strings of the soul

— М-мама, мне больно, — мальчик восьми лет держится за пальцы, которые ужасно горят от непрерывной многочасовой игры. — Не ной, а продолжай играть. У тебя все еще плохо выходит пятая вариация! Следи за темпом, а то что в лес, что по дрова играешь, — Чонгук сжимается от громкого голоса матери, что так неприятно бьет по ушам, в которых уже и так давно гудит от звуков фортепиано. Пухлые маленькие пальчики медленно опускаются на черно-белую поверхность. Чонгук ставит их на нужные клавиши и тихонько давит. Вязкий и нежный звук аккордов заполняет просторную комнату. Молоточки как по приказу дружно и синхронно поднимаются - это можно разглядеть под открытой крышкой рояля, который выглядит таким непозволительно большим на фоне маленького ребенка, отчаянно пытающегося подружиться с громадным инструментом. Тянет доверчиво короткие ручки, но упрямое пианино захлопывается прямо перед его носом, показывая свое недовольство, из-за чего Чонгук почти сдается. Как только звук затихает, пальцы мальчишки начинают смахивать на маленького паучка, что еще немного неуклюже ползает по клавишам. Но мелодия, заполняющая пространство настолько приятна, что легкая нега накрывает отца, стоящего в дверном проеме и наблюдающего за усердными тренировками сына с улыбкой. Чувство гордости переполняет. Такой крохотный, неловкий, но уже достигающий таких высот, что заставляет людей позади него пораженно раскрывать свои рты. Внезапно мизинец неудачно задевает две соседние клавиши, что так диссонансно звучат вместе, режа слух. Женщина подскакивает с дорогого кресла, в котором ранее расположилась и бьет деревянной указкой по спине сына, получая в ответ тихий скулеж. — Я тебе сколько раз говорила обращать внимание на этот момент? — она подходит и хватает мальчика за кисть, второй рукой берясь за мизинец, — вот так переносишь руку, слегка приподнимая и двигаясь по дуге! Ты что, не можешь даже рассчитать такую ерунду и мажешь постоянно? — ее слюни летят во все стороны, жилистая рука больно сжимает детскую, из-за чего Чонгук снова скулит, но на него также не обращают внимание. — Там.. большое расстояние.. — бормочет мальчик, низко опустив голову. Он совершенно не понимает причины такой злости мамы и то, почему она постоянно на него кричит. Чонгук всегда старается ради них с отцом, ходит на все эти дурацкие конкурсы, которые его совершенно не интересуют. Все ради того, чтобы увидеть добрую улыбку папы, который по завершении церемонии награждения подойдет к сыну и потреплет его по голове, вороша уложенные волосы, за что вечно получает от матери. Женщина же всегда начинает перечислять ошибки сына и кричать на него, как будто ей совершенно плевать на то, что перед ней стоит победитель финального этапа международного конкурса, на который многие мечтают просто попасть, не говоря уж о победе. Но она всегда чем-то недовольна. А Чонгуку просто не хватает в его жизни маминого ласкового «ты молодец». Но эту тайну хранит только подушка, которая терпеливо впитывает в себя слезы каждый вечер, потому что на спине лежать больно, ведь она вся покрыта кровавыми полосами. Но Чонгук сильный мальчик, он сможет потерпеть. У него обязательно все получится, и он станет самым счастливым ребенком в этом темном и неизведанном мире. Чонгуку одиноко. У него нет друзей. Казалось бы, являясь публичной личностью, при том достаточно популярной, его всегда должны окружать вниманием. Так и есть. Но только от взрослых, которые поражаются «удивительному таланту» этого юного гения. Дети же никогда не любили тех, кто сильно выделялся на их фоне. Постоянные издевки стали вечными спутниками Чонгука. Он перестал верить в людей, доверять им. Всем им надо одно - слава и деньги, а остальное их не интересует. Пока остальные дети зациклены на других ценностях, поэтому Чон им совершенно не интересен, наоборот, отвратен. И даже если находились те, которым было интересно с Чоном как с простым ребенком, одноклассником, мальчишкой их возраста, то мама запрещала общаться с ними, потому что «они не твоего уровня. Вдруг, играя на улице ты повредишь пальцы? Что ты собираешься тогда делать? Пойми, я