Теперь мы оба свободны

На следующее утро Стервятник все же позволил Ральфу высунуться в магазин за продуктами. Он ещё не чувствовал себя уверенно в квартире — это было видно — но выглядел спокойнее. Вернулась его привычная вежливость с ноткой холодности и снисходительные замашки. Но избавиться от чувства, что Стервятник безумно хрупок и беззащитен, Ральф теперь, глядя на него, не мог. Время тянулось медленно, Ральф не знал, чем себя занять, в собственной квартире ему стало резко неуютно. Но Стервятника, кажется, это не волновало. Он смотрел телевизор, торчал на балконе по полчаса, рассматривая двор, нашёл себе книжку. Ральф ходил за ним как приклеенный, а когда замечал это, торопливо сбегал. Вот только деться от себя и от Стервятника в маленькой квартире было некуда, а на улицу он уйти боялся. Боялся оставить Стервятника одного и боялся показать, что его самого чертовски мучает вся ситуация. Он мечтал когда-то остаться со Стервятником только вдвоём, навсегда. Вот, пожалуйста — бойтесь своих желаний. После обеда Ральф задумал было затеять уборку, чтобы занять свою взрывающуюся от мыслей голову хоть чем-то. Ковёр не встречался с пылесосом довольно давно, а окна не видали тряпки пару столетий. Он как раз обдумывал, стоит ли привлечь Стервятника к процессу, когда раздался звонок в дверь. Стервятник вздрогнул и уставился на Ральфа во все глаза, напряжённо сжимая в руках раскрытую книгу. Ральф почувствовал, как его самого обдало жаром так, что волосы на макушке зашевелились. Почему-то в голове сразу материализовалась мысль о расплате, рисуя одну неприятную сцену за другой, хотя это вполне мог быть назойливый продавец чудо-ножей или любопытная соседка, ведь она видела вчера, что он вернулся домой. Глядя в испуганные глаза Стервятника, он понял, что не имеет права на слабость — теперь он несёт за него ответственность и это то, что он выбрал сам. Ральф поднялся и уверенно направился к двери. На пороге стоял Шериф. Насупленный, серьезный, не похожий на себя. — Здорово, — буркнул он, хмуря брови. — Привет, — на автомате ответил Ральф и уставился на бывшего теперь коллегу с подозрением. Они сверлили друг друга взглядами через порог, пока молчание не затянулось. Кажется, они простояли бы так не один час, если бы неловкий скрип дивана не раздался из комнаты, разбивая тяжелую тишину. Шериф опомнился первым и протянул Ральфу тёмную спортивную сумку. — Его вещи, — пояснил он и настойчиво добавил: — Нужно поговорить. Ральф забрал у него сумку и отошёл, впуская Шерифа в квартиру. Проходя за Ральфом на кухню, Шериф бросил взгляд на Птицу, но ничего не сказал. Тот тоже промолчал, флегматично осмотрев гостя, и вернулся к своей книге. Ральф представил, как, должно быть, необычно Стервятник представлялся сейчас Шерифу: драматичный готический монстр теперь сидел, уютно устроившись на диване с книжкой, с босыми ногами, без чёрной косметики, с нечесаными волосами, в Ральфовой футболке с эмблемой футбольного клуба, которая была ему велика — невероятно домашняя картина, практически сюрреалистическая для любого, кто пришёл из Дома. Ральф понял, что сам он уже начал привыкать и это чувство было, пожалуй, даже слишком приятным. Кофе в чашках медленно остывал, пока Ральф со Шерифом переживали второй этап напряженного молчания. На этот раз ситуацию спасла пепельница, установленная между ними на стол, покрытый потертой клеенкой с изображением неестественно фиолетового винограда. — Я должен бы, наверное, спросить, каким местом ты думал, — выдохнул Шериф, красноречиво уставившись на багровые засосы у Ральфа на шее, — но, пожалуй, не стоит. Ральф подавил желание прикрыть ладонью отметины, оставленные Стервятником. — После вашего отъезда, такое говно поднялось! — продолжал он. — Акула натурально кукухой поехал. Он ведь на тебя надеялся, как на спасительный плот. А ты вдруг слинял, подставляя его перед самым выпуском. Да ещё Птенчика прихватил. Ральф невольно поморщился. — Тут в пору ментам звонить, но... Как видишь, забирать его у тебя никто не спешит. Ты ведь сыграл им на руку в каком-то смысле. А ведь если подумать, то Ральф сделал ровно то, что директор с Крестной и хотели: убрал из Дома одного из Вожаков. Наверное, правда, не того, на кого они делали свои ставки, но как же он, чёрт возьми, собственноручно извратил свои слова. Заливал про насилие, а сам... — И это особенно странно с учетом новых обстоятельств, — добавил Шериф. — Каких ещё обстоятельств? — насторожился Ральф. — Вот из-за этого я, собственно, и приехал, — недобро оскалился Шериф. — Ты сядь на стульчик понадёжнее. — Не тяни резину! — Во всей этой суматохе выяснилось, что Крестная — бабка Стервятника. — Ты, должно быть, шутишь?! — Вот те крест! — поклялся Шериф. — Я сам охренел. Оказывается, бабуля волновалась за судьбу родственничка, вот и устроилась поближе к кровинушке. — Ни на секунду этой грымзе не поверю, — выдавил Ральф сквозь зубы. —Тут я с тобой согласен, друг. Но вот, что удивительно: она, конечно, возмущалась на счёт твоей нравственности и обещала этого так не оставить, но выглядела уж больно спокойной. А сейчас и вообще держится, будто ничего не случилось. Робот она, что ли? Терминатор, восстание машин, етить её за ногу. Ральф сидел, словно