Dreams are dangerous

      Дазай и Чуя медленно двинулись вперёд по коридору. За их спинами со стен слезали обои, вокруг расползался нестерпимый запах старой бумаги и пыли. Другой мир сбрасывал свою лживую яркую оболочку.       Гостиная снова изменилась. Стены светились тусклым зелёным светом. Рисунок из мотыльков сменился узором паутины. Мебель-жуки корчились в агонии.       Другая мама сидела на диване. Раньше, когда она только сменила облик, она всё ещё оставалась красивой. Однако женщина словно бы ещё больше исхудала — её лицо теперь превратилось в туго обтянутый кожей череп. Вырез кимоно был большим, но он открывал вид не на белую кожу, а на голые острые кости. Вся фигура стала вдруг до невозможности острой и угловатой.       — Явились, — прошипела она, — и паразита с собой принесли.       Колдунья указала на кота в руках Дазая.       — Не паразита, — Чуя скрестил руки на груди и вскинул голову, — друга.       Женщина поднялась с дивана. Двигалась она на полусогнутых невероятно тонких ногах, как на паучьих лапах.       — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — она наклонилась к парню и улыбнулась.       Возможно, ненастоящая мать хотела, чтобы улыбка выглядела ласковой, но в итоге получился кривой оскал. Зубы у неё были узкие и острые, и их явно было больше, чем положено.       И ведь действительно, понял Чуя, она его любит. Но любит совсем не так, как матери любят своих сыновей. Она любила его так, как скупердяй любит деньги. Она любила его так, словно он был вкуснейшим деликатесом, который ей предстояло съесть. Словно он был питомцем, который рано или поздно ей надоест. В её пуговичных глазах, в её лице, когда она смотрела на Чую, было явное собственническое выражение. Это никому бы не понравилось, а парню, что всегда невероятно сильно ценил собственную свободу — тем более.       — Мне не нужна твоя любовь, — твёрдо ответил рыжеволосый, глядя в глубь чёрных пуговиц.       Колдунья только хмыкнула. Потом обошла парня и обратилась к Дазаю.       — А ты? — её голос снова пропитался мёдом, — Гляжу, ты уже вернул свои бесполезные глаза. Неужели не хочешь остаться?       — Странные вопросы ты задаёшь, — фыркнул тот, — учитывая всё, что ты сделала…       — Но я ведь могу извиниться, — колдунья наклонилась к лицу бинтованного, — дай мне шанс, и я сделаю тебя счастливым.       На миг её лицо чудесным образом преобразилось. Это была не Коё, нет. Это была другая молодая женщина с чёрными волосами до плеч и доброй улыбкой. Лицо Дазая вдруг стало совершенно несчастным и потерянным.       Но наваждение не длилось долго. Сидящий на руках парня кот зло зашипел и выбросил вперёд лапу с острыми когтями. Другая мама испуганно отпрянула, и её лицо снова превратилось в обтянутый кожей череп.       — Что-то я увлеклась, — прощебетала она и обернулась обратно к Чуе, — так ты принёс их? Глаза маленьких призраков?       Чуя молча вынул из сумки три заветных предмета и показал колдунье. Женщина потянулась к ним, но парень быстро спрятал глаза обратно в сумку.       — Спокойно, — сказал он, — это ведь ещё не конец игры, верно?       — Точно, — оскалилась та, — мы ещё не закончили. Тебе ведь пора отправляться на поиски бывших родителей, да?       И она безмятежно развалилась на диване, словно уставшая дама на балу.       Чуя напряжённо обвёл взглядом гостиную. Поиски родителей обещали быть самыми сложными — ведь волшебный камешек он потерял в пруду.       — Осторожно, — неожиданно подали голос призраки, — она ни за что не отпустит нас, даже если ты одержишь победу. Она скорее отдаст свою руку, чем позволит уйти кому-нибудь из нас.       Чуя задумался. Чтобы спастись, необходимо было обмануть колдунью, но как?       Колдунья тем временем откровенно потешалась над парнем. Она снова поднялась с дивана и принялась увлёченно рассматривать картины на стенах (когда только появились?). При этом она не переставала демонстративно зевать.       