Dreams are dangerous

      — Другой папа? Он возится в саду, — ответила другая мама.       Чуя удивлённо поднял брови.       Уже около недели он видел этот сон. Каждую ночь он открывал маленькую дверь в гостиной, полз по коридору и попадал в другую квартиру. Другая Коё кормила его вкуснейшим ужином. Другой Артюр пел смешные песни. Оба были чуткими и ласковыми и внимательно слушали всё, что говорил Чуя. Они не отмахивались от него и не называли его поведение «подростковыми причудами». Они постоянно дарили ему маленькие подарки.       Пару раз они втроём играли в игры: карты, домино, уно. Правда, Чуя быстро понял, что лучше этого не делать. Другая мама оказалась очень азартной. Стоило им начать игру, как она менялась на глазах. Пуговицы сверкали, пальцы стучали, и сама женщина становилась очень несдержанной.       А ещё каждый раз приходил Дазай. Они поднимались в комнату Чуи и говорили, говорили, говорили. Не только о книгах. О музыке, о кино, о психологии, о жизни, в конце концов. Спорили до хрипоты и хохотали до слёз.       Дазай был странным. Конечно, не Чуе об этом говорить — он сам выделялся из толпы. Но в случае с рыжеволосым это было скорее бунтарством. А Дазай был именно странным. Он был умён — не только начитан, но ещё и хитёр до крайности. Однако большую часть времени притворялся дурачком — был невозможно легкомысленным и без конца драматизировал. И, похоже, всеми силами старался выиграть приз в номинации «Затроллить соседа».       Чуя пытался понять, о чём думает бинтованный, но не мог. В течение этой недели он ясно понял смысл фразы «глаза — зеркало души». И действительно, очень сложно понять чувства и эмоции того, у кого вместо глаз — пуговицы. В случае с другими родителями Чую это не беспокоило — они всегда улыбались и говорили с ним по доброму. Дазай…был другим. Все его действия — чёртов фарс, это понятно, но что на самом деле скрывается за этим — один чёрт разберёт.       К слову сказать, будучи вместе с матерью в городе, Чуя как-то заскочил в книжный магазин. К его удивлению, все книги, которые советовал ему почитать Дазай, оказались реальными. «Похоже, что я действительно когда-то хотел прочитать их», — решил парень, — «и моё подсознание напомнило мне об этом вот таким вот образом».       Книги Чуя, конечно, купил и за пару дней проглотил их все. «Рыцарь на золотом коне», которого Дазай упомянул в их первую встречу, понравился ему больше всего. Захватывающая история о том, как девушка помогает возлюбленному спастись от королевы фей, которая хотела принести его в жертву. «Никогде» Нила Геймана тоже его заинтересовало, но ангел Ислингтон взбесил парня неимоверно — тот притворялся хорошим, но в итоге оказался главным злодеем. Надо ли говорить, что Чуя не любил лицемеров? А вот Лавкрафт ему понравился далеко не весь. Он по достоинству оценил «Кошек Ултара», «Зов Ктулху», «Хребты безумия» и парочку других рассказов. Однако большинство историй развивались по одной схеме — люди лезли туда, куда лезть не следует, и в итоге либо сходили с ума, либо умирали.       Когда Чуя поделился с Дазаем своими впечатлениями, тот посмеялся и сказал, что рыжеволосый, похоже, слишком мал, чтобы понимать глубинный смысл произведений. В ответ парень стукнул бинтованного по голове книгой и больше эту тему не поднимал.       Так вот и прошла неделя. Однако сегодня было по-другому: Чуя не обнаружил дома не только Дазая, но и другого Артюра.       — В саду? — переспросил он.       — Ага, — другая мама улыбнулась, — иди к нему. У него для тебя сюрприз.       