пытаюсь тебя уберечь». И Чонгук верит, потому что мама не будет ему врать, так искренне смотря в глаза и поглаживая по плечу. Разгар переходного возраста, резкое осознание, что он для родителей не более, чем редкая кукла на полке. Самая простая марионетка, которую агрессивно дергают за ниточки, совсем не волнуясь о ее состоянии. Всегда можно купить новую. От того многочисленные ссоры, драки в школе «лишь бы избавиться что возможности играть на этом чертовом рояле», жестокие наказание и скоростное лечение, ведь «скоро важный конкурс, а ты опять ерундой маешься». Несколько раз Чонгук правда задумывался о самом запретном, вскидывая молоток над своими уже тонкими длинными пальцами, рассуждая о том, сколько времени потребуется на то, чтобы это все зажило. Затем перед глазами всплывает заплаканное лицо матери, что смотрит на его руки в ужасе. За ней стоит отец, недовольно покачивающий головой. От этих мыслей пробегал холодок по спине. Он не разочарует их. Чонгук же их «талантливый ребенок». Талант. Такое громкое слово, которым любят раскидываться люди направо и налево. Да они имеют хотя бы малейшее представление о том, что ничего на обычном таланте не построить? За плечами хрупкого подростка, которому всего четырнадцать, пот, кровь и слезы. Пот от вечного времяпровождения за роялем в любую погоду, будь то ужасный холод, от которого пальцы коченеют и ими почти невозможно шевелить, или ядерное тепло, исходящее от солнца, где ни один кондиционер не поможет. Пот от волнения, когда ты в очередной раз стоишь за кулисами огромной сцены, куда пришли тысячи людей ради тебя. Кровь от постоянных побоев за непослушание или очередную ошибку, которую мозг даже воспринять не может, потому что готов отключиться в этот же момент, оставляя хозяина одного, рухнувшего на клавиши инструмента. Слезы от очередной панической атаки, нервного срыва или осознания тяжелой правды, которую тщательно скрывали от него на протяжении долгих лет. Ему всего четырнадцать, а он даже представить боится, какие трудности и боль ждут его впереди. Чонгуку страшно. Семнадцать. Считанные дни до совершеннолетия, которые Чонгук нетерпеливо зачеркивает в маленьком календарике, что постоянно носит в кармане. Приближается также и банкет в честь «знаменательного» события, который на самом деле будет просто сольным концертом Чонгука, а затем сливки общества будут разговаривать друг с другом с бокалом шампанского в руке. Очередное шоу, устроенное родителями ради того, чтобы потешить собственное самолюбие, похвастаться перед гостями своим сыном, словно он простой трофей, что вечно пылится на полке, но невероятно дорог сердцу. Тошнит от простых картинок этого дня, которые подбрасывает воображение. Ровно остриженные ногти скользят по тыльной стороне ладони, царапая бархатную кожу. Чудаковатая улыбка облегчения образуется на лице. Скоро все закончится. В гостиной ворох людей, большую часть из которых он впервые видит. Может, не впервые, но Чонгук никогда не забивал себе голову ненужной информацией. Он стоит с бокалом, но даже и глотка не делает, потому что появилось ощущение, что если он отхлебнет хотя бы немного, организм продемонстрируем окружающим сегодняшние скромные завтрак и обед. Тяжелая рука опускается на плечо и разворачивает парня. Перед ним стоят его родители, незнакомая пара и девушка его возраста. Чон кланяется им и улыбается. — Чонгук-и, знакомься, это Тэхи, она твоя одногодка. Прекрасная девушка, которая играет на флейте. Думаю, вы бы прекрасно звучали в дуете, — хихикает его мать, гости кивают, а Тэхи мило краснеет. Чонгук оглядывает ее, но не проявляет и малейшей заинтересованности. Очередная двуличная тварь, что стесняется при окружающих, но быстро окольцовывает жертву, оставаясь с ней наедине. Такой тип людей Чонгук ненавидит больше всего в жизни. Ведь именно такой человек выносил его и подарил жизнь. Его мать стоит перед ним, являясь представителем этого вида. В какой степени это происходит умышленно, а в какой - нет? Чонгуку всегда было сложно представить, как можно быть такой разной всего лишь из-за окружающих тебя людей. Порой фраза «родите меня обратно» так