Неожиданно кот выпрыгнул из рук Дазая и взлетел на каминную полку. «Здесь», — сказал он не вслух, но мыслью, и указал на один из снежных шаров. Поверхность запотела от холода, что царил внутри, но сквозь оставшееся окошко рыжеволосый ясно увидел маму и папу.       Чуя открыл было рот, но тут же замолчал. Нет, всё не так просто. Ведьма не выпустит его. Если бы только он мог заставить её открыть дверь…       Мысль пришла неожиданно. Парень снял кота с полки и жестом показал Дазаю молчать.       — Я знаю, где ты их прячешь, — сказал он громко и решительно.       — И где же? — в ту же секунду колдунья быстро приблизилась к нему.       — Я искал всюду, где ты могла бы их спрятать. В доме их нет, — с умным видом заключил Чуя.       Дазай посмотрел удивлённо, но ничего не сказал, и, когда ведьма мельком глянула на него, нагло улыбнулся ей.       — И тогда, — закончил рыжеволосый, — я понял, где они находятся. Ты спрятала их в проходе между двумя домами, разве нет? Они за этой дверью, — он кивком указал в угол.       — О, так ты думаешь, что они там? — гадко улыбнулась другая мама.       — Почему бы тебе просто не открыть дверь? — парень ответил ей самоуверенной улыбкой, — Они точно окажутся там.       Он понимал, что это его единственный шанс выбраться. Всё зависело от желания ненастоящей матери одержать верх, её потребности не просто выиграть, но ещё и позлорадствовать над побеждённым.       И действительно, колдунья с довольным видом подошла к стене и отогнала жука, загораживающего дверь. Потом, несколько раз противно кашлянув, выплюнула ключ на свою ладонь. Вставила ключ в скважину и повернула.       Чуя услышал, как щёлкнул неподатливый замок. Как можно тише и быстрее, он приблизился к каминной полке.       Другая мать распахнула дверь, торжественно показывая пустой коридор.       — Видишь? — выражение триумфа на её лице было не самым привлекательным зрелищем, — Ты ошибся! — она подняла руки, и парень увидел, что она держит нитку с иголкой, — Теперь ты навсегда останешься здесь!       — Обойдёшься, карга старая!       Чуя сам не понял, что на него нашло. В следующее мгновение он схватил сидящего на руках кота и со всей силы швырнул его в колдунью.       Тот взвыл и приземлился прямиком на голову женщины, выпустив когти и свирепо оскалив зубы. Его шерсть встала дыбом, и теперь он казался в полтора раза больше своих настоящих размеров.       Чуя схватил снежный шар и сунул его в сумку.       Котяра издал вдохновенный улюлюкающий визг и вцепился когтями прямиком в чужие глаза-пуговицы. Ненастоящая мать попыталась ударить его, но кот ловко увернулся от чужой руки. В следующий миг он рванулся всем телом. Вырванные с мясом пуговицы покатились по полу. Из образовавшихся на лице колдуньи провалов брызнула чёрная густая дрянь.       Ведьма закричала. Её крик был в сто раз хуже воплей других актрис. Он был не похож ни на что. Словно бы вместе смешались все отвратительные звуки, которые только можно представить. Образовавшаяся какофония была невыносимо громкой — казалось, что вместе с колдуньей от боли и ярости кричит весь другой мир.       Чуя замер, оглушённый, зажимая ладонями уши. Однако Дазай не растерялся — схватил рыжеволосого за руку и потащил к двери. Вынул из скважины ключ, всучил его Чуе, и крикнул коту:       — Оставь её! Ну же!       Кот напоследок яростно полоснул колдунью по щеке. Потом с силой оттолкнулся от чужой головы, так что ненастоящую мать качнуло в сторону, и метнулся к ним. Женщина тут же перестала кричать и, рухнув на все четыре по-паучьи согнутые конечности, рванула за ним.       Кот пробежал мимо парней, не останавливаясь, и скрылся в коридоре. Дазай с Чуей нырнули в дверной проём, и Чуя начал закрывать дверь.       Та оказалась гораздо тяжелее, чем обычно, и закрывалась так тяжело, будто навстречу дул ураганный ветер. С другой стороны ухватилась колдунья и начала тянуть дверь на себя.       — Как ты смеешь не слушаться мать?! — заорала она, просовывая в проём свой чудовищный череп с дырами вместо глаз.       