На улице светила полная луна. Чуя уже подметил, что в другом мире каждую ночь — полнолуние. А ещё всегда оптимальная температура — парень вышел из дома в одной пижаме и босиком, но холодно ему не было. Зато было приятное ощущение свежести, которое заставляло снова и снова дышать полной грудью — ночной воздух воистину чудесен.       Однако вовсе не это заставило Чую замереть в восхищении.       Сад расцветал прямо на глазах. Здесь были самые разные растения — как реально существующие, так и совершенно фантастические. Розы и лилии, тюльпаны и васильки, какие-то экзотические цветы, словно из джунглей, растения, похожие на огромные физалисы, и даже цветущая сакура. И все цветы светились изнутри разноцветными огоньками.       Среди всего этого великолепия Чуя заметил другого папу. В лёгкой белой рубашке и ковбойской шляпе, он ехал на огромном механическом богомоле, разбрасывая вокруг себя семена. Из семян тут же прорастали неизвестные парню цветы ярко-оранжевого цвета.       — У вас чудесный сад! — крикнул Чуя другому Артюру.       — Да, у нас чудесный сад, Чуя, — улыбнулся мужчина.       У самых ног рыжеволосого проросли бледно-жёлтые цветы и принялись щекотать его. От неожиданности тот повалился на землю, стараясь сдержать смех.       — Пре… Ха-ха-ха…тите…ха-ха-ха… Прекратите!       — Сын в беде! — воскликнул мужчина и, протрубив во взявшийся из ниоткуда рог, поспешил к Чуе.       Богомол, пользуясь передней конечностью (парень взял себе на заметку узнать, как называются эти штуки), срезал все цветы, словно косой.       — Отставить щекотку, львиные зевы! — прикрикнул другой Артюр на бушующий букет.       Цветы послушно притихли в его руке, и он вручил их Чуе.       — А теперь, — обратился мужчина к парню, — запрыгивай в седло! — он похлопал по спине богомола позади себя, — Я хочу кое-что тебе показать.       Как только Чуя устроился в седле, другой папа дёрнул за рычаг. У богомола неожиданно вырос вертолётный пропеллер. Лопасти быстро и тихо завертелись, и механическое насекомое вместе с пассажирами взмыло в воздух.       У парня перехватило дыхание. Внизу сад выглядел великолепно — это правда. Но теперь, смотря на него с высоты, Чуя не мог поверить своим глазам. Сад был выполнен в виде его лица! Кожа из белых роз, румянец из сакуры, глаза из васильков и рыжие волосы — из тех цветов, что только что высадил другой Артюр.       — Это же с ума можно сойти! — воскликнул парень.       — Мама говорила, что тебе понравится, — мужчина тихо засмеялся, — она тебя как облупленного знает.       Некоторое время Чуя любовался картиной внизу. Потом принялся рассматривать округу — и тут же наткнулся взглядом на знакомую фигуру за воротами.       — Гляди — это же Дазай, — сказал он другому папе, — давай спустимся к нему!       Другой Артюр снова дёрнул за рычаг, и богомол спикировал вниз.       Дазай вверх не смотрел, поэтому, когда на дорожку прямо перед ним приземлилось механическое насекомое, его лицо приобрело неописуемое выражение. Чуя был собой очень доволен.       — Что, испугался? — воскликнул он, спрыгивая на мощёную дорожку.       — Ещё чего, — фыркнул бинтованный.       — Да ну, не ври!       — Я не вру! Стал бы я пугаться рыжего гнома!       — Я не гном! — тут же вскинулся Чуя.       — Ну-ну, мальчики, не ссорьтесь, — встрял другой папа, — Дазай, пожалуйста, прекрати паясничать. Мы же не хотим никого расстроить.       Взгляд, которым другой Артюр сопроводил свои слова, был странным. Не с угрозой, нет. С мольбой? С предостережением? Как бы то ни было, Дазай замолчал сразу же.       Чуя почувствовал себя не в своей тарелке.       — Может прогуляемся? — сказал он вслух.       — Прогуляемся? — Дазай удивлённо приподнял брови.       — Ага, — Чуя повернул голову к другому папе, — можно же?       — Конечно, — мужчина снова улыбнулся, — почему нет? А я пока предупрежу маму, что ты задержишься.       И богомол снова поднялся в небо.       — Спасибо! — рыжеволосый помахал рукой.       — Куда пойдём? — обратился Чуя к Дазаю.       Тот пожал плечами.       — А куда ты хочешь?       — Ну, — парень замялся, — я здесь совсем недавно и не знаю, какие интересные места здесь есть.       «Я надеялся, что ты мне что-нибудь покажешь», — добавил он про себя.       Дазай, похоже, его мысль уловил. На некоторое время он задумался. Потом щёлкнул пальцами и предложил:       — Хочешь посмотреть, где я живу?       — Живёшь? — спросил Чуя и тут же устыдился своего вопроса. Конечно же, Дазай где-то живёт, а не просто материализуется у него перед дверью!       — Ага, — кивнул бинтованный, — здесь близко.       Оказалось и правда очень близко. Дазай привёл его к огромному дереву над прудом у подножия холма.       — Ну вот мы и пришли.       — Издеваешься? — Чуя поднял бровь, — или просто утопить меня решил без свидетелей?       — Тебя и топить не нужно, — усмехнулся темноволосый, — с таким ростом ты сам в первой луже утопнешь.       И спрятался за дерево.       — Куда пошёл, падла?!       Чуя ринулся за ним, но Дазая за деревом не оказалось. Рыжеволосый даже глазами захлопал. Оббежал кругом дерева, но бинтованного ублюдка не было.       — Дазай? — позвал он, чувствуя себя максимально глупо, — Ты где?       — Ку-ку, — сказали откуда-то сверху.       Чуя запрокинул голову. Из густой листвы ему ухмылялась наглая рожа с глазами-пуговками.       — Кукушка, а кукушка, — улыбка рыжеволосого обещала неминуемую расправу, — как думаешь, сколько тебе жить осталось?       — Да ладно тебе, — Дазай совсем не выглядел испуганным, — считай, что мы квиты. Лезь сюда.       Чуя осмотрел ствол, пока наконец не нашёл небольшой выступ. Опираясь на него, ухватился за ветку и, подтянувшись, нырнул в листву вслед за бинтованным.       — И что тебе понадобилось на этом… — начал он и тут же замолк.       Перед ним был настоящий домик на дереве. Достаточно крупный, он без проблем помещался между мощных ветвей. Сделан домик был качественно: сколочен из крепких досок, с крышей из фанеры. Вход закрывал немного дырявый кусок ткани.       — Ну, как? — Дазай выглядел довольным, — совсем не заметен снаружи, правда?       Чуя кивнул. Он действительно был впечатлён.       — Пойдём, — бинтованный направился ко входу.       Чуя последовал за ним.       Внутри царил полумрак. Это лучшее, на что можно было рассчитывать, ведь на улице была ночь, хоть и полнолуние. Однако рыжеволосый смог спокойно рассмотреть внутренности домика. Хотя смотреть тут было особо не на что. В углу лежал старый матрас. У стены были расставлены какие-то предметы. Чуя посмотрел поближе и понял, что это фигурки людей и животных, сделанные из пучков веток, обмотанных нитками.       — Иногда мастерю от скуки, — пояснил Дазай в ответ на вопросительный взгляд.       Чуя нахмурился. Посмотрел внимательно на стену. Провёл пальцами. Нет, ему не показалось. На досках были зарубки. Вся стена была в зарубках, и, похоже, не одна. Группы из семи вертикальных чёрточек, перечёркнутых ещё одной, горизонтальной. Чуя много раз видел такое в кино, где заключённые отмечали подобным образом проведённые в тюрьме дни.       — Это тоже от скуки, — объяснил Дазай, не дожидаясь вопроса.       «Часто же тебе бывает скучно», — невольно подумал Чуя.       Парень выглянул в окно, вырубленное в стене. Сквозь листву был прекрасно виден пруд под деревом.       — А твои родители? — спросил рыжеволосый.       Тишина.       — Дазай? — Чуя обернулся.       Нет, не исчез — стоит себе за спиной. Ему показалось, или бинтованный действительно сжимал кулаки?       — Родители? — произнёс Дазай, и в его голосе не было ничего, кроме привычной беспечности, — Я живу один.       Развивать тему Чуя не стал — всё же он подозревал, что задел собеседника своими словами. К тому же это был всего лишь его собственный сон, так что нет ничего удивительного в мальчике, в одиночку живущем в домике на дереве.       Дазай присел на матрас и приглашающе махнул рыжеволосому. Парень опустился рядом.       — Так тебе нравятся цветы? — спросил бинтованный.       — С чего ты так решил?       — Похоже тебе очень понравился их сад.       — Да, я люблю цветы, — Чуя подвинулся ближе к стене, опираясь спиной на доски.       — Так и думал, что на девчонку ты похож не только внешне, — гадко ухмыльнулся Дазай.       — Придурок, — рыжеволосый ткнул его кулаком в бок, — цветы все любят — не только девчонки.       — Я не люблю, — возразил бинтованный.       — Врёшь, хоть какие-нибудь да любишь.       Дазай пожал плечами.       — Да ладно, — Чуя заглянул ему в лицо, — давай, вспомни. Должно быть хотя бы одно растение, которое тебе нравится.       Тот помолчал, а потом резко выдал:       — Венерина мухоловка.       — Чё? — такого собеседник точно не ожидал.       — Думаю, мне нравится венерина мухоловка, — повторил бинтованный.       — Это которая…хищная? — Чуя изобразил ладонями крокодильчика.       Дазай кивнул.       — Но почему именно она?       — Очень поучительное растение, если можно так сказать, — темноволосый тоже решил опереться на стенку, — живое доказательство того, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.       Чуя на некоторое время залип в потолок.       — Всё-таки ты странный, — сказал он наконец, — хотя определённый смысл в твоих словах есть.       — Ах, Чуя, — поразился Дазай, — неужели ты наконец начинаешь понимать меня? Я знал, я знал! Эволюция просто не может быть настолько беспощадна, чтобы обойти тебя стороной!       — Заткнись, дебила кусок!       Когда Чуя возвращался в Розовый дворец, Дазая с ним не было — парень идти на ужин отказался. Другая мама уже ждала на крыльце.       — Хорошо провели время? — спросила она, по обыкновению сладко улыбаясь.       — Чудесно, — Чуя не врал, он действительно был в восторге.       — Вот и отлично, — женщина потрепала его по голове, — но в следующий раз, когда Дазай решит украсть тебя у меня, — пуговицы опасно сверкнули, — пусть предупреждает заранее. Ужин стынет.       — Прости, — парню стало неловко, — на самом деле это я предложил ему прогуляться.       — Ах, милый, не извиняйся, — другая Коё махнула рукой, — иди скорей за стол.       На этот раз у них была якисоба.       — И о чём же вы болтали с Дазаем? — спросила женщина, глядя на наслаждающегося ужином Чую.       — М-м? — парень как раз жевал потрясающий кусок мяса, — мфмы гхофорли фо цфетаф.       — Что-что, милый? — переспросила другая мама.       Щёлкнула по бутону львиный зев. Цветы, срезанные другим папой, стояли в вазе на столе и постоянно пытались стащить что-нибудь вкусненькое.       — Мы говорили о цветах, — повторил Чуя, прожевав, — мне очень понравился сад. Это так мило с вашей стороны.       — Ах, не благодари, — другая Коё прижала руки к груди, — твоя радость — наша радость.       — Всё это место просто волшебное, — честно сказал парень.       — О, это далеко не всё, — улыбнулся другой Артюр.       — Неужели есть ещё что-то?       — Ты многого не видел, милый, — другая мама протянула Чуе стакан с соком, — нам с папой ещё есть, чем тебя удивить.       — Что ж, — рыжеволосый с удовольствием глотнул из стакана, — я с нетерпением жду этого.       — А я то как жду, — пуговицы в свете кухонной люстры блестели ярче любых глаз, — я чертовски этого жду.