печально звучит в голове, потому что и правда хотелось бы этого. Из мыслей его вырывает тонкая ладошка, схватившая его за кисть. — Может, прогуляемся? — неуверенно предлагает Тэхи. Чонгук корчится. Уже не первый раз родители давали ему знать, что сами займутся поисками его второй половинки, ему остается только говорит «да» или «нет». — Нет, извини, мне надо готовиться к выходу на сцену. Уже скоро начнется шоу, - это слово как нельзя подходит сюда, отчего Чон с трудом сдерживает улыбку. О да, сегодня всех ждет грандиозное шоу. Девушка понимающе кивает и уходит, понимая скрытый смысл слов парня, за что Чонгук благодарен ей. Может, он и поспешил с выводами. Парень ставит бокал с нетронутым шампанским на ближайший поднос официанта и надвигается к роялю. Как только Чонгук забирает на сцену, десятки пар глаза устремляются на него в ожидании. Он ищет напоследок лишь одну, но мама даже не повернулась в его сторону, стоя спиной и разговаривая с очередными гостями. Чонгук тяжело вздыхает, кланяется и садится за рояль. Стул идеально отрегулирован, белый рояль сверкает от высшей степени отполированности. Руки взмывают наверх и грубо опускаются на холодные клавиши. Никаких чувств, одна техника. Чонгук знает, что сейчас в зале мама стоит, сжав руки в кулаки и стиснув зубы, отчего на губах непроизвольно проступает улыбка. «Баллада №1» Шопена звучит совершенно сухо, неинтересно. Люди тоже замечают эту перемену, такое трудно игнорировать. А Чонгук продолжает улыбаться и забивает на оригинальный ритм, отдаваясь собственному, внутреннему. Звучит по прежнему приятно, но определенно необычно для тех, кто осведомлен с оригиналом. Осталось около двух минут, любимая часть. И Чонгук сдается. Его захлестывают все эмоции, что он испытывал на протяжении этих восемнадцати лет, тихо рыдая в подушку, сидя за роялем, получая очередные побои от матери, тихо глотая слезы, ведь нельзя людям показывать истинные эмоции. Им всегда было на них плевать, они без зазрения совести топчутся по ним, не жалея хозяина, для которого это равно медленной смерти. И никакой алкоголь, никотин или наркотик не покажется более мучительным убийцей, чем близкий человек, оплевавший тебе всю душу и прыгающий грязной подошвой по самым сокровенным и драгоценным эмоциям, что ты так долго хранил в себе один. Громкие, разбитые и тяжелые аккорды звучат слишком оглушительно в этом огромном пространстве, где люди боятся просто-напросто дышать. Пальцы бегут по гамме, и рука резко взмывает в воздух. Чонгуку тяжело дышать, он задыхается от чувств, что нахлынули на него в конце. Непроизвольно по лицу стекают слезы, но Чон даже не замечает этого. Он встает, хотя должен исполнить еще минимум два произведения. Парень смотрит в зал и встречается с разгневанным взглядом матери, которая готова прямо сейчас вскочить с места и избить парня за каждую ошибку в исполнении, которых, собственно, и не сосчитать. Отсутствие ритма, динамики и общей структуры - самое ужасное комбо в жизни музыканта. Определенно не уровень мирового пианиста, это понимают все. Но сдерживает ее публика, которая сейчас играет роль весомого щита, чем Чонгук не может не воспользоваться. — Спасибо всем, кто сегодня пришел на этот праздничный вечер. Я безумно счастлив встретить так много незнакомых людей в собственный день рождения и исполнять им произведения зарубежной классики, которые большинству из вас даже близко не сдались, верно? — Чонгук улыбается и куча удивленных глаз направляются на него, — уверен, здесь не так много людей, который действительно связаны с музыкой несколько, как я или Тэхи, — он выискивает глазами девушку, которая опять смущенно опустила глаза в пол, — еще, уверен, здесь есть журналисты, так что запишите, пожалуйста, мои следующие слова. Чон Чонгук, знаменитый пианист-виртуоз, прерывает свою многолетнюю музыкальную деятельность в день своего совершеннолетия. Красивый заголовок, не так ли? Парень спокойно сходит со сцены, проходит сквозь толпу людей, которые не знают как себя вести сейчас и выбирается на улицу. Оттуда он бежит к машине с личным водителем, с которым заранее договорился. — Пожалуйста, отвези