Дазай с неописуемым удовольствием пнул её в лицо и вместе с Чуей принялся тянуть дверь. Дверь начала поддаваться, медленно закрываясь наперекор призрачному ветру.       Вдруг Чуя понял, что во тьме коридора вместе с ним и Дазаем есть и другие люди. Парень был слишком занят, чтобы повернуть голову, но и так знал, кто они. Трое детей-призраков были слишком бесплотны, чтобы коснуться двери. Но их руки сомкнулись вокруг ладоней Дазая и Чуи, держащихся за дверную ручку, — и внезапно они оба ощутили себя невероятно сильными.       Дверь почти закрылась.       — Нет!!! — закричала колдунья.       Что-то попыталось схватить Чую, просунувшись сквозь остававшуюся щель, но только больно полоснуло рыжеволосого по щеке. Парни изо всей силы дёрнули дверь.       В последний момент дверь заклинило, как будто она что-то защемила, а потом она с грохотом закрылась. Что-то упало на пол коридора с царапающим стуком. Чуя быстро запер дверь изнутри.       На секунду всё стихло. Вдруг дверь содрогнулась под ударами с той стороны. Парни бросились прочь по коридору. Бежать было трудно — с каждым ударом колдуньи содрогался и сам коридор. А ещё ведьма продолжала и продолжала кричать:       — Не бросайте! Не бросайте меня! Я без вас умру-у-у!!!       Чуя оглянулся и понял, что сделал это зря. Коридор за их спиной стремительно складывался, словно гармошка. Дверь в другой мир гналась за ними.       Парни ввалились в гостиную кубарем. Чуя захлопнул дверь и, не помня себя, повернул ключ в замке. Следующий удар отбросил его назад — на Дазая, а ключ, выбитый из скважины, со звоном упал на пол.       Этот удар был последним. А потом наступила тишина.       Несколько минут парни просто лежали на полу и глядели в потолок, пытаясь отдышаться. Потом Чуя сел и принялся оглядываться по сторонам. Это действительно была настоящая гостиная его настоящей квартиры. С жутко старомодными и выцветшими обоями. Со старинной мебелью, подаренной родителям на свадьбу, которая, конечно, была очень неудобной, зато не имела ни голов, ни цепких насекомьих лап. За окном вечерело, но это всё же был день, настоящий день, а не вечная лунная ночь.       Затем Чуя заглянул в сумку и спохватился. Снежного шара внутри не было.       — Дазай, ты не видел…       Бинтованный молча указал на каминную полку. Там стоял разбитый снежный шар. Прозрачный гель с голубыми блёстками медленно капал на пол.       Тут Чуя услышал, как входная дверь хлопнула.       — Чуя, мы дома! — раздался в коридоре голос Коё.       Настоящей Коё. Настоящей матери.       Не помня себя, парень кинулся на шею появившимся в дверях родителям.       — Мам! Пап! Я без вас так скучал!       — Скучал? — непонимающе спросила Коё, потом подняла голову и ахнула, — Недотёпа, ты разбил мой любимый шар!       — Он сам разбился, чтобы вас выпустить, — улыбнулся парень.       — Боже, Чуя, только посмотри на себя! — возмутилась мама, — Где ты так коленку разбил? И щёку поцарапал? И почему одежда мокрая?       — Вы… — рыжеволосый перевёл взгляд с матери на отца и обратно, — вы не помните? Не помните, где были всё это время?       — Ты о чём? — не понял Артюр, — мы с мамой ездили в офис. И надо сказать, — он подмигнул сыну, — поездка была весьма успешной.       Тут Коё наконец обратила на скромно стоящего в сторонке Дазая.       — Здравствуйте, молодой человек, — она строго глянула на сына, — ты мог бы и предупредить, что приведёшь друга в гости.       — Извини, — Чуя решил не возражать и просто продолжил улыбаться, — это вышло неожиданно.       Дазай подошёл ближе и вежливо поклонился.       — Здравствуйте. Я Дазай. Дазай Осаму.       Похоже его вежливость произвела хорошее впечатление на Коё. Она улыбнулась, и они с отцом представились в ответ.       — Что же, — сказала мама, — надеюсь, ты не откажешься с нами поужинать, Дазай. Приводите себя в порядок, мальчики, и к столу.       