Теперь мы оба свободны

Ральф сидел в своем кабинете и бессмысленно пялился в стену красными глазами. Выспаться этой ночью ему не удалось, ведь сразу после возвращения с их ночной прогулки, ему пришлось собираться на работу. Но это были мелочи по сравнению с той отравляющей горечью, что затапливала его легкие. С болью, что резала его изнутри, когда перед уходом он смотрел на уснувшего Стервятника — прямо в одежде, с размазанной по щекам косметикой, сиротливо сжавшегося в углу под их общим одеялом. Общим. Станет ли теперь Стервятник делить с Ральфом его одеяло, его квартиру, его жизнь? Принимая решение полгода назад утаить от Стервятника подарок Лорда, Ральф знал, что когда-нибудь это должно было выплыть наружу. Но почему так рано? Почему сейчас? Зачем Ральф сам выложил все, прекрасно понимая, что отобрал у Стервятника, прекрасно понимая, что разрушает этим и свою жизнь? Жизнь, построенную на лжи. Ральф никогда не обманывал Стервятника, он был открыт. Всегда, за исключением той маленькой слабости, что страшным грузом лежала на его плечах. Он должен был молчать. Или должен был довериться Стервятнику, его чувствам, вот только понимал, что проиграл бы. Он проиграл бы в любом случае, но тогда хотя бы доказал Стервятнику, что он был важнее его самого. Был ли? Мучиться дальше не было никаких сил, а пугающее понимание, что молчание лишь растягивало пропасть между ними, вбивалось вместе с сердцем в ребра со скоростью состава, летящего по рельсам. Ральф пожаловался директору на здоровье и взял отгул на три дня. Вернувшись домой, он первым делом зашел в ванную и долго смотрел на себя в зеркало, пытаясь решить, что сказать Стервятнику. Говорить тут было нечего, оправдываться бесполезно, рассказывать о своих чувствах тоже — Стервятник о них знал лучше его самого. И Стервятник понимал. Понимал причины, мотивы, эмоции, что толкнули Ральфа на тот поступок. Вот только понимать не значило принимать, не значило простить. Ральфу показалось, что даже ванная комната как-то неуловимо изменилась, словно становясь пустой вместе с его сердцем. Он плеснул холодной водой в лицо несколько раз и вышел на кухню, где Стервятник уже ждал его, наливая кофе в большую чашку. Ральф сел за стол и залип на пару минут, рассматривая, как последние оставшиеся от кофейной пенки пузырьки расползаются по краям, приклеиваясь к стенкам чашки. — Я… — Не начинай, — прервал его Стервятник. — Я знаю все, что ты хочешь сказать. А ты знаешь все, что я отвечу. Нет смысла ковырять свежие раны еще и еще. Давай просто прекратим это. Ральф сделал осторожный глоток. Потом еще один. — Когда я забирал тебя из Дома, думал, что спасаю… — Я знаю. — А потом, когда уже понял, как это — жить с тобой, уже не мог отказаться. — Я знаю. — Я люблю тебя безумно. — Я никогда не прощу тебя, Ральф. — Я знаю. Кофе остыл, а Ральф не хотел шевелиться. Казалось, что если остаться сидеть вот так, то время остановится, трещина не разойдется и жизнь не посыпется в нее осколками. Но Ральф заметил набитую до отказа темную сумку, пристроившуюся у кресла, и понял, почему ванная показалась ему такой пустой — черная косметика Стервятника и его зубная щетка исчезли с полок. *** Уже стоя на пороге, застегнутый на все пуговицы, Стервятник обернулся. — Прощай, Р Первый, — произнес он и вышел в подъезд. Глядя в его чёрную сгорбленную спину Ральф вдруг осознал, что он никогда не вернётся. Не из-за обиды или гордости, не из-за боли, не из мести, а потому что он теперь один, потерянный, пустой на своей неизведанной дороге. На дороге, которая не ведёт назад. Ральф сжёг дотла его жизнь, сжёг свою. Ральф неуклюже сунул ноги в тапки и выскочил за Птицей. Нагнав его на следующем лестничном пролёте, он схватил его за локоть. — Не уходи, пожалуйста! — горячечно заговорил он. — Прошу тебя, не бросай меня! Стервятник замер двумя ступеньками ниже, не произнося ни слова. Ральф сжал его плечи в объятиях и уткнулся губами в его макушку. — Отпусти, такси ждёт, — попросил Стервятник. — Пожалуйста, пожалуйста, — шептал Ральф в пахнущие его собственным шампунем светлые волосы. Он стискивал каменные плечи Стервятника в своих руках и смотрел через грязное окно на подъехавшую к подъезду машину. Таксист посигналил, потом посигналил ещё, подождал пять минут и уехал. А они так и стояли на лестнице, погружённые в транс больного шепота Ральфа, десять минут или час, пока в погружающемся во тьму подъезде вдруг не хлопнула входная дверь и не зажглись тусклые ядовитые лампочки. — Пойдём, — произнёс Стервятник осипшим сухим голосом, касаясь ладони Ральфа, и они поднялись назад в квартиру. Как только Ральф щёлкнул задвижкой, отгораживая их от внешнего мира и запирая вновь в этом тягучем безумии на двоих, Стервятник, не разуваясь и даже не расстегнув пальто, сполз по стене на пол и закрыл глаза. Ральф не знал, что ему делать — уйти в комнату, сесть рядом, закурить — он так и остался стоять, привалившись спиной к входной двери, словно боялся, что Стервятник проскользнёт мимо и сбежит. Часы, висевшие в комнате над телевизором, били секундами в налившиеся свинцом виски. Ральф не знал, сколько они проторчали в прихожей, в доме стемнело, силуэт скорчившегося на полу Стервятника был едва различим, все звуки в подъезде затихли и даже телевизор у соседской бабки перестал орать. Ральфу даже показалось, что он заснул, вот так — стоя. Или застыл в янтаре. И пожалуй, ему даже хотелось остаться вот так навсегда, чтобы пустая, чистая бесконечность поглотила их вместе, останавливая сердца и развевая по ветру горечь. Ральф вздрогнул, когда вдруг Стервятник зашевелился, поднимаясь на неслушающихся ногах. Он медленно стянул с себя пальто и аккуратно повесил его на плечики. — Я уеду завтра, — произнёс Стервятник, скидывая тяжелые ботинки в углу, и двинулся в комнату. — Нет, — прошелестел пропавшим голосом Ральф. — Рекс, нет! — Да. Ральф смотрел, как Стервятник, словно увязнув в густом тумане, снимает с себя одежду, бросая ее где-то на кресле, и забирается под одеяло. Этой ночью Ральф любил его так неистово, как никогда раньше. Будто пытаясь убедить, что рядом с ним его место, будто пытаясь доказать, как он нужен ему. Будто пытаясь разорвать Стервятника на части. Если бы он умер сейчас в его руках, то больше бы никуда не ушёл. Всю ночь Ральф не спал, слушая дыхание Стервятника и касаясь его острых лопаток губами, боясь, что пропустит момент, когда тот вылезет из кровати и уйдёт. И все же под утро он задремал. Он проснулся спустя пару часов в пустой постели.