меня побыстрее домой, надо забрать вещи, — тугой галстук перекрывает дыхание, поэтому Чонгук развязывает его и отбрасывает на заднее сидение, расстегивая пару пуговиц белоснежной рубашки. Как только машина останавливается у входа в частный сектор, Чон вылетает оттуда и забегает внутрь. Там уже лежит чемодан с собранными вещами, рюкзак с документами и записка на прикроватной тумбочке, где коротко написано «не ищите меня, пожалуйста». Даже не останавливаясь, он пробегает мимо рояля, который хранил в себе всю боль прошлого Чонгука. У нынешнего времени до вылета мало, да и никто не знает, как скоро родители выедут за ним. Парень забрасывает чемодан в багажник и снова садится на пассажирское место, кладя рюкзак на колени. — В аэропорт Инчхон, пожалуйста. И поскорее, — Хосок не задает лишних слов и вжимает в газ. Ему дорог единственный сын семьи Чон, поэтому помочь хочется в первую очередь этому ребенку. Тяжело было наблюдать за его взрослением, сопровождаемым одной лишь болью. Стойка регистрации, одинокое ожидание, задумчиво глядя в окно и наблюдая за взлетающими и приземляющимися самолетами, объявление о посадке и взлет проходят в один миг. Чонгука потрясывает, он наконец включает телефон, который до этого был выключен, видит кучу пропущенных и сообщений, которые даже близко не собирается читать - уверен, что все они пропитаны той лживостью, что и его родители. Чон вытаскивает сим-карту и напоминает себе купить новую по прибытии. Денег на первое время хватит, а если будет экономить - то на месяц-два точно. За это время надо будет подыскать подработку и обустроиться в новой и незнакомой стране. В окошке темно, так как время давно за полночь, но Чонгук все равно завороженно смотрит по ту сторону от него, пытаясь разглядеть как можно больше звезд, что плотно скрыты за облаками, пока они набирают высоту. Как только самолет выравнивается - перед ним открывает завораживающая картина. Мириады звезд рассыпались на темно-синем фоне. Чон уверен, что то, как это все отражается в его глазах, выглядит не менее притягательно. Парень и не замечает, как проваливается в сон, но просыпается лишь тогда, когда его постукивают по плечу. В это время звучит голос бортпроводницы, объявляющей посадку рейса «Сеул-Париж». Чонгук не может сдержать улыбки, потому что наступило начало его новой жизни. Небольшая, но светлая комната-студия радушно приняла нового хозяина. Чонгук был в очередной раз рад, что давно тщательно работал над планом побега, поэтому смог заранее снять себе жилье, в которое сейчас без проблем заселяется. Оставив чемодан у кровати в отделенной занавеской спальне, он распахивает задвинутые шторы, впуская ласковое солнышко внутрь. Приятный, не слепящий свет заполняет пространство и Чон не может не улыбнуться. Он смотрит в окно и дыхание спирает. То, о чем мечтал парень долгие года сейчас здесь, прямо перед ним. Город кажется таким нереальным, что Чонгук не дышит и не моргает, боясь того, что это все может оказаться обычным сном. Но вот он уже задыхается и просто непроизвольно начинает загнанно дышать, наполняя легкие кислородом и опускает голову в пол, смотря на собственные ноги. Надо осмотреть остальную часть квартиры. Студия оказалась достаточно светлой. Из-за небольшого количества вещей и мебели она кажется просторной, идеально для одного человека. Ванная и кухня, не отделенная от спальни - это ведь студия, поддерживают основную атмосферу - все такие же светлые стены и ковры, минимализм во всем. И это все до безумия нравится Чонгуку. На стенах висят интересные картины. Исполнены они, кажется, в абстрактном стиле. Наверно, стоит позже поискать из в интернете. Но одна из них заставляет остановиться и вглядеться. Пианист. Должно быть, прошлый хозяин ценил музыку или ему просто понравилась эта картина - неизвестно. Но, раз он ее оставил, то, должно быть, не так уж она и была дорога ему. Человек, сидящий за красным роялем - бессмыслица, но выглядит интересно, одет в классический костюм, но разноцветные пятна на нем делают картину еще более яркой и броской. Эти картины точно выбиваются из общего интерьера, но почему-то не отторгают. Когда он раскладывает все вещи, которых, так-то и немного, понимает, что силы полностью покинули его. Время раннее, еще можно поспать, а затем стоит выбраться наружу и осмотреться, заодно прикупить новую сим-карту. Чонгук валится обессилено на кровать и громко стонет от того, насколько она мягкая и удобная. В Париже прекрасная погода. Ясен пень, что как будет не всегда, но тот факт, что первый день встречает его очень даже приятно, согревает душу. Солнце, не прикрытое облаками, ярко светит. На улице разгар июня, и это не может не радовать, ведь впереди целое лето. Чонгук проверяет телефон, наконец купив новый номер и тариф. Еще один шаг сделан. Главные улицы встречают суетой и толпой людей. Все выглядят так ярко и полностью соответствуют погоде. Легкие мокасины, ситцевые платки, развевающиеся на ветерке. Все они такие разные, но все равно являются одним целым, тем, что составляет весомую часть этой планеты. Парень никуда не спешит, пытаясь рассмотреть округу максимально, насколько это возможно. Здания выглядят очень обтекаемо и неброско. Долгие ряды вывесок тянутся вдоль всей улицы. Пекарни, кофейни, рестораны и сувенирные магазины - под рукой сейчас все, что только пожелаешь. Одинокие велосипедисты проезжают рядом, заткнув свои уши наушниками. Чонгук ставит мысленно пустой квадратик рядом с новым пунктом «купить велосипед». Но с этим явно стоит повременить. Вокруг очень шумно, со всех сторон льется музыка. Уличные музыканты - вещь удивительная, для Чона так точно. Он не понимает, как можно так безответственно относиться к собственному труду, стоя на улице и зарабатывая гроши за чудесную игру? Чонгук прогуливается между музыкантами, не сильно вникая в окружающую его музыку, но звук скрипки справа от него заставляет вырваться из собственных мыслей и повернуть голову в ту сторону. Толпа людей перекрывает ему доступ к созерцанию исполнителя, поэтому Чон протискивается между ними, тихо приговаривая «pardon». Перед ним предстает молодой парень. Однозначно старше его, но не слишком. Кажется, студент, который подрабатывает таким вот образом. Достаточно банально, но почему бы и нет. Он стоит с закрытыми глазами и полностью отдается музыке. Наверно, Чонгук бы не обратил на него внимание, если бы не его игра. Довольно знакомые классические произведения, но звучащие совершенно по-другому. Ровно так же, как и у него самого вчерашним вечером. Это заставляет Чонгука удивленно раскрыть рот и продолжать слушать необычного скрипача. Он мило хмурит брови, точно вспоминая какой-то напряженный и неприятный момент из своей жизни. Мелодия приобретает схожий характер, давит на слушателей, из-за чего некоторые разворачиваются и покидают толпу, чему Чонгук только рад. Меньше давки, а значит он лучше может сосредоточиться на музыке. Темп летает совершенно безобразно, динамика идет к черту. Чонгук уверен, что Бетховен, от такого безобразного исполнения собственной сонаты точно перевернулся в гробу. Он давит смешок и переводит взгляд на парня. Тот до сих пор не разомкнул глаз, что выглядит достаточно мило и необычно. На нем обычный коричневый пиджак с кожаными заплатками на локтях, клетчатая рубашка и брюки с подтяжками. Больше смахивает на саксофониста, но все равно ничего так выглядит. Легкий ветер путает смоляные кудрявые волосы, но их обладатель совершенно не обращает на это внимания. Звуки скрипки звучат невероятно притягательно и экспрессивно. Музыка насквозь пропитана тяжелыми эмоциями исполнителя. Он точно превосходный оратор, делящийся с толпой своей историей, но только без слов, а только с помощью четырех струн. Чонгук давно обратил внимание, что скрипка у музыканта белого цвета. Точно не заводская, что заметно по подтекам на краях, поэтому точно можно сказать, что парень перекрашивал ее самостоятельно. Чонгук задумался над тем, как они выглядели бы вместе - пианист за своим любимым белым роялем и загадочный скрипач с милой белоснежной скрипкой, стоящий посреди сцены, боязно поглядывающий на огромный и полный зал перед ним. Достаточно внезапно для него жилистая рука со смычком взмывают вверх, а скрипач тяжело дышит, точно истощён столь эмоциональной игрой. Понять его Чонгук точно может. Люди начинают неторопливо подходить к черному чехлу перед ним и бросают деньги туда, на что скрипач нежно улыбается и кланяется, повторяя «merci». Чонгук запускает руку в карман, желая нащупать мелочь, но разочарованно выдыхает, когда понимает, что там ни копейки. Он разворачивает и чувствует лишь тяжелый взгляд, направленный в его спину, но не обращает на это внимания. Еще пару часов Чон шляется по улицам, смотря на витрины кафе и магазинов, ища объявления о работе. Номера два-три он уже записал себе, помечая их названием заведения и именем директора. Нужно будет посмотреть дома внимательнее эти места и почитать про них. Насчет серьезной работы думать пока не хочется, ведь там точно позарез нужно высшее образование, а Чон слаб во всем кроме музыки - и это еще одна проблема, с которой ему предстоит разобраться в дальнейшем, но точно не сегодня. Когда он проходит по тому же маршруту обратно к дому, то уже не обнаруживает милого скрипача, а на его месте оказывается симпатичный танцор, парящий перед публикой и вызывающий у нее восторженные вздохи. Но Чонгуку это совершенно не интересно. Из головы совершенно не хочет вылезать образ того милейшего парня. Закрыв дверь квартиры, он небрежно скидывает обувь и вешает джинсовку на крючок, проходя глубже. Парень достает из рюкзака ноутбук и включает его, и, пока тот запускается, идет на кухню, чтобы заварить чай. Вернувшись, он сразу открывает браузер, и первым делом в голове проскальзывает мысль поискать сегодняшнего скрипача, но Чон ее сразу откидывает, так как кроме внешности и одного из родов деятельности этого человека ничего о нем не знает. Даже имени. Целый вечер он тратит на то, чтобы посмотреть все вакансии поблизости от дома и центра. Оставив в списке четыре места, Чонгук смотрит на часы и понимает, что уже очень поздно и стоит пойти спать, а завтра продолжить поиск работы. Чонгук радуется тому, что французский, который, он, слава богу, учил, оказался на достаточно хорошем уровне, поэтому он смог почти без проблем обсудить работу по всем номерам и назначив встречи в разное время. Из четырех вариантов отсеялись два, поэтому выбор не так уж и велик. Небольшой книжный магазин и кофейня. Оба варианта его более чем устраивают, поэтому нужно просто дождаться результатов собеседований. В честь первой маленькой победы Чонгук решает снова выйти на улицу и подышать свежим воздухом, прикупив себе стаканчик кофе. Заглядывает он в то заведение, в котором, возможно будет работать в дальнейшем. Лишним осмотреться вокруг и взглянуть на персонал точно не будет. Стены сделаны из муляжного кирпича, что придает винтажный и потрепанный вид. На потолке висят одинокие лампочки, без люстр, что определенно вписывается в интерьер. Вся мебель из дерева или потрепанной кожи. Возможно, эти вещи и вправду не новые, а выкупленные у каких-нибудь молодых ребят, кому достались квартиры и дома от их бабушек и дедушек. А, может, это все было приобретено за немаленькую сумму в каком-нибудь фирменном магазине. Возможно, ответ на этот вопрос он получит позже. Когда раф уже оказывает в руках и низенькая девушка в фартуке протягивает ему сдачу, Чон улыбается, благодарит и покидает кафе. Кофе приятно обжигает рот, хотя на улице и так достаточно тепло. Чонгук двигается уже по знакомому пути, мысленно прикидывая шанс встретить вчерашнего скрипача. Он даже не замечает, как после этих размышлений начинает идти быстрее, чем прежде. Вдалеке слышится знакомая музыка. Точнее, произведение уже другое, но Чонгук узнает этот стиль. Когда он оказывается в первых рядах, то до него доходит то, что играет этот парень. «Баллада №1» Шопена в аранжировке для скрипки, на заднем фоне же для полноты звука играет аккомпанемент. Это его исполнение, буквально позавчерашнее, со дня рождения. Челюсть незаметно размыкается, ведь слов и эмоций просто не хватает, чтобы описать состояние Чонгука сейчас. Этот парень знает его? Слушает его музыку? Чон знал, что известен не только в пределах родной страны, но и за границей, но осознавать это в такой ситуации все равно кажется непосильной задачей. Музыка