На ужин папа Чуи приготовил рис с карри. И хотя он, как всегда, что-то сильно намудрил с едой, парни набросились на еду, как дикие звери.       — Такое впечатление, что ты не ел несколько лет, — сказала Коё Дазаю.       И правда — Дазай, в которого совершенно невозможно было запихнуть готовку колдуньи, необычайно быстро и жадно поедал творение Артюра. Вполне возможно, подумал Чуя, что слова мамы не были преувеличением.       — Прошу прощения, — спохватился бинтованный.       — Ох, не извиняйся, — отмахнулась Коё, — ты такой худенький, тебе нужно больше кушать.       Потом она обратила внимание на сына.       — А вот от тебя, Чуя, я не ожидала такого. Ты же не любишь папину еду.       — Нифехо пфодопфнохо, — пробубнил рыжеволосый, — фсё офен фхусно.       Мать отвесила ему лёгкий подзатыльник.       — Сколько раз просила — не разговаривай с набитым ртом.       Дазай тихо прыснул над своей тарелкой, за что тут же получил ногой под столом.       Когда они поужинали, Чуя быстренько утащил бинтованного в свою комнату — по лицу матери было видно, что она планирует учинить допрос. Парень был совершенно не готов отвечать на вопросы.       Оказавшись в комнате, он, не стесняясь Дазая, рухнул на кровать лицом вниз и некоторое время тихо матерился в подушку. Потом вскочил и принялся мерить комнату шагами.       — Подумать только, — сказал он, — они ничего не помнят.       — Вполне возможно, что их мозг блокировал эти воспоминания, как что-то шокирующее и невероятное, — пожал плечами Дазай, — или это другой мир заставил их забыть. Мы можем только догадываться.       Он стоял, облокотившись на стену, и насмешливо наблюдал за мечущимся Чуей.       — Надо, наверное, отвести тебя к Мори, — спохватился рыжеволосый, — только я понятия не имею, как ему всё объяснить.       — Как-нибудь объясним, — отмахнулся Дазай, — мороки будет много, но это всё цветочки по сравнению с тем, что мы уже пережили.       Чуя закусил губу. Кое-что его беспокоило.       — Ты можешь радоваться, — натянуто улыбнулся парень, — ты теперь свободен. Можешь вернуться домой, к дяде, и наконец-то от меня избавиться.       Бинтованный поражённо уставился на него.       — Ты о чём вообще?       — Да ладно, — как можно более непринуждённо сказал рыжеволосый, — я уже знаю, что это колдунья вынудила тебя со мной дружить, а потом и вовсе — пойти на свидание. Я хотел бы извиниться перед тобой за это — всё-таки она воплощала мои желания. Но теперь, когда мы выбрались, ты можешь больше не притворяться и…       — Ты идиот?       Дазай бесцеремонно прервал его тираду и, оттолкнувшись от стены, приблизился к собеседнику. Чуя в очередной раз подумал, какой же этот чёрт высокий.       — Да, ведьма использовала меня, чтобы заставить тебя остаться, — медленно и чётко заговорил он, — а я, в свою очередь, пытался сделать всё, чтобы заставить тебя уйти. Но ничто из этого вовсе не значит, что ты мне не нравишься. Даже наоборот, — бинтованный смутился, — я то и дело забывал, что должен всеми силами гнать тебя прочь — настолько с тобой было хорошо.       Чуя вскинул голову, неверяще глядя на него.       — Значит, — осторожно спросил он, — мы останемся друзьями?       Дазай подошёл к нему вплотную.       — Нет, — отрезал парень, — мы не останемся друзьями, Чуя.       Он наклонился и рыжеволосый наконец смог рассмотреть его глаза. Глаза Дазая были потрясающими. Писатель внутри Чуи запаниковал, не в силах подобрать слова, чтобы описать их. Словно отполированное до блеска тёмное дерево? Словно шоколад? Словно камень «тигровый глаз» с его золотистыми переливами? Нет, нет и нет — это всё неодушевлённые предметы. А глаза Дазая были живыми. Живые тёмно-карие омуты, в которых рыжеволосый неизбежно и безнадёжно тонул.       — Думаю, — бинтованный наклонился ещё ниже, и Чуя почувствовал чужое дыхание на своём лице, — уместнее будет назвать нас парой.       Чужие губы прижались к губам Чуи, и тот понял, что потонул окончательно. И, честно говоря, был совсем не против.