Чуя.       Мисс Спинк согнала с дивана устроившихся там терьеров. Чуя присел на освобождённое место и огляделся. Взгляд его зацепился за шкаф позади дивана, и парень похолодел. На полках стояли чучела терьеров. На чучела были надеты белоснежные одеяния, а к головам пришили золотистые нимбы.       — Это…это… — выдавил он из себя, тыча в сторону шкафа пальцем.       — А, это наши усопшие ангелочки, — улыбнулась мисс Спинк, — мы никак не могли с ними расстаться. Вот и заказали себе чучела.       И она принялась с увлечением перечислять имена умерших питомцев.       Тем временем мисс Форсибл поставила на стол поднос. На подносе вместе с чайником и чашкой стояла вазочка с конфетами.       — Угощайся, милый, — сказала она, — это ириски ручной варки. Мы привезли их из Штатов. Лучшие в мире.       Чуя попробовал взять ириску, но та не пожелала разлучаться со своими собратьями. Парень решил довольствоваться чаем.       — Я могу прочесть, если хочешь, — обратилась к нему мисс Спинк, которая наконец закончила вещать об усопших терьерах.       — Что прочесть?       — Погадать, милый, — она надела на голову странную шапку с пером, какие обычно бывают у гадалок в шатрах, — чаинки откроют мне твоё будущее. Давай-ка, допивай свой чай. Оставь только на самом донышке.       Чуя послушно выпил и протянул старушке чашку. Та слегка покачала чашку, после чего уставилась в неё с самым серьёзным видом.       — Ах, Чуя, — горестно вздохнула она, — бедный маленький Чуя… Тебе грозит страшная опасность!       Парень непонимающе нахмурился. Разве гадалки не должны пророчить приход гостей, дальнюю дорогу и прочую ерунду?       — Ну-ка дай сюда чашку, Эйприл! — сердито воскликнула мисс Форсибл, — Тебя глаза подводят!       — Меня — глаза?! Это ты слепа как крот! — возразила Спинк, но чашку всё же отдала.       Женщина навела лорнет на остатки чая.       — Понятно, — протянула она, — не волнуйся, молодой человек. Новости добрые. Тебя ждёт в будущем настоящее животное!       — Чего? — не понял Чуя.       — Мириам, опомнись, — снова вклинилась мисс Спинк, — ты неправильно её держишь! — она вернула себе чашку и повернула её, — Видишь? Опасность!       — Что вы видите? — парень сам не заметил, как заинтересовался.       — Я вижу жуткую протянутую руку, — протянула старушка.       — А я вижу жирафа! — возразила мисс Форсибл.       — Жирафы просто так с неба не падают!       — И что же вы посоветуете? — Чуя решил отвлечь их от спора.       — Не надевай зелёное в гримёрке… — начала мисс Спинк.       — Найди очень высокую стремянку… — перебила её соседка, пытаясь боком оттеснить противницу от парня.       — И будь очень-очень осторожен! — старушка толкнула мисс Форсибл, получила ответный толчок и не упала лишь благодаря ходункам.       «Зелёное в гримёрке?» — из всех советов этот Чую смущал больше всего.       — Итак, — продолжила тем временем мисс Спинк, поправляя причёску, — ты хотел что-то нам рассказать?       Обе женщины с ожиданием уставились на рыжеволосого.       «По-моему, это преступление, усугублять их безумие своими рассказами», — подумал Чуя.       — Нет, — сказал он, — нет, пожалуй. А вот за чай — спасибо.       И поднялся с дивана, ясно давая понять, что уходит.       — Пока-пока, — помахала рукой мисс Спинк.       — Чмоки-чмоки, — мисс Форсибл послала ему воздушный поцелуй.       Чуя вышел из подвала, слыша, как актрисы снова начали о чём-то жарко спорить.       Когда парень вышел из подвала, то обнаружил, что всю округу заволокло туманом.       — Опасность… — задумчиво произнёс Чуя вслух, — что ещё за опасность?       «Слишком много безумцев на сегодня», — решил он, — «надо проветрить голову».       Он прошёлся по саду. Прошёлся осторожно — предметы проступали в тумане в самый последний момент. В один прекрасный миг парень просто впечатался в старые ворота, больно ударившись лбом об один из прутьев. С шипением потирая лоб, Чуя выскользнул из сада и пошёл по дорожке.       Однако невезение, похоже, не желало выпускать его из своих лап. Не пройдя и пары метров, рыжеволосый запнулся о что-то мягкое и со всего маху растянулся на дорожке.       — А-та-та, — прошипел Чуя, жмурясь. Потом повернул голову набок и уставился прямиком в хитрющие зелёные глаза, — Какого?       Чёрный кот, о которого он, видимо, и споткнулся, хрипло мяукнул.       — Ты что, преследуешь меня? — парень, морщась от боли, сменил положение лёжа на положение сидя. Кот совершенно беспардонно нырнул под его жёлтый дождевик и свернулся там калачиком, — Эй, какого хрена ты творишь?!       — Ему не по вкусу сырость.       Услышав чужой голос, Чуя вздрогнул и заозирался.       — Кто здесь?       Из тумана не спеша возник мужчина. Выглядел он немного неопрятным и достаточно сильно уставшим. У него были тёмные прямые волосы до плеч, на щеках и подбородке — трёхдневная щетина. Лицо у него было достаточно красивым, но круги под глазами были больше, чем у Коё. На плечах болтался потрёпанный белый халат. «Врач?» — подумал Чуя.       — Не стоит сидеть на холодных плитах, молодой человек, — незнакомец протянул ему руку.       Рыжеволосый принял её и поднялся, предварительно вытряхнув кота из-под дождевика. Кот обиженно мявкнул.       — Ваш? — спросил Чуя, указывая на него.       — Нет, — мужчина покачал головой, — я, конечно, подкармливаю его, но на деле он дикий — всегда сам по себе, появляется из ниоткуда и исчезает в никуда.       Кот, словно в подтверждение его слов, нырнул в туман и пропал.       — Ты ведь Чуя, верно? — незнакомец обратил на парня пронзительный взгляд.       — Вы меня знаете? — опасливо спросил тот.       — Меня зовут Мори, — представился мужчина, — Мори Огай.       «Да это же наш арендодатель! Хозяин Розового дворца!» — понял Чуя.       — Рад знакомству, Мори-сан, — он слегка поклонился, чувствуя смущение.       — Я тоже очень рад, Чуя-кун, — мужчина устало улыбнулся, — я очень давно не видел детей в Розовом дворце.       Чуя немного помолчал, рассматривая нового знакомого. О владельце Розового дворца ему было известно очень немного. Он знал только то, что Мори Огай очень богат, что в своё время он был прославленным хирургом, однако теперь переключился с практики на научную деятельность. «Но привычку носить медицинский халат так и не бросил», — добавил Чуя.       — Тебе, наверное, пора домой, — осёкся Мори, — родители будут волноваться.       «Мне не семь лет», — огрызнулся парень про себя. Но вслух обронил сухое:       — Вряд ли, — и пожал плечами.       — К тому же, — продолжил мужчина, — гулять в таком густом тумане небезопасно — ты уже и сам это понял. Вдруг упадёшь в заброшенный колодец.       — В тот колодец, что за холмом? — понял Чуя.       — Уже разведал, я погляжу, — Мори усмехнулся. Что-то в этой усмешке показалось парню знакомым, — Эх, молодые, мне бы такую прыть!       — Зачем нужно было рыть такой глубокий колодец? — задал рыжеволосый давно интересующий его вопрос, — ведь здесь, вроде, не пустыня.       Мужчина пожал плечами.       — Сам не знаю. Колодец здесь очень и очень давно. Возможно, что он даже старше Розового дворца.       Они ещё немного помолчали.       — Что ж, — наконец сказал Чуя, — я, пожалуй, действительно пойду домой.       — Да, — вздохнул Мори, — а мне пора возвращаться к работе. Был рад познакомиться, Чуя-кун.       Рыжеволосый снова слегка поклонился и поспешил обратно, на всякий случай выставив вперёд руку и внимательно глядя под ноги.       — Чуя-кун! — окликнули его.       Парень обернулся. Силуэт Мори едва-едва виднелся в тумане, лица его было не различить.       — Розовый дворец… — мужчина тщательно подбирал слова, — это очень старое место. Кто знает, какие тайны в нём скрываются. Поэтому прошу тебя, будь осторожен.       Это было третье и последнее предупреждение на сегодня.       Когда среди ночи Чуя проснулся от писка, он немедленно спустился вниз и распахнул маленькую дверь. Всё было так же, как и в прошлую ночь — за дверью был переливающийся круглый коридор.       Парень помедлил. В голове всплыл сегодняшний день: неясное предупреждение Мори, гадание пожилых актрис и удивительно конкретное предостережение Гоголя: «Пусть не ходит в маленькую дверку!». Однако в его голове тут же всплыло и другое. Мягкое и светлое лицо другой матери. Смех другого отца. Великолепные блюда и чудесная новая комната. Споры с Дазаем, его насмешливая улыбка и безудержный хохот самого Чуи.       «Ещё чего не хватало», — подумал рыжеволосый, — «верить предупреждениям сумасшедших соседей. А Мори просто слишком устал и, похоже, чрезмерно печётся о детях. Разве может мне навредить мой собственный сон?».       И он снова вошёл в маленькую дверь.