все еще до ужаса зачаровывающая, уносящая за границы сознания. А скрипач также стоит с закрытыми глазами. Сегодня на нем льняные широкие брюки. Они светлые, но все равно полы скользят по грязному асфальту. Сверху на нем белая рубашка в кляксах краски, которые опять выглядят не заводскими. Чонгук начинает догадываться о еще одном хобби этого парня. Удивительная личность. Поражает до ужаса, а ведь не раскрыла о себе и капли информации самостоятельно. Чонгуку страшно интересно узнать больше об этом парне. Опять, погрузившись в собственные мысли, Чон не замечает, как музыка прекращается. Он приходит в себя, только когда люди вновь подходят к музыканту и бросают деньги в чехол от его скрипки. В этот раз Чонгук уверенно нащупывает в кармане мелочь и подходит к парню. Когда он оказывается достаточно близко, чтобы лучше разглядеть его, то отмечает родинки на лице и двойное веко лишь на одном глазу. Это вызывает в нем улыбку умиления, которую он без зазрения совести дарит скрипачу. — Ты большой молодец, — шепчет он едва слышно. В это время лицо уличного музыканта заметно вытягивается, а глаза широко распахивается, готовые вылететь в ту же секунду. — Чон Чонгук? — громко выпаливает парень, из-за чего остальные тоже оглядываются на фигуру рядом с ним. Тэхен, конечно, еще вчера заметил смутно знакомого человека в толпе, но все же скинул это на свой фанатизм. Но сейчас перед определенно точно стоит его кумир, ради которого он и начал свою музыкальную карьеру, желая в один день прославиться и сыграть в дуэте с этим виртуозом. И в жизни он выглядит еще более прекрасно. Это растрепанная укладка, которая делает его таким уютным и домашним. Не строгий костюм, а голубые джинсы и черная футболка - самый примитивный выбор в одежде, но на пианисте это выглядит чертовски сексуально. Чонгук давится и кашляет. Слишком много внимания к нему привязано. Именно от этого он хотел скрыться, когда сбегал в другую страну. Но буквально на второй день пребывания здесь все идет коту под хвост. Люди вокруг начинают перешептываться, удивленно повторяя его имя, ведь, в новостях точно кричали заголовки об уходе Чон Чонгука из музыкальной индустрии. Он оборачивается на Тэхена, который все еще шокировано пялится на него. — Спасибо, что узнал, но это чуть-чуть не то, чего бы мне хотелось. Шестеренки в голове скрипача начинают медленно, но верно вертеться. Звук, когда микроволновка выключается, звенит резко в голове тогда, когда Чонгука уже начинают со всех сторон обступать. Тэхен быстро кладет скрипку с чехол и закидывает его на плечо, хватает Чона за руку и тянет за собой. Тот совершенно ничего не понимает, но бежит за ним, доверяя свою тушку совершенно незнакомому человеку. Точно не так он представлял начало самостоятельной жизни. Когда они заворачивают в безлюдный переулок, а погони, как в фильмах, за собой не обнаруживают, то начинают сумасшедше смеяться, потому что эта ситуация не может не развеселить. — Прости, чувак, я правда не хотел. Слова сами вырвались, — скрипач говорит на родном корейском и выглядит виновато. И искренне. От этого на душе становится значительно теплее, хотя пот и так стекает по лбу от внезапной пробежки. На деле Чонгук лишь самодовольно хмыкает и разворачивается. Ноги сами несут его прочь от этого места. Глаза парижанина вновь раскрываются, и он бежит следом. — Мне действительно жаль. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — голос звучит достаточно обреченно, даже не хочется долго издеваться над этим милым парнем. — Скажи свое имя. — Что? — Имя, — повторяет Чонгук, — раз мое, как мы уже узнали, тебе прекрасно известно, то позволь поинтересоваться именем моего разоблачителя. — Ким Тэхен. И я твой фанат, — а затем следует та самая улыбка, которую, если бы Чон умел рисовать, обязательно запечатлел именно в таком виде. Потому что она уникальная и запоминающаяся. — Что ж, Ким Тэхен, приятно было познакомиться со своим преданным фанатом, но я отчаливаю, — он салютует ему двумя пальцами и ускоряется. — Позволь угостить тебя! — слышится в спину и Чонгук улыбается, — в знак извинения. — Приглашение на свидание принимается, милашка.