мешком пыльным огретый, и спешно переваривал свалившуюся на него информацию. Получалось, что у Стервятника были близкие родственники. Не будь таковых, как Ральф раньше думал, может, Акула бы и шум поднимать не стал. Он и без того безалаберно относился к директорской ответственности, а постоянные проблемы с воспитанниками порядком потрепали ему нервы. А Стервятник уже совершеннолетний и все, казалось бы, шито-крыто. Но такие родственники, как Крестная, три шкуры с него спустить могут и тут уже глаза на инцидент не закроешь. Эх, бабуля эта крови Ральфовой попьёт ещё. И тут в мозгу вдруг щелкнуло. Такой, как она, нахер не сдался такой внучок, как Стервятник. К чему скандалы? Для галочки? А может, именно Стервятника среди прочих она хотела удалить из Дома? Но зачем? Липкие сети, сплетенные этой старой интриганкой, на глазах становились все противнее и запутанней. — Надо поговорить с Акулой, — высказал свои мысли вслух Ральф. — Не торопись с этим, — посоветовал Шериф. — Он все ещё чертовски зол. — Если я буду ждать, могу и проблем дождаться. — Не стоит дергаться сгоряча. Ты уже наворотил делов. Ральф закрыл глаза и с силой потёр лицо ладонью. — Слушай, давай я прощупаю почву и позвоню, если осиное гнездо зашевелится, — пообещал Шериф. — Спасибо. — Я ещё вот что хотел спросить... Ты действительно думаешь, что во время выпуска ничего не случится? — Что-то определенно случится, — возразил Ральф. — Просто ты с этим уже ничего не сможешь сделать. Уже в дверях, пожав Ральфу руку и собираясь уходить, Шериф вдруг повернулся и тихонько спросил: — Как он? — Скверно. — Ну, терпения тебе, мужик, — улыбнулся Крысиный пастух. — Мы в ответе за тех, кого приручили. Ральф запер за ним дверь и прислонился к ней спиной. Он простоял так несколько минут, стараясь привести потяжелевшие мысли хотя бы в подобие какого-то упорядоченного строя, но, как и всегда, все, что касалось Стервятника, не поддавалось никакому контролю. — Ты знал? — спросил он, возвращаясь в комнату. Стервятнику было прекрасно слышно каждое слово, сказанное на маленькой кухне, где даже не было двери. — Что она моя бабка? Нет. — И что ты думаешь на счёт этого? Стервятник пожал плечами и отложил книгу. — Что если я помру тут, бабуля будет только рада. — А ты собираешься помирать? — Ральф подозрительно прищурился. — Есть предположение, что ты мне не позволишь. Ральф тяжело опустился в кресло, глядя на Птицу вполоборота. — Зачем она явилась в Дом? — пробормотал Ральф себе под нос, словно не со Стервятником он вёл беседу, а задавал свои вопросы в пустоту. — Да ещё и тайно? — Не имею понятия, что конкретно она замышляла, но полагаю, что это все из-за наследства. Ральф вскинул на него ошеломлённый взгляд. — Какого ещё наследства? — Мой дед умер пару лет назад и оставил мне дом и какие-то деньги, — пояснил Стервятник с таким лицом, будто все это его нисколько не касалось. — Меня посещал однажды некий юрист и посвятил во все эти дела. Ральф понял, что когда Стервятник говорил про собственную смерть, он попал в самую точку. После смерти Макса все ждали, что и Стервятник отправится за ним следом очень быстро. Но тот на удивление не собирался, хотя и помогал костлявой, запихивая в себя столько ядовитой дряни, что в пору было уже развалиться на куски. И старушка, видимо, именно этого и ждала, приглядывая из своего угла за внуком. А перед выпуском решила помочь ему — уж если не умрет, выкинутый без предупреждения один в Наружность, можно было надеяться хотя бы на сумасшедший дом. Ральф пришёл в ужас от осознания того, насколько бесчеловечна, расчетлива и маниакально терпелива была мерзкая старуха. Человек, пришедший из Наружности. А он и забыл, какие твари обитают в этом мире, разучился удивляться человеческой жестокости. Разве можно после этого называть жителей Дома монстрами? Чем все это грозило теперь им? Ведь отныне Стервятник был под его защитой и Крестная это знала. Теперь эта старая сука будет отравлять их существование? Ну уж хрен ей! Ральфу вдруг показалось, что ему стало тяжело дышать, и он выскочил на балкон, вцепляясь в железные перила. Голова шла кругом, пространство словно сжималось. — Ты можешь выйти на улицу, если тебе это нужно, побыть один, — тихо произнёс Стервятник, появляясь на балконе. — Ничего со мной не случится. Ральф развернулся и уставился в усталые блеклые глаза, ища подтверждение его словам. — Слушай, нам торчать вместе ещё долго, — чуть улыбнулся Стервятник. — Не хочу, чтобы ты свихнулся в первую же неделю. — Ладно, — отозвался Ральф, беря холодные Птичьи пальцы в свои. — Спасибо. — Эй, — Стервятник догнал его в коридоре, — купи что-нибудь выпить. Ральф нахмурился. — Не делай такое лицо, — закатил глаза Стервятник. — Я больше не твой воспитанник. Если собрался держать меня здесь вечно, хотя бы развлекай. — Тебе что, трудно находиться со мной в трезвом состоянии? — Иногда очень, — признался Стервятник. — Да и тебе, я погляжу, нелегко. — Стервятник сверлил его с минуту своим упрямым взглядом, а потом вздохнул и добавил: — Давай обсудим это в другой раз. Сегодня мне просто хочется перестать думать. Хоть ненадолго. — Хорошо, — согласился Ральф. Ему самому очень хотелось перестать думать, жаль, что алкоголь ему в этом